В полумраке гостиной, при свете луны, падающем снаружи, я вижу только Грейс. Черты её лица, мягкость каштановых волос. Эти светло-голубые глаза, не похожие ни на что. Всё, чего мне хочется, — взять её лицо в ладони и поцеловать.
Но как бы легко нам ни было друг с другом, я на все сто процентов уверен — мы не более чем работодатель и сотрудница. После всего, что она рассказала, её сердце пережило достаточно. Я не стану ещё одним, кто её ранит.
Она придвигается ближе, чтобы дотянуться до тарелки, и наши плечи соприкасаются.
— Здесь с тобой намного лучше, чем в комнате наедине с теми же ночными кошмарами, — тихо говорит она.
Эти слова бьют прямо в грудь, как пощёчина.
— Кошмары? — выдавливаю я.
— Один и тот же, каждый раз. Снова та ночь в Рэймонде, только я не ухожу. Не добираюсь до машины. И тогда всё меняется — они делают, что хотят, а мир перед глазами окрашивается в алый. Моё тело содрогается от каждого их движения. А потом всё темнеет, и мне становится нечем дышать.
Господи боже. Это ад.
— Ты чувствуешь себя в безопасности здесь, Грейс?
Она хрустит морковкой и кивает.
— Да. Я знаю, что с тобой я в безопасности.
Воздух вырывается из лёгких, будто кто-то сжал мне грудь.
Я откидываю её прядь за ухо, и она поднимает на меня глаза. Её взгляд в темноте потемнел.
— Ты ведь выбралась. Посмотри вокруг, Грейс, ты в безопасности. И я рад, что ты здесь.
— Я тоже... Но... — Грусть ползёт по её лицу, прежде чем она отводит взгляд. — Наверное, я просто жила в отрицании. Думала, что со мной всё хорошо. А оказалось, я просто спряталась тут, занята делами, в окружении добрых людей. Стоило выйти в большой мир и всё. Я развалилась. — Она перебирает волосы, скручивая их в пальцах. — Чёрт, я так злюсь. — Слова срываются почти в рыдание. — Злюсь за все обещания, что Джоэл нарушил. За то, что он украл остатки доверия, которые у меня были после родителей. Но больше всего я злюсь на себя. За глупые решения. За то, что бросила карьеру. За то, что осталась... так надолго.
— Не все твои решения были плохими. Ты выбралась. Отличный выбор. Ты устроилась работать сюда — потрясающий выбор, — говорю я, вглядываясь в её глаза, чувствуя, как сердце бьётся в груди.
Она вздыхает и берёт сельдерей и кусочек сыра.
— Может быть. — Она оседает на спинку дивана, уставившись в тёмный камин. — Я скучаю по ним.
Мои брови опускаются, я тянусь за сыром и помидоркой.
— По кому?
— По родителям. Я понимаю, почему они поступили так, как поступили. Мы столько работали, чтобы поступить, получить стипендию. Я у них одна. Они чувствовали себя преданными. Наверняка до сих пор так себя чувствуют.
— Возможно. Но ты всё равно их дочь. Ради семьи нужно делать всё, что в наших силах, Грейс. Как бы тяжело ни было.
Святой боже... Звучал сейчас прямо как Гарри. И знаешь, быть похожим на отца — не такая уж плохая перспектива. Всю жизнь он защищал, любил и поддерживал свою семью. Даже если это ломало его планы, не соответствовало его представлениям или было тяжело для него и мамы. Моя служба — первое, что приходит в голову.
— Хотела бы я увидеть маму. Я по ней особенно скучаю. — Голос её дрожит.
Я пододвигаюсь ближе. Она кладёт голову мне на плечо. Я не могу отвести взгляда от её лица. Даже сейчас, когда оно искажено сожалением, она — самая потрясающая женщина из всех, кого я когда-либо встречал.
Настоящая. Иначе с таким, как я, она бы не справилась.
Умная — да это ж ни дать ни взять. Посмотрите только, чего она добилась за свои годы и как управляется с моим домом и моей жизнью.
Сильная — куда больше, чем она когда-либо поймёт.
— В общем, спасибо, что дал мне выговориться. Это помогает, — проглатывает она. — Я понимаю, ты прошёл через гораздо худшее, так что… заткнусь.
Она вытирает лицо и мне кажется, она не делала ничего другого за последние несколько часов. Я собираюсь это исправить, как только солнце встанет. Она думает, что я крепче, только потому, что моё тело было искалечено сильнее. Но физические раны заживают. А то, через что прошёл её разум, — куда тяжелее отпустить.