Перед нами — шумная ярмарка. Аттракционы сверкают разноцветными огнями, пикапов больше, чем я когда-либо видела, палатки, киоски, толпы людей.
— Готова? — спрашивает Мак.
Я киваю, и он открывает дверь, протягивая мне костыль. Я тянусь к своей, но конец костыля вдруг упирается мне в предплечье.
— Подожди.
Я не могу оторвать от него глаз, пока он обходит капот и открывает мою дверь. Смех поднимается у меня в горле, а щеки наливаются краской.
— Не стоило… тебе не нужно это делать, Макинли.
— Если я тебя пригласил, это часть дела. Позволь мне хоть раз быть полезным.
Эти слова тут же сбивают меня с толку. Всё, чего он хочет — снова быть нормальным.
Я могу это ему дать.
— Ладно. Давай, — тихо говорю я.
Он не отходит от двери. Я вглядываюсь в его лицо. Он протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его. Его ладонь тёплая и крепкая. Я спускаюсь с сиденья, и он тут же захлопывает дверь за мной.
— Спасибо, — шепчу я.
— Куда хочешь сначала?
Я оглядываюсь по сторонам. Глаза разбегаются — столько всего! Не знаю, с чего начать.
— А ты? Что тебе здесь больше всего нравится?
Он задумывается, осматривая ярмарку.
— Убивать уточек.
Я напрягаюсь.
— Эм… Я, пожалуй, просто посмотрю.
Он хватает меня за руку и увлекает за собой сквозь шумную толпу.
— Справишься, вот увидишь.
Мы петляем между группами людей, детским смехом и визгом. Наконец добираемся до киоска с жёлтыми жестяными уточками, и я фыркаю от облегчения. Не настоящие. Слава богу.
Он всё ещё держит меня за руку.
— Хочешь первая, Грейс?
— Эм, ладно. Никогда раньше этого не делала.
Он отпускает мою руку и расплачивается с продавцом.
— Две.
Мне вручают маленькое ружьё, я наблюдаю, как Мак проверяет своё, и поднимаю своё, нацеливаясь на уточек. Держу крепко обеими руками и стреляю. Резиновая пуля ударяется в стену позади неторопливо двигающихся жёлтых птичек.
Чёрт.
— Боже, у меня ужасно получается, — говорю я, опуская ружьё. — А ну-ка, покажи, на что способен ты, Макинли.