— Ничего… просто…
Я поворачиваюсь и продолжаю идти к дому.
— Чёрт возьми, Грейс, притормози!
— Зачем? — не сбавляя шаг, бросаю я.
— Я хотел тебя кое о чём спросить, — его голос тихий, уязвимый.
Впервые слышу от него что-то подобное.
Я вздыхаю и возвращаюсь туда, где он стоит, скрестив руки на груди.
Он неловко усмехается и снова сглатывает.
— Пожалуй, я это заслужил.
— Ещё бы, — отвечаю я.
Он опускает голову, пробормотав что-то вроде:
— Господи, помоги.
— Ну? — подгоняю я.
Его тёмно-синие глаза встречаются с моими. Он сглатывает.
— В округе сейчас ярмарка. Подумал, может, тебе захочется сходить.
— Конечно. Обязательно попрошу у своего придурковатого начальника выходной.
Он наклоняет голову, и на миг мне кажется, что он вот-вот уйдёт. Но вместо этого он продолжает стоять, опираясь на костыль, и пристально меня разглядывает:
— Мы можем поехать на моей машине.
— Я же говорила тебе, Макинли, я не поведу эту махину.
— Знаю, — улыбается он и проходит мимо меня, шаги у него лёгкие, как никогда.
В своей самой приличной одежде — хоть и выбирать особо не из чего — я сижу в белом Шеви и жду, пока Мак заберётся за руль. Он наклоняется через сиденье и протягивает мне свой единственный костыль. Наши пальцы едва касаются друг друга, когда я беру его из его рук. Он подтягивается в кресло и захлопывает дверь. В следующее же мгновение кабину наполняет запах его одеколона.
Он побрился.
Вот это да.
Я качаю головой и резко отвожу взгляд вперёд, дожидаясь, когда заведётся двигатель. Машина громко ревёт, и, клянусь, он тихо стонет от удовольствия. Проведя ладонями по рулю, он оглядывается вокруг, будто не сидел здесь целую вечность. Его лицо заполняет волна эмоций.
— Давно не сидел за рулём, Маки-бой? — не удерживаюсь я.
В тот же миг, как смысл моих слов доходит до него, я мысленно проклинаю себя. Надо было прикусить язык. Или подобрать выражение поосторожнее. Я открываю рот, чтобы забрать их обратно, но он лишь кидает взгляд на дорогу и сжимает челюсти.
Он рычит и резко втыкает коробку передач в первую скорость. Я вскрикиваю, когда он давит на газ, и мы с грохотом несёмся вниз по подъездной дороге. То холодный, то горячий, этот человек. Или, может, мы просто ещё не узнали друг друга по-настоящему. Первый месяц я здесь пряталась от него и молилась, чтобы он не добился моего увольнения, как с тремя предыдущими сиделками.
Он не произносит ни слова весь час, пока мы едем в город, а я отворачиваюсь к окну. Сумка и телефон лежат у меня на коленях, и, несмотря на молчание, мне спокойно. Будто просто находиться рядом с Маком — уже защита. Такого чувства у меня не было с тех пор, как я жила с родителями.
Когда мы подъезжаем к Льюистауну, солнце уже клонится к закату. Мак сворачивает к ярмарочной площади. Паркуется он не слишком аккуратно — догадываюсь, водить ему ещё рано. В отличие от начала поездки, я держу свои мысли при себе.