Тишина обрушивается, за ней — белый шум. Адди больше ничего не говорит. Руби опускает взгляд в пол. Грейс прикрывает рот рукой и разворачивается, направляясь обратно на кухню. Я поднимаюсь с дивана. Сразу же понимаю — последнее место, где я хочу сейчас находиться, это тут.
Тело ломит после того, как я просидел, сжавшись, добрых несколько минут. Растягиваю ноги, ковыляю по коридору на одном костыле. Через пару минут уже снаружи, посреди двора. Бедро и нога ноют, и я осторожно опускаюсь на деревянную лавку у кострища, где сейчас лишь пепел и обгоревшие поленья.
Руби выходит из дома и становится передо мной.
— У тебя есть пять минут, чтобы пожалеть себя. А потом мы занимаемся йогой.
— Не дождёшься, Рубс.
— Я не спрашивала, Мак, — она даже, мать её, подмигивает.
Святой Боже.
Я тру руками лицо.
Ладно. Что угодно.
Пять минут.
Наконец, волоча задницу, возвращаюсь в дом. В гостиной уже разложены четыре коврика для йоги. Девчонки переоделись в обтягивающую спортивную одежду, и Грейс выходит из своей комнаты в чём-то, что явно принадлежит Руби. Облегающие тёмно-серые велосипедки и небесно-голубая майка поверх тёмно-синего топа.
Кто-то обнимает меня за плечи. Клубника. Руби.
— Видишь, я же говорила — йога отличная идея, — Руби целует меня в щёку.
Грейс смотрит на нас, и щеки у меня заливает жаром. Да чтоб тебя, Руби. Я отмахиваюсь, она хихикает и опускается на коврик, хлопая по тому, что рядом. Адди занимает место по другую сторону. Остаётся только один коврик — как раз напротив, где я стою, мрачнее тучи.
Грейс усаживается, скрестив ноги. Откидывает волосы на одно плечо и начинает их заплетать. Она что, ведёт занятие?
— Итак, лучшие упражнения на растяжку и восстановление силы — вот эти, — говорит она, переводя взгляд с меня на девчонок. По алому пятну, расползающемуся по шее и груди, видно, что ей не комфортнее, чем мне. И когда она скручивает себя в какую-то невозможную позу, я качаю головой.
— Хочешь попробовать, Мак? — спрашивает она. — Просто начни с бокового наклона. — Она встаёт, ставит одну ногу перед другой и наклоняется, как курица, клюющая зерно с земли.
— Ну давай, — Руби тычет мне в бок.
Я закатываю глаза, встаю на четвереньки и с трудом поднимаюсь. Адди протягивает руку — беру её справа. Руби протягивает руку слева — кладу свою сверху. Шатаюсь, выношу ногу вперёд и пробую наклониться. В бедро впивается огонь. Я шиплю от боли.
— Задержись только на столько, на сколько сможешь, — Грейс внимательно смотрит на меня.
Дышит чаще. Я отрываю взгляд от неё и утыкаюсь в пол, стараясь не вдыхать её запах. Не поддаваться тому желанию, которое вспыхнуло, как только я увидел её в этом прикиде. В этих позах. На этом расстоянии.
— Отлично, достаточно, — говорит она. Кладёт руку мне на плечо и подползает ближе на коленях. Ваниль и персики. Запах, от которого я пытался отгородиться с того самого дня, как она появилась в доме, накрывает с головой. Я теряю равновесие и валюсь на пол.
— Чёрт, — рычу, оседая на коврик, не рискуя поднять на неё глаза.
— Всё в порядке, ты молодец, — мягко говорит Грейс, и даже улыбается чуть-чуть.
— Нихрена не молодец. Не утруждайся утешать. Врать — не твоё.
— Мак, ты же знаешь, что я тебя люблю, да? — Руби смотрит серьёзно. — Но если ещё раз заговоришь с ней в таком тоне, я добавлю тебе к списку травм новые.
Адди фыркает, пряча улыбку.
— Ладно, — бурчу.
Руби поднимает бровь и плавно уходит в ту самую позу, которую я только что пытался изобразить.
— Прости, Грейс, — бормочу.