Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Приостановлению хиджры («закрытию дверей для хиджры») способствовало распространение ислама среди племён в Йемене, Сирии и разных частях Аравийского полуострова благодаря тому, что к Пророку (с) приходило большое количество людей изучать мусульманское право. После они возвращались к своему народу, чтобы рассказывать об исламе и призывать к нему[712]. Посланник (с) писал некоторым из них письма, напоминая, что несущие их посланы ко всему народу и к тем, кто приходит к ним, призывая их к Аллаху и его Посланнику[713].

Исследователь групп этих мухаджиров может заметить, что мухаджиры народа Наджда сформировали небольшое объединение в мединском обществе, аналогичное тому сообществу в эпоху джахилийи, внутри которого можно было использовать завидные человеческие и экономические возможности[714]. Для городов Хиджаза главным ресурсом в питании были зерновые, которые поступали из Наджда, так что говорили, что Йамама – благословенное место для жителей Мекки[715]. Продукты животноводства и зерновых отличались превосходным качеством[716]. Также Наджд считается главным источником кровных арабских лошадей[717], в его обширных равнинах и долинах выращивали лучших скакунов[718]. Посланник (с) сильно желал вывозить их в Медину[719].

Видимо, самодостаточность Наджда в обеспечении себя средствами жизни и его экономическое процветание заметно уменьшили их эмиграцию. Их связи и отношения в Медине отличались, в первую очередь и преимущественно, политической окраской. Так, можно привести такие примеры, как посылка делегации Бану Тамим с целью переговоров для освобождения пленных Бану ал-Анбар из племени Тамим[720], или делегации, которые посылал Мусайлима в Медину для диспута и дискуссий у Посланника (с)[721]. Большинство членов делегации к Посланнику (с) приняло ислам и осталось в Медине[722]. Но среди них были и те, кто вернулся в Йамаму. На наш взгляд, не исключено, что незначительное количество жителей Наджда в Медине и их предпочтение оставаться в свой стране объясняются особенностями их психологического склада, склонностью к грубости и надменностью, любовью к кичливому хвастовству, что не согласовывалось с духом великодушия, господствовавшим среди асхабов. Аллах сказал о них, что большинство их не понимают[723]. Это случилось после того, как делегация Бану Тамим вошла в мечеть Посланника (с) и они громко закричали позади его комнаты: «Выйди к нам, о, Мухаммад!» Их крики были мучительны для Пророка (с)[724].

Посланник (с) радовался принятию ислама жителями Наджда и надеялся, что их руководители придут в Медину[725]. Он описал одного из них как вождя народа ал-Вабир[726]. Представляется, что Посланник (с), очень желал, чтобы руководство жителей Наджда находилось в Медине. Описывая их, отмечают их неотёсанность и грубость в поведении[727], однако засвидетельствовано, что они были «обладателями» храбрости и рыцарства. Вот качества, которые считаются целью для мусульман – обещание воевать наряду с послушанием Аллаху и искренностью в вере[728]. Также упоминают, что в эпоху Пророка (с) некоторые жители Наджда были знающими и искусными строителями. Похоже, что после хиджры, а, возможно, и до этого, они перенесли свои методы и искусство строительства в Медину. Рассказывают, что Та-лак ибн ‘Али ал-Ханафи построил с асхабами мечеть Посланника (с). Пророк (с) сказал: «Приблизь к нему глину, и он самый знающий»[729]. Поэтому их пребывание в Медине считают благоприятным и полезным.

Как мы говорили ранее, среди факторов, которые в большой степени связаны с хиджрой жителей Наджда в Медину, – процветание сельского хозяйства в Наджде. Если бы жители Наджда обратились в ислам, это гарантировало бы выгоду мусульманам в крупных размерах. Это стало самым важным для мусульман. Посланник (с) содействовал отведению сельскохозяйственных наделов в Наджде и поощрял их развитие и нарезание земли в Наджде его жителям. Некоторых из них приносили доход в четыре тысячи двести ардеббов[730].

Деятельность религиозных групп среди мухаджиров

Исследование деятельности остальных мухаджиров в Медине показывает, что она была очень велика и обширна, однако упоминания о ней разбросаны то тут, то там в недрах исторических книг, в особенности в книгах о классах (табакат), жизнеописаниях (сира) и биографиях (тарджум, мн.ч. тараджум). По всей видимости, явная заслуга в этом принадлежит Ибн Хаджару, автору книги «ал-Исаба». Как очевидно, в ней можно найти полные и краткие указания на неизвестных людей, которые сыграли положительную и полезную роль в мединском обществе в эпоху Пророка (с) и после него. Самой заметной стороной их деятельности было внимание к рассказам о Посланнике (с). Это удалось благодаря их постоянному пребыванию с ним: в мечети[731], в силу их желания совершить совместную с ним молитву, в совете[732] или за едой[733]. Спокойствие, простота в общении между Посланником (с) и его асхабами были основой установившихся между ними тёплых отношений. Говорили, что Пророк (с) прошёл мимо Мухайрика ал-Хилали, при этом тот открыл свою ляжку и не скрывал её. Тогда Пророк (с) сказал ему: «Закрой свою ляжку, а то она не защищена»[734]. И он поругал его только за неё. Рассказывали, что Абу Хурайра изо всех сподвижников хранил больше всего рассказов о Пророке (с). У него было достаточно смелости спрашивать Посланника (с), о тех вещах, о которых никто, кроме него, не спрашивал[735].

В результате постоянного и искреннего общения рассказы этих мухаджиров о Посланнике (с) отличались точными сведениями и иногда содержали частности. Однако некоторые рассказы сподвижники не могли вспомнить из-за отсутствия точных наблюдений или оценки, так как они содержали общие мнения о его жизни и поведении. Сюда относятся и специальные рассказы о соблюдении приличий в еде.

Вспоминает Абу Хамиса ал-Мазани, что они присутствовали при еде вместе с Посланником (с). Он занимал разговором мужчину и женщину. Они начали есть и ограничивали себя в еде. Пророк (с) пришёл к ним и ел с ними. Затем сказал: «Ешьте, как едят правоверные». Он взял большой кусок, затем сказал: «Это пятый или шестой кусок, если есть вместе с этим что-нибудь, кроме питья»[736]. Рассказывал На‘ама ад-Даби. «Он сказал: “Хвала тебе! Как хорошо, что ты нас испытал. Хвала тебе! Как много того, что ты нам дал! Хвала тебе! Как велико то, что ты нас исцелил”»[737].

Имеются другие подобные примеры, которые дают точные сведения об обычаях мединского общества и содержат их правдивые описания. Их старались сохранить и запомнить сподвижники Посланника (с), который подавал им образец поведения. Вот что запомнила дочь Мушриха ал-Аш‘ари. Её отец остриг ногти и собрал их, затем закопал их и после сказал: «Таким образом, я видел [как поступил] Посланник Аллаха (с)»[738]. Или то, что рассказывал один из них, описывая подошвы обуви Посланника (с) и их крепость[739].

Посланник (с) также брал нескольких мухаджиров в качестве проводников в пути[740]. У многих из них был опыт в этой области.

Это были не просто краткие сведения о знании путей в места весеннего кочевья и близкие для них искомые пастбища. Наджийа ибн Джандаб ибн ‘Амир ибн Йамир ал-Ислами вспоминал, что когда они были в ал-Гамиме, к Посланнику Аллаха (с) пришло известие от курайшитов, что они послали Халида ибн ал-Валида с отрядом всадников, чтобы встретить Посланника Аллаха (с). Посланник Аллаха (с) не хотел встречаться с ним, но был милостив к курайшитам. «Он сказал: “Кто из мужчин покажет нам путь?” Я ответил: “Клянусь своим отцом и своей матерью, о, Посланник Аллаха”. Он сказал: “Возьми их в путь. Там пустыня и горный проход. И для меня будет ровной земля, пока я не сойду в ал-Худайбийи”»[741]. Так это описывал один из мухаджиров, так как он был проводником, который вёл людей по пути[742].

Общины мухаджиров участвовали в военных походах как войска неизвестных, несмотря на то, что один из них помнил, что было убито девяносто девять человек, участвовавших в походе вместе с Посланником (с)[743]. Искренность в вере была самым сильным мотивом для этих мухаджиров и проявлялась в храбрости и горячем желании послужить исламу и защитить родину. Он, например помнил, что Мухриз б. Надала ал-Асди, известный как ал-Ахрам, первым вошёл в аш-Шаджар вместе с всадниками Посланника Аллаха (с). Это происходило в военном походе Зи Кард[744]. Один из сподвижников взялся за его поводья и сказал: «О, Ахрам! Остерегайся их, как бы они не отрезали от тебя до того, как ты присоединишься к Посланнику Аллаха (с) и к его сподвижникам». И он сказал: «Если бы ты верил в Аллаха и в Судный день и знал, что рай – истина, и огонь – истина, то не мешал бы мне»[745]. Из этой истории видно, что их вера была искренней, и их желание мученичества на пути Аллаха объяснялось сильным побуждением к преданности исламу и к его победе. Они были подвижниками и в другом: ради авторитета ислама и доброй славы.

Большое число общин мухаджиров участвовало бок о бок с ансарами во время военных походов, добывая точные сведения о враге и отслеживая его передвижения[746].

Некоторые мухаджиры играли большую и даже ведущую роль в области медицины в Медине. В частности, вспоминают, что Абу Рамса ат-Тамими был врачом в эпоху Посланника Аллаха (с). Он занимался хирургией[747]. В его же время жил ал-Харис ибн Калада ас-Сакафи, который также изучал медицину у персов и практиковал её там. Он знал болезни и лекарства от них и жил во времена Посланника Аллаха (с), Абу Бакра, ‘Омара, ‘Османа, ‘Али и Му‘авии[748]. В эпоху пророка Мухаммада (с) было много врачей-хирургов из рода племени Анмар, которые делали своё дело очень усердно[749].

Раздел 3

Общие сведения о положении населения Медины после хиджры

1. Общие особенности социального положения

Призыв к хиджре

Во введении к книгам хадисов говорится о том, что Посланник Аллаха (с) после своего переселения в Медину пожелал, чтобы хиджра была [обязательна] и сделал её непременным условием подтверждения верности исламу и полному его признанию[750]. Он также устанавливал на этом этапе преимущественные способы кочевой жизни и переездов с места на место[751]. Об том мы находим слова Всевышнего в Коране: «Бедуины – ещё сильнее в неверии и лицемерии и способнее не знать границ того, что низвел Аллах своему Посланнику. Аллах – Знающий, Мудрый!»[752]Говорят, что во времена Пророка (с) среди жителей

Медины было известно, что он запретил принимать подарки от бедуинов или их еду[753]. Под словом «бедуины» имеется в виду всякий, пребывавший изолированным в пустыне, не связанный с мусульманами в городе и не отвечавший на призыв к борьбе и к вере[754]. Как представляется, это произошло после того, как бедуин подарил Пророку (с) двух верблюдиц, вознаградив его тем, чего он не желал и побудив его произнести такие слова: «Я хотел принимать дары только от курайшита или сподвижника (ансара), или городского жителя»[755]. Это наводит на мысль о том, что была попытка подвигнуть бедуинов к хиджре и привязать их к оседлой жизни. Это также показывает их невоспитанность в обхождении и грубость нравов. Причины этого объясняются изоляцией в пустыне и оторванностью от цивилизованной жизни. Все эти выводы можно сделать благодаря сравнению между ними и между племенами курайшитов и сакифитов и сподвижниками (ансарами), которые относились к оседлым и культурным арабским племенам. Рассказывают, что когда Посланника (с) спросили о словах

Всевышнего Аллаха «Те, которые вызывают тебя из комнат позади»[756], он сказал: «Это ад-Джуфа (досл.: “грубые люди”) из Бану Тамим, едва ли не самые свирепые из людей в бою, кривоглазые обманщики, поистине я призвал Аллаха истребить их»[757]. Здесь мы видим, что заступавшийся перед Посланником (с) за этих грубых бедуинов отмечал их силу в бою. Однако они заслужили гнев Аллаха и его Посланника (с), так как, несомненно, были бы бременем для исламского государства, поскольку, оставаясь в изоляции в пустыне, они оставляли без применения свой умственный и экономический потенциал. Этот рассказ показывает позицию исламского государства в его мединский период и его потребность в собственном большом воинском резерве для своей защиты. По этой причине пребывание в Медине бедуинов, обладающих военной силой, сделало бы лёгкой и успешной задачу их привлечения к участию в сражениях. Поэтому говорили: «Хиджра не прекращается, пока не уничтожены неверующие»[758].

Из сказанного ранее мы можем заключить, что призыв к хиджре ставил своей целью, во-первых, формирование нового общества – исламской уммы, базирующейся на прочных основах оседлости и цивилизованности и отказа, насколько возможно, от индивидуализма и изолированности, и, во-вторых, подготовку сильного первичного ядра мусульманского войска для выполнения задач по сражению с неверующими.

Психологическая и политическая готовность к распространению ислама

После того как Посланник (с) почувствовал уверенность в успешности своих планов по формированию сильного мусульманского общества в Медине, он приступил к реализации следующего этапа в строительстве большого мусульманского общества и расширении его влияния, включая весь мир. На основании тех хадисов, которые передавали друг другу мусульмане в эпоху Посланника (с), мы можем придти к такому выводу: мусульмане действительно одержали победы на Аравийском полуострове, в Персии, Византии и над так называемыми «кривоглазыми обманщиками»[759]. Пророк (с) сказал: «Для вас будет завоёвана земля, и вам будет достаточно припасов, и каждый из вас будет довольствоваться своей частью»[760]. Далее он побуждал народ к увеличению рода, говорил: «Не вступают в брак [только] старухи и бесплодные, и я посредством вас превосхожу [другие] народы»[761]. Предшествующий рассказ также рисует положение мусульманского государства в Медине и его потребность в увеличении численности её жителей для отражения угроз со стороны окружавших её врагов, врагов ислама. Этап, о котором мы говорим, считается периодом организации и психологической и политической мобилизации, целью которой было поднять моральный дух мусульман и поселить уверенность в своих силах, чтобы быть самыми мощными и достойными в распространении ислама и расширении его влияния.

Эти усилия начались с расстановки отрядов вокруг Медины, чтобы обеспечить безопасность её границ и укрепить силу мусульман и их господство в ней. Это [удалось сделать] благодаря перемирию с племенами, окружавшими Медину, на условиях, чтобы на них не нападали и чтобы они не нападали на мусульман и [никто] не помогал бы им в борьбе против мусульман[762]. Также целью этих отрядов было подчинение тех, кто проявлял враждебность или сопротивление влиянию в Медине Посланника (с) среди арабских племён[763].

Так как в Медине по отношению к исламу исходила большая опасность со стороны курайшитов, против них были организованы военные походы, целью которых было прежде всего отрезать торговые пути в Сирию[764] и Ирак[765]. В результате этих военных действий курайшиты были потеснены и их ресурсы были истощены[766]. Это вынудило их подписать с мусульманами мир в ал-Худайбийи[767] и признать их правление в Медине[768]. Впоследствии это противостояние закончилось после завоевания

Мекки на 8-м году хиджры (630 г. н. э.) и принятия ислама всеми курайшитами[769].

На международном или внешнеполитическом уровне для ареала влияния Медины и границ Аравийского полуострова начался этап политических контактов со странами мира, куда отправлялись послы к царям с призывом обратиться в ислам. Посланник Аллаха (с) писал им письма и ставил на них клеймо, используя серебряную печать[770]. Однажды в месяце мухарраме на 7-м году хиджры (в мае 628 г. н. э.) от них вышло шесть человек[771]. Эти международные контакты рассматривались как перемещение в мировые политические потоки с целью продемонстрировать организованную власть на Аравийском полуострове. У неё были сила и правитель, что заставляло её вести переписку с царями и великими мира сего с кафедры призыва и руководства по «правильному пути» (по исламу). Так что некоторые арабы тогда смотрели на Посланника (с), как на царя Йасриба[772], защитника арабов и их имущества[773].

Адаптация мухаджиров в мединском обществе

Первая трудность, с которой встретились мухаджиры – попытка приспособиться к основным особенностям климата Медины, который, впрочем, и не отличался во многом от климата Аравийского полуострова. Однако обилие сельскохозяйственных угодий в Медине и нехватка рабочих рук, видимо, требовали улучшения почвы и отвода воды[774]. Воздух Медины в то время сделался заражённым, и мухаджиры жаловались на жару и многие из них болели[775]. Жители пустыни (бедуины) более других мухаджиров испытывали стеснённое положение и жаловались на воздух Медины. Среди них были те, кто просил позволения Посланника (с) поселиться в пустыне[776]. Рассказывали, что несколько человек из племён ‘Акал и ‘Арина пришли к Посланнику (с) и сказали: «О, Посланник Аллаха, мы – люди вымени (то есть скотоводы. – Пер.), а не деревни, и мы находим нездоровой Медину». Тогда Пророк (с) приказал [дать] им небольшое стадо и пастуха и приказал им, чтобы они вышли из деревни и пили своё молоко[777].

[712] См. Ибн Хаджар. Указ соч. Т. 1. С. 211; Т. 3. С. 441, 435.

[713] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 413, 441.

[714] М. Кистер об этом рассказывает: «История Тамим в эпоху джахилийи имеет большое значение. Сведения о Тамим в арабских источниках ясно указывают на крепкие связи между вождями Тамим и царями Хиры. Там был другой центр, через который Тамим были связаны тесными узами с Меккой». Кистер также отмечает, что можно говорить о том, что Тамим играли важную роль в истории Мекки в эпоху джахилийи и широко участвовали в поддержке влияния этого города в племенном обществе на Аравийском полуострове (Кистер. Хира и Мекка. С. 4).

[715] Рассказывают, что Сумама б. Асал ал-Ханафи, один из правителей Наджда, когда принял ислам, угрожал курайшитам отрезать от них зерно Наджда, если они будут упорствовать в своём упрямстве и враждебности к исламу (Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 203; Хасан Хасан Ибрахим. Та’рих ал-ислам. Т. 1. Каир, 1964. С. 5.

[716] См. Ал-Хамадани. Сифат ал-джазират ал-‘араб. С. 29–3.

[717] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С.29.

[718] См. Хасан Хасан Ибрахим. Та’рих ал-ислам. Т. 1. С. 5.

[719] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 725; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 403.

[720] См. Ибн Хаджар. Там же.

[721] Там же.

[722] Там же.

[723] Сказал Всевышний: «Те, которые вызывают тебя из комнат позади, большая часть их не разумеет» (Коран, 49: 4).

[724] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. к кн. «Ал-Исаба». Т. 1). С. 96.

[725] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 252–254.

[726] Там же.

[727] Там же. Т. 1. С. 58–9.

[728] Там же. Т. 3. С. 239.

[729] Там же. Т. 2. С. 232–233.

[730] Мы хотим здесь отметить, что Ибн Хаджар не рассказал о единицах измерения, когда он говорил о том, что земля приносила доход в 4200. Мы утверждаем здесь, что это ардебб, так как он был в этот период распространённой единицей измерения. Рассказывали, что ‘Омар б. ал-Хаттаб писал к ‘Амру б. ал-‘Асу и Мисру (в Египет?), что везёт пищу морем, которой достаточно для всех мусульман, так что доставит её к соседнему берегу (бывшая гавань Медины). Он привёз пищу в Кульзум. Затем вёз её морем в количестве 3000 ардеббов на двадцати кораблях (Ал-Йа‘куби. Та’рих. Т. 2. С. 154).

[731] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 238, 278, 402, 420.

[732] Там же. С. 277, Т. 1. С. 197.

[733] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. А-Исти‘аб (коммент. к кн. «Ал-Исаба». Т. 1). С. 63.

[734] Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 389.

[735] Там же. Т. 4. С. 206.

[736] Там же. С. 47.

[737] Там же. Т. 3. С. 558.

[738] Там же. С. 421.

[739] Там же. С. 466.

[740] Там же. С. 425.

[741] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 541. Гамим – «зелёное пастбище под сухим покровом», место часто упоминается в хадисах, находится вблизи Медины между Рабиг и Джухфа. Есть также другое место между Меккой и Мединой, которое называют Кура’ ал-Гамим. Худайбийа – средняя по величине деревня, названа по находивщемуся там колдцу при мечети аш-Шаджара, то есть Мечети Дерева, под которым Посланник (с) заключл договор. Между нею и Меккой один переход. Между нею и Мединой девять переходов (Йакут. Указ. соч. Т. 2. С. 229).

[742] Это Фурат б. Хайаф б. Са‘лаба б. ‘Абд ал-Гази ал-Йашкури, затем ал-Иджли, союзник Бану Сахм (См. Ибн Хаджар. Там же. С. 200–201).

[743] Упомянутый мухаджир – Лакит б. Арта’ ас-Сукуни.(См. Ибн Хаджар. Там же. С. 200–201).

[744] Причиной битвы при Зи Кард (или Зи Куруд) была атака, которую задумал ибн Хасан ал-Фазари с целью овладеть лошадьми Гатафана, чтобы получить породу молочных овец (лакха) для Посланника Аллаха (с) См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 751–752.

[745] Там же.

[746] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. к кн. «Ал-Исаба». Т. 1). С. 61, 63, 74.

[747] См. Ибн Аби Асиб‘а. ‘Уйун ал-анбийа’. Т. 2. С. 23.

[748] См. Ибн Джалджал. Табакат ал-аттиба’ ва ал-хукама’. С. 54. Каир, 1955; Ибн Аби Асиб‘а. Там же. Т. 2. С. 13.

[749] Ибн Джалджал. Там же.

[750] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 1. С. 196–197.

[751] Приведены слова Посланника (с), когда он остановился в Табуке (См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 75; Т. 4. С. 463).

[752] Коран, 9: 97.

[753] Рассказывали об ‘А’ише, что она сказала: «Умм Санбала ал-Асламийа принесла молока Посланнику (с) и вошла к нему, но не застала его. Я сказала ей: “Посланник (с) запретил нам есть то, что приносят бедуины”. Затем вошёл Посланник (с) с Абу Бакром и сказал: “Умм Санбала, что это с тобой?” Она ответила: “Я принесла тебе молока”. Он сказал: “Налей, Ум Санбала”. И она подала его Посланнику Аллаха (с), и он выпил. Тогда ‘А’иша сказала: “О, Посланник Аллаха, ведь ты нам рассказал, что ты запретил еду от бедуинов?” Он ответил: “‘А’иша, они не бедуины, они наши кочевники, а мы их оседлые люди. Когда мы приглашали их, они ответили [нам], и они не были бедуинами”».

[754] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С.463.

[755] Там же. Т. 3. С. 541.

[756] «Те, которые вызывают тебя из комнат позади, большая часть их не разумеет» (Коран, 49: 4).

[757] Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 30.

[758] Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 373.

[759] Там же. С. 593.

[760] Там же. С. 7.

[761] Там же. Т. 1. С.321; С. 3. С. 50.

[762] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 427–428; Т. 3. С. 292; Ибн Хабиб. Ал-Мухбир. С. 110–111; Ал-Балазури. Ал-ансаб. Т. 1. С. 287; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 72.

[763] См. Ибн Исхак. Там же. Т. 2. С.435; Т. 3. С. 692; Ал-Вакиди. Ал-Мугази. С. 4–5.

[764] См. Ал-Вакиди. Указ. соч. С.11; Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 3. С. 241–248.

[765] См. Ибн Касир. Указ. соч. Т. 3. С. 248–252.

[766] См. Ал-Исфахани. Ал-Агани. Т. 6. С. 325.

[767] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 4. С.855; Ал-Исфахани. Указ. соч. Т. 6. С. 325.

[768] См. Ибн Исхак. Там же;

[769] См. Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Т. 1. С. 41; Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 4. С. 164–169.

[770] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 258–261; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 258–261.

[771] См. Ибн Са‘д. Там же. С. 258.

[772] См. Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Т. 1. С.

[773] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 26–27.

[774] Рассказывали, что ал-Мурбид, который построил мечеть Пророка (с) на своей земле, по которой текла вода из желоба прохода для дождевой воды (ал-мустанджал), направил её (воду) к выходу.

[775] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 426–427; Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 3. С. 221.

[776] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 139.

[777] Некоторые из них говорили: «Это люди из племени Салим. Среди них есть те, кто относится к ‘Арина, и те, кто отноится к Баджила» (см. Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 6. С. 206–207).