Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Считается, что присяга женщин касалась послушания и повиновения в деятельности и в праздности, трат в нужде и в достатке, установления об известном и запрета об отрицаемом, а также относительно того, чтобы они помогали ему, если он придёт в Йасриб. Кроме того, они будут отказывать ему в том, в чём отказывают себе и своим людям, и им будет дарован рай[425]. Затем они вернулись в Медину. Главным глашатаем ислама был Асад ибн Зарара[426]. Число мусульман в Медине увеличилось до сорока, их собирал Асад ибн Зарара[427].

Затем Ал-Аус и ал-Хазрадж написали письмо Посланнику Аллаха (с), в котором просили прислать человека, который учил бы их Корану и наставлял бы их в исламе[428]. Пророк (с) прислал к ним Мус‘аба ибн ‘Умайра[429]. Он пришёл к Асаду ибн Зараре, и они вместе молились[430]. От Мус‘аба («с рук Мус‘аба») приняло ислам много людей из ансаров, они призывали людей тайно[431], пока не принял ислам глава ал-Аус Са‘д ибн Му‘азз и его племянник по отцу Ибн Худайр[432]. Когда они оба приняли ислам, в тот же день за ними последовали почти все мужчины и женщины из Бану ‘Абд-ал-Ашхал[433].

Бану ‘Абд-ал-Ашхал зафиксировали их общее обращение в ислам, совершённое открыто по призыву Посланника (с) в Медине, опережая ал-Хазрадж, которых в связи с этим миновала добродетель быть впереди в обращении в ислам. Именно это вызвало, как представляется, всеобщие ревность и гнев Бану ан-Наджар, среди которых никто ещё не обратился в ислам, выжидая последних результатов. Они вывели Мус’аба ибн ‘Умайра и создали трудности для ‘Али Асада ибн Зарары, их друга, у которого остановился Мус‘аб. Мус‘аб перешёл к Са‘ду ибн Му‘аззу, главе ал-Аус, призывая к вере и идя прямым путём к Аллаху[434].

Очевидно, что это соперничество было сильным, поскольку можно увидеть его последствие даже между мусульманами из числа самих ал-Аус и ал-Хазрадж. Было даже сказано, что Мус‘аб ибн ‘Умайр молился с ними. Это указывало на то, что некоторые из ал-Аус и ал-Хазрадж не допускали, чтобы их молитвой руководил кто-либо другой[435].

Ислам очень быстро распространялся в Йасрибе – так, что очень скоро даже стали говорить, что не осталось ни одного дома у ансаров, в котором не было бы мужчин и женщин мусульман[436]. Из дома Бану Умайа были ибн Зайд, Хатама, Ва’ил, Вакиф, которые прнадлежали к Аус-ал-лахи, они были из ал-Аус б. Хариса. Всё это продолжалось таким образом, пока не произошли битвы при Бадре, Ухуд и у рва[437].

Ал-Аус и ал-Хазрадж возобновили своё обращение к Мухаммаду (с), чтобы он пришёл к ним в Йасриб. Это произошло после того, как в Йасрибе стало много мусульман, и молва об исламе распространилась по всем домам[438]. Рассказывает Джабир б. ’Абдаллах: «Нас собралось семьдесят мужчин, и мы сказали: “Когда же Посланник (с) дал обет делать обход в горах Мекки и опасался, мы отправились в путь и вошли к нему в установленный сезон, между собой мы дали обещание в ущелье ‘Акабы. Мы сходились по-одному, по-двое, пока постепенно не собрались у него и не сказали: “О, Посланник Аллаха! По поводу чего мы даём тебе присягу?” Он ответил: “Послушание и повиновение в деятельности и в праздности, расходы в нужде и в достатке, приказ об известном и запрет об отрицаемом и чтобы вы говорили об Аллахе, не допуская упрёка из-за греха и чтобы вы помогали мне, когда я приду к вам в Йасриб, и отказывайте мне в том, в чём отказываете себе и своим жёнам, и вам будет дарован рай”»[439].

Ал-Аус и ал-Хазрадж подтвердили свою стойкость в обращении к исламу и в предоставлении убежища Посланнику Мухаммаду (с) и его асхабам и отказывали им в том, в чём отказывали себе после его хиджры (с) и его асхабам[440].

Горячее желание ансаров встретиться с Посланником (с) дошло до того, что, услышав о его хиджре, они стали выходить каждый день к ал-Харре, ожидая его, но он ответил им только в жаркое время полудня[441]. Когда Посланник (с) поселился в Йасрибе, они стали толпами стекаться туда, причём каждый просил у него, чтобы он поселился в его дворе. Они хватали повод его верблюдицы, но он сказал: «Отпустите её, ей приказано»[442]. Затем он раскинул свой лагерь во дворах Бану ан-Наджжар и поселился в доме Абу Ай-йуба ал-Ансари ан-Наджжари[443]. Абу Аййуб говорил: «Я был на высоте [на плоской крыше дома], а когда удалился к Умм Аййуб, то сказал ей: “Посланник Аллаха (с), более достоин пребывания на высоте, чем мы”. Мы не спали эту ночь, и когда встали утром, я сказал: “О, Посланник Аллаха, ни я, ни Умм Аййуб не спали в эту ночь. И клянусь тем, кто послал тебя, поистине, я, будучи на крыше, никогда не выше тебя, когда ты под крышей”»[444].

Вера ансаров стала правильной, и в полном значении этого слова рассматривалась как союз и договор. Поэтому они твёрдо стояли на том, чтобы Посланник Аллаха (с) участвовал в битве при Бадре. Это было в первый раз, когда они вместе с ним вышли на бой, что было обусловлено клятвой при ‘Акабе – помогать ему только в Медине[445]. Сказал один из них: «Мы уверовали в тебя, и удостоверились в тебе, и свидетельствовали, что то, что ты принёс, – истина. И мы дали тебе в этом наши обещания, и наши договорённости о послушании и повиновении тебе. И в таком случае, выходи, о, Посланник Аллаха, ради того, что ты хочешь, и мы с тобой»[446].

Стали происходить многочисленными случаи, которые показывали, сколь глубоко проникала вера в сердца ансаров. Вот, например, что сделал Абу Талха во время битвы при Ухуде: он изо всех сил старался защитить Посланника Аллаха (с) от стрелы, говоря при этом: «Моя шея ниже твоей шеи»[447].

Некоторые из ансаров называли преступлением отсутствие на поле боя в битве Табук, считали, что за это следует привязывать преступника к одной из колонн в мечети, пока не будет искуплен его грех[448]. Даже дети делали то, что могли, из-за чего казались взрослыми. Посланник Аллаха (с) давал им также [их долю] во время военных походов. Он отталкивал тех, кого считал маленькими, но делал исключение для стрелка[449] или мальчика сильного телосложения, борца[450].

Все они: и мужчины, и женщины, каждый по-своему проявляли любовь к Посланнику Аллаха (с). Люди приносили ему подарки. Умм Салим, женщина из ансаров, очень сокрушалась по этому поводу, так как у неё не было ничего. Однажды она привела своего сына Аниса ибн Малика и сказала: «Пусть тебе послужит Анис, о, Посланник Аллаха»[451].

Среди ал-Аус и ал-Хазрадж, как и в любом обществе, сосуществовали добро и зло. Среди них была группа людей из арабов[452], в которых распознавали лицемеров (араб. ед.ч. мунафик, мн.ч. мунафикун)[453], то есть тех, кто относился к исламу с предосторожностью. Их возглавлял ‘Абдаллах б. Аби б. Салул ал-Хазраджи[454]. Аллах описывал их такими словами: «[Это] группа людей, которых интересуют только они сами. Они думают о Господе без истины, подобно тому, как думали в период джахилийи (“неведения”, “язычества”)»[455]. Лицемеры не испытывали любви к мусульманам и не проявляли приверженности к ним на словах («Любовь лицемеров и их слова не были с мусульманами»). Они обманывали их настолько, насколько [их слова] могли вместить ложь[456]. Посланник (с) терпел все мучения, которые исходили от них, но обходился с ними внешне так же, как и с мусульманами[457]. Он не слушал совета того, кто говорил: «И ты не убьёшь их?» С точки зрения Посланника (с), это будет постыдным делом, люди будут говорить, что он убивает своих сподвижников[458]. В его точке зрения проявлялись глубина мысли и высота его взглядов. Но, если человек не мог убивать своих сподвижников из-за стыда перед разговорами людей, то как он должен был поступить, если бы убивали его людей и сыновей его близких по отцовской линии? Поэтому ансары сохраняли это в тайне и никого не убивали из лицемеров, среди которых было много их сыновей и отцов[459]. Мы видим, что когда вера начала входить в сердца лицемеров, которые в большинстве своём были из ал-Аус и ал-Хазрадж, над ними возобладал дух родины, родни и племени. Они с завистью относились к этому чужому в Медине человеку, который притягивал к себе взоры и оказывал влияние на людей в их городе, после того, как они незадолго до хиджры готовились «оживить» патриотические отношения, то есть сделать ‘Абдаллаха б. Аби б. Салула царём Йасриба[460]. Несомненно, что [если бы не Мухаммад (с), то] ал-Хазрадж преисполнились бы тщеславия. Если бы коронация [их царя] произошла, они посчитали бы эту патриотическую акцию демонстрацией достоинства и предметом своей гордости. И не известно, была ли связь между этим и между словами о том, что среди Бану ‘Абд-ал-Ашхал (которые относились к ал-Аус) не было ни одного лицемера?[461] Возможно, именно ауситы (а это были те, кто не возражал, чтобы после битвы Бу‘ас, происшедшей из-за вражды между ними, ими правил хазраджит) вновь обратились к вопросу о назначении над ними правителя из племени ал-Хазрадж и не нашли умаления достоинства в том, чтобы ими правил человек нейтральный и не самый могущественный. Именно поэтому Аллах собрал их[462].

Иудеи нашли себе в Ясрибе лучшего помощника для противостояния Посланнику Аллаха (с) среди лицемеров, к которым принадлежал и ‘Абдаллах б. Аби[463]. Возможно, они увязывали надежду на продолжение своего влияния с возможностью для ‘Абдалла-ха б. Аби стать царём над жителями Йасриба[464].

Из-за патриотических принципов, к которым призывали лицемеры, и считали их истиной из истин, относится их требование, чтобы власть была у них, а не у Мухаммада (с) и тех, кто был с ним[465], продолжая утверждаться в Медине, и чью силу укреплял непрерывный поток многочисленных мухаджиров из всех племён. Именно это позволило ансарам овладеть незначительным большинством[466]. По этой причине произошёл раскол ‘Абдаллаха ибн Аби с лицемерами, которые были с ним во время битвы при горе Ухуд. Их число составляло 300 человек[467].

Как мы говорили выше, первой проблемой лицемеров было отсутствие истинности их веры[468], в противном случае исламский дух возобладал бы над их племенным и языческим образом действия. Мы можем убедиться в низкой степени их веры и их сомнениях по речи одного из них (Хусайн б. На-мир ал-Ансари), когда он набросился на сухие финики – милостыню – и украл их. Посланник (с) сказал ему: «Горе тебе! Что тебя подтолкнуло к этому?» Он ответил: «Меня к этому подтолкнуло то, что я думал, что Аллах не известил тебя об этом. Так как Аллах тебя известил об этом, то я узнал это, и я свидетельствую сегодня, что ты Посланник Аллаха. И я совсем не верил в тебя до этого часа достоверно»[469].

Лицемеры, угождая своим родственным, патриотическим и племенным со времён джахилийи чувствам, стали строить мечеть, известную под названием «ад-Дарар», похожую на мечеть Бану ‘Амр ибн ‘Ауф в Куба’ и мечеть Посланника Аллаха[470]. Они там собирались и порицали Пророка (с), высмеивали [его][471]. Мечеть строили двенадцать человек: Хаддам б. Халид из Бану ‘Убайд ибн Зайд, Са‘лаба б. Хатиб из Бану Умайа б. Зайд, Му‘тиб б. Кашир из Бану Даби‘а б. Зайд Абу Хабиба б. ал-Аз‘ар и ‘Убад б. Хайф из Бану ‘Амр б. ‘Ауф и Джабир б. ‘Амир, а также его сыновья Муджамми, Зайд, Фатил б. ал-Харис, Мухридж, Муджад б. ‘Осман. Семеро из них были из Бану Даби‘а, Вади‘а б. Сабит из Бану Умайа б. Зайд[472].

Лицемеры участвовали вместе с мусульманами в военных походах. Их побудительной причиной были добыча и нажива. По этому поводу сказал один из них (Мугис ибн Башир) в битве у рва: «Я пообещал Мухаммаду, что захвачу крепости персов, византийцев, Йемена. Ни один из нас не испражняется в пустоту с седла, и Бог – ложный. Его последователи в этом – группа людей из лицемеров»[473].

Посланник (с) в отношении лицемеров продолжал придерживаться позиции задабривания и гибкости. Оказалось так, что большинство их поверило, и он объявил об их раскаянии[474]. Всевышний Аллах открыл Посланнику (с) их тайны и дал ему знание о них в суре «Ат-Тауба» («Покаяние»)[475] (См. Коран, 9. – Ред.).

Во время нашего изучения биографических книг таких авторов, как Ибн Хаджар («ал-Исаба»), Ибн Кудама («ал-Истибсар») с жизнеописаниями сподвижников из ансаров нам отрылась черта, характерная для ансаров в большей степени, чем для других. Это их тяга к поискам знания, их горячее стремление к изучению закона в области фикха – веры [фикх – мусульманское право. – Пер]. Эта черта сформировалась у них в результате длительного совместного проживания с иудеями – обладателями знания и Писания. У ансаров было искреннее желание превзойти иудеев и победить их в этом.

Это желание началось со стремления к знанию и изучению закона в вере [мусульманского права] после того, как они просили Посланника (с), когда он был ещё в Мекке, чтобы он прислал к ним учителя, который обучал бы их Корану и наставлял бы в вере[476]. Многие из них проявляли большой интерес к изучению Корана и занимались собиранием его текстов в эпоху Посланника Аллаха (с)[477].

Посланник (с) посылал из их числа отдельных лиц и группы людей в племена, чтобы наставлять тех в вере и читать им Коран[478]. При выполнении своей задачи они сталкивались с преследованиями и многочисленными затруднениями, как, например, в событиях, произошедших при битве у Би’р Ма‘уна, а также в случае с племенами ‘Адал и Карат Кибла[479](в местности ар-Раджи‘а, вскоре после битвы при горе Ухуд, племена ‘Адал и Кара объявили о принятии ислама и просили прислать им учителей для наставления исламу, но когда к ним прибыли десять мусульман для обучения основам веры, они вероломно призвали на помощь против мусульман хузайлитов, во время сражения с которыми семеро присланных мусульман были убиты, трое других также впоследствии погибли. – Пер.).

Абу б. Ка‘б ал-Ансари считается одним из законоведов из среды сподвижников, он читал им Книгу Всевышнего Аллаха[480]. Также Асйад ибн Худайр б. Самак ал-Ашхали принадлежал к числу лучших по голосу чтецов Корана, он был одним из высоко интеллектуальных и совершенных мыслителей («людей мысли»)[481].

Среди ансаров была известна группа людей, которая посвятила себя изучению Корана, они же обучали других чтению[482]. Религиозная работа и учёные интересы не отвлекали их от необходимости приобретать пропитание своими руками. Днём они занимались заготовкой дров, ночью сообща изучали Коран[483].

Научные устремления ансаров не освобождали их от служения Посланнику Аллаха (с) и вере в ислам мыслями и делами. Поэты и проповедники ансаров были лучшим защитниками Посланника ислама (с). Делегация «Тамим» свидетельствовала в пользу подобных [деятелей] [их] превосходством и внушительной силой. Они говорили: «Воистину проповедник (хатыб) этого народа более красноречив, чем наш проповедник, а их поэт более искусен в стихах, чем наш»[484]. ‘Абдаллах ибн Раввах ал-Ансари, известный поэт, писал для Пророка (с) [т. е. возможно писал то, что диктовал Пророк, или стихи в честь него] и оставил много свидетельств о военных походах. Посланник (с) послал ему тридцать всадников в Хайбар. Мухаммад (с) был прекрасным человеком[485]. Также он тайно послал Башира ибн Са’да ал-Ансари в Фадак[486].

Некоторые из ансаров были известны своей отвагой и смелостью во время сражения[487], были сильны в военном деле и знали его до тонкости. Посланник (с) видел этот дар и ценил это в них[488]. Также они обладали знанием путей, например, они были проводниками в места боёв и на другие территории[489].

В дополнение к нашему рассказу об ансарах приведём некоторые сведения об их союзниках среди арабов. Ансары считали своими союзниками людей из племён ал-Аус и ал-Хазрадж[490]. Основу их союза составляли договор и соглашение о взаимной помощи и поддержке, а также соглашение о соблюдении единства и верности в общем деле[491], что представляло собой своего рода общественные отношения. Редко случалось, чтобы какое-либо племя отклонило такой союз, ведь именно в нём была сила. Ищущий союза часто был замешан в действиях, связанных с пролитием крови в своём племени и бежал в другое племя в поисках союза и защиты[492]. Союз выражал силу племени и демонстрировал его независимость. Рассказывали, что Хариса ал-Аквас был набожным человеком, который совершает обход вокруг храма, где находился их идол. Ему сказали, что в Мекке есть Дом, которому поклоняются его обитатели и все приходившие туда арабы. Он ответил: «Это самый первый из таких Домов, куда я непременно пойду». Они сказали: «Ты сможешь оставаться в нём только в том случае, если принесёшь присягу его обитателям». И он направился туда, и когда пришёл, заключил союз с Умайа б. ‘Абд аш-Шамсом[493].

Союзник назывался по имени своих союзников. Валид Хазифа б. ал-Йаман ал-‘Аббаси оказался связанным с действиями, отмеченными пролитием крови. Он бежал в Медину и вступил в союз с Бану ‘Абд-ал-Ашхал. Его народ называли йеменцами, так как он был союзником ал-Аус, племени из Йемена[494].

Вступление в родство путём брака за пределами племени было одним из предлогов для заключения союза. Именно это произошло у Самры ибн Джандаба ибн Хилала ал-Фазари, к которому пришла его мать после смерти отца. На ней женился мужчина из ансаров и стал для них союзником[495]. Одной из причин создания союза между людьми из какого-либо племени с другим были соседские связи и желание искать возможности для лучшей жизни. Об этом говорят наблюдения о множестве союзниов ал-Аус и ал-Хазрадж из Бали и Джухайны. Ибн Хаджар[496] упомянул среди них около пятидесяти асхабов (сахаби, мн.ч. асхаб – сподвижник Мухаммада; в русском языке соответствующее существительное образовано от арабской формы мн. ч. – Пер.) из Бали и Джухайны. Причём более двадцати из них было из Бали и примерно такое же число – из Джухайны.

Ибн Зуббала рассказывал, что среди тех арабов, которые были вместе с евреями в Йасрибе ещё до ансаров, можно назвать Бану Аниф, клан из Бали[497]. Говорят, что Бану Аниф происходят от Валида Джушама б. Тамима б. ‘Ауза Манати б. Таджа из Бали[498]. Считалось, что Бану Аниф принадлежали к ансарам, заключившим с ними союз[499].

[425] Аз-Захаби. Там же. С. 172–173; Абу ал-Касим. Ал-муб‘ас ва-л-мугази. Л. 56.

[426] См. Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 173–174; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 65.

[427] См. Ибн Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. к кн. «Ал-Исаба». Т. 1). С. 84; Ибн ал-Хаджж. Указ. соч. Л. 65.

[428] См. Абу ал-Касим. Ал-му‘бис ва ал-магази. Л. 56.

[429] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 296; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 65.

[430] См. Ибн Исхак. Там же.

[431] См. Аз-Захаби. Та’рих. Т. 2. С. 297–299.

[432] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 297–299; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 65; Абу ал-Касим. Ал-му‘бис ва ал-магази. Л. 56.

[433] См. Ибн Исхак. Там же. С. 299; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 174–175.

[434] См. Аз-Захаби. Там же. С. 175.

[435] Там же. С. 173–174.

[436] Там же. С. 176–177.

[437] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 299; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 177.

[438] См. Аз-Захаби. Там же. С. 177. Ад-Дийарбакри рассказывает, что в тринадцатом году от начала пророчества [Мухаммада. – Ред.] в Мекку пришло в сезон хаджжа около пятисот человек (по другим свидетельствам – триста) из племён ал-Аус и ал-Хазрадж, и вместе с ними к Мекке вышел Мус‘аб б. ‘Умайр. Из них заключили договор семьдесят человек. Ибн Са‘д сказал: «Это больше на одного-двух мужчин и двух женщин (их нисбы: бинт Ка‘б Умм ’Имара и Асма бинт ‘Амр)», то есть, по словам Ибн Исхака, это семьдесят три мужчины и две женщины. Ал-Хаким сказал: «Семьдесят пять человек встретили Посланника (с), и он обещал им, что они придут к ущелью ‘Акаба на третью ночь ат-ташрик» (см. Ад-Дийарбакрм. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 317).

[439] Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 177.

[440] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С.195.

[441] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 341.

[442] Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 65, Л. 68.

[443] См. Ибн ал-Хаджж. Указ. соч. Л. 69; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. С.405.

[444] Ибн ал-Хаджж. Там же; Ибн Хаджар. Там же.

[445] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 74.

[446] Ибн Касир. Ал-Бидайа ва-н-нихайа. Т. 3. С. 262; Ибн ал-Хаджж. Указ. соч. Л. 75.

[447] Ибн Кудама. Ал-Истибсар. Л. 9.

[448] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 631.

[449] Там же. С. 7.

[450] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С.78, 79.

[451] Неизв. автор. Фи сират ар-расул. Л. 9; Ад-Диййар Ба-кри. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 350; Ал-Макризи. Имта‘ ал-асма’. [Страницы не указаны].

[452] Сказал Всевышний: «А среди бедуинов (арабов), что вокруг вас и жителей Медины, есть лицемеры; они упрямы в лицемерии. Ты их не знаешь. Мы их знаем» (Коран, 9: 101 (102)). См. также: Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 1. С. 9. Т. 26.

[453] Сказал Всевышний: «И вот говорили лицемеры и те, в сердцах которых болезнь: “То, что обещал нам Аллах и его Посланник, только обман!”» Коран, 33: 12). См. также: Ибн Исхак. Там же. С. 373.

[454] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 72.

[455] Коран, 3: 154. См. также: Ат-Табари. Там же. Т. 4. С 139140.

[456] Сказал Всевышний: «Если вас коснётся хорошее, это их огорчает; если вас постигнет дурное, они радуются этому. А если вы будете терпеливы и богобязненны, не повредят вам их козни ни в чём. Поистине, Аллах объемлет то, что они делают!» (Коран, 3: 116 (120)).

[457] См. Ибн, ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 72;

[458] Там же.

[459] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 150, 564–565; Т. 2. С. 366.

[460] Сказал Ибн Исхак: «Что касается ’Абдалаха б. Аби, то его народ нанизал для него бусинки, чтобы его короновать, затем они поставии его правителем над собой. Но Аллах Всевышний привёл Посланника (с) в то время, как они были в этом положении» (Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 423).

[461] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 606.

[462] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 222; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 64.

[463] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 358; Ибн ал-Хаджж. Указ. соч. Л. 72.

[464] См. 7?M. Hott. The Cambidge history оС islam. Vol. 1. P. 43–44.

[465] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 584; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 584.

[466] См. Ю. Велльхаузен. Ад-Даула ал-‘арабийа. С. 36.

[467] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 81.

[468] Сказал Всевышний: «И среди людей некоторые говорят: “Уверовали мы Аллаха и в последний день”. Но они не веруют» (Коран, 2: 8 (7)).

[469] Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 339.

[470] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 366; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 3. С. 515–519.

[471] См. Ас-Самхуди. Там же.

[472] Там же. С. 816–817.

[473] Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 706; Ал-Вакиди. Ал-Мугази. С. 291.

[474] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 491; Т. 3. С 549.

[475] См. Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 26. С. 60.

[476] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 296; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 173; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 65; Ал-Мураги. Тахкик ан-насра. С.30.

[477] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 491; Т. 3. С 250; Ибн Кудама. Ал-Истибсар. Л. 7.

[478] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 622.

[479] Там же. С. 74, 181, 362,402, 566; Ибн Кудама. Указ. соч. Л. 8; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 87.

[480] См. Ибн ал-Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 71–72.

[481] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. к кн. «Ал-Исаба». Т. 1). С. 54.

[482] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 87.

[483] Там же.

[484] Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 4. С. 991; Ибн Кудама. Ал-Истибсар. Л. 25.

[485] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 306–307.

[486] Там же. Т. 1. С. 185.

[487] См. Ибн ал-Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 176.

[488] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 244–245.

[489] Там же. С. 86.

[490] Там же. Т. 1. С. 317. [Комментарии к слову] ал-хилф, что означает «клятва», «присяга». Приводятся примеры употребления однокоренных слов (см. Ибн Сайида. Ал-Мухаким. Т. 3. С. 260–261; ИбнМанзур. Лисан ал-араб. Т. 9. С. 53).

[491] См. Ибн Манзур. Указ. соч. С. 33–34.

[492] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 317.

[493] См. Ибн Хабиб. Ал-Мунаммик. С. 285.

[494] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С.317.

[495] Там же. Т. 2. С. 78.

[496] Там же. (В разных местах из 4-х ч.) Бану Бали – [выходцы] из потомков Бали б. ‘Амра б. ал-Хафи б. Куда‘а (см. Ибн Хазм. Джахрат ансаб ал-‘араб. С. 442). Их жилища находятся между Мединой и Вади ал-Кура от отрезка [пути] Дар Джухайны до границы Дар Джузам в ан-Набаке на берегу

[497] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 162.

[498] См. Ибн Хазм. Джахрат ансаб ал-‘араб. С. 442.

[499] Там же.