Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Главным в характере последних еврейских эмиграционных потоков в Йасриб было то, что это были малочисленные ручейки эмиграции или переселения семей, и поэтому они укрывались в других иудейских племенах и жили среди них. К ним относились Бану Касис, Бану Нагиса, Бану Хадал, Бану ‘Омар, Бану Му‘авия, Бану За‘вара’, Бану Зайд ал-Лат, Бану Хад-жар, Бану Са‘лаба, люди Захра и Бану Марайа[196].

Категории населения в Пресветлой Медине во времена Пророка. Население Медины незадолго до распространения ислама и после этого

Выше упомянутые племена могли быть арабскими племенами, принявшими иудаизм, на что указывает бытование среди них арабских имён. Но они могли быть фактически и еврейскими по происхождению племенами, среди которых имели место замена имён и традиций, что произошло с Бану Кайнука‘. Всё же мы склоняемся к убеждению, что эти племена – еврейские по происхождению. Это справедливо в том случае, если мы согласимся, что пребывание иудеев в Медине было давнишним и что их проникновение было непрерывным, вплоть до конца V в. Р.Х., как уже отмечалось ранее в настоящем исследовании. Добавим сюда то, что говорилось об арабских корнях Бану Курайза и Бану ан-Надир. Всё это делает нелепым предположение о том, что остававшаяся в Медине часть иудеев, представленная Бану Кайнука’, во время их изгнания из Медины была не многочисленна[197].

У нас нет сведений о евреях Медины, так же, как и нет надежды выяснить их приблизительное число. Вместе с тем, нельзя сказать, чтобы мы совсем не располагали текстами по этому вопросу, которые хотя бы отчасти пролили свет на приблизительное количество иудеев в Медине.

Что касается Бану Кайнука‘, то у нас имеются данные о том, что число взрослых мужчин достигало у них семисот человек[198]. Из-за отсутствия сведений о количестве у них женщин и детей допустим, что все эти семьсот мужчин были женаты и что, предположительно, в среднем у них было по два ребёнка на каждого супруга. Тогда можно сказать, что число людей в племени Бану Кайнука‘ достигает примерно двух тысяч восьмисот человек.

Точно также и относительно Бану Курайза наши знания ограничиваются только количеством взрослых мужчин, которых шестьсот или семьсот[199]. Занимавшийся их подсчётом говорит: их восемьсот или семьсот[200]. Это простое различие можно свести к среднеарифметическому числу – семьсот пятьдесят мужчин, на что указывает и ал-Вакиди[201].

В соответствии с предыдущей моделью подсчёта количества женщин и детей, мы можем предположить, что у Бану Курайза – приблизительно около трёх тысяч человек.

Что касается Бану ан-Надир, то это одно из трёх больших иудейских племён в Медине. Нам не удалось встретить каких-либо данных о количестве у них взрослых мужчин, за исключением текста, который приводит Ибн ал-Хаджж и в котором дана приблизительная картина о количестве женщин и юношей в Бану ан-Надир. В своём рассказе об их уходе он говорит: они последовали в Хайбар, затем в Сирию и ал-Хиру (Хиру) и вели с собой женщин, юношей и кроме этого – около шестисот верблюдов[202].

Известно, что изгнание Бану ан-Надир произошло до битвы у рва. В этот день число мусульман равнялось приблизительно трём тысячам мужчин[203]. Когда Посланник Аллаха (с) устроил против них осаду, ‘Абдаллах ибн Аби предложил им [то есть Бану ан-Надир] для подкрепления помощь в количестве двух тысяч своих мужчин, которые вместе с ними вошли бы в их крепости[204]. ‘Абдаллах ибн Аби как будто бы хотел этим создать паритет двух сил для уравновешивания исламского войска, в котором было три тысячи бойцов.

Что касается остальных иудеев, то мы знаем о них лишь то, что их было двадцать с лишним племён[205].

Не следует переносить это высказывание на нечто большее, чем это было с ситуацией иудейских сообществ в Йасрибе, представленных тремя большими племенами: Бану Кайнука‘, Бану ан-Надир, Бану ал-Курайза. Однако мы не исключаем, что перечисление такого большого количества иудейских объединений ставило своей задачей показать множество их разветвлений, представляющих собой определённое количество племён. Они не ограничивались Бану Курайза или Бану Кайнука‘ и Бану ан-Надир, проживание которых в Медине закончилось в эпоху Посланника (с). Из всего этого создаётся впечатление, что было большое количество иудеев, которые перешли в ислам и переплавились полностью в обществе Медины, став частью его структуры и участвуя в формировании его основ. Мы не исключаем в особенности то, что в содержании бумаги, которую написал Посланник после хиджры, упоминается ряд иудеев, относящихся ко многим родам (батнам) ал-Аус и ал-Хазрадж. Они считаются уммой (религиозной общиной) наряду с другими верующими[206].

Иудеи не поселялись в Йасрибе только в одном районе, но рассеялись по всей его территории. Ас-Самхуди передаёт со слов Ибн Забала, что тот говорил об иудейском населении Медины. Он отмечал, что все они жили в Зухре, самом большом поселении (карма) Медины. К ним относились жители Зухры Бану Са‘лаба, которыми правил ал-Фитйаун. Они построили укрепления на пути в ал-‘Арид, когда прибыли из Хиры[207]. Они все осели в Йасрибе в том месте, где сливаются потоки и откуда вытекает Загаба[208]. Однако иудеи Йасриба исчезли, и никого из них там не осталось[209].

Бану ан-Надир поселились в Вади Музайниб в ал-‘Алийа и занялись там обустройством. Они были первыми, кто стал в ал-’Алийа копать колодцы и делать посадки[210]. К ним пришли некоторые арабские племена и остались с ними. Они начали там осваиваться, строили крепости и дома[211]. Как говорит ас-Самхуди, строительство крепостей и домов у Бану ан-Надир началось после поселения у них ряда арабских племён, что подтверждается арабским характером этих строений[212]. В основном большая часть тех арабских племён, которые поселились среди Бану ан-Надир, были из племён Йемена, как, например, Бану ал-Джузма’ (также их называют ал-Джузма)[213], Бану Аниф, Мурид из Бали, Бану Му‘авийа б. ал-Харис б. Бахса б. Салим из Кайс ‘Илан[214], Бану ан-Нагиса[215]. Не исключено, что эти арабы, пришедшие из Йемена, принесли с собой в Йасриб образцы своих построек, по крайней мере, передали их общий характер.

Также говорят, что ал-‘Амалик (амаликитяне) были первыми племенами в Медине, начавшими заниматься сельским хозяйством. Они высаживали пальмы, строили дома и крепости ещё до знакомства с иудеями, прибывшими к ним в Йасриб[216]. Поэтому не правы те, кто считает, что строительство крепостей в Медине и городах Хиджаза в целом восходит к иудеям, утверждая, что большая часть этих районов не была заселена арабами, искавшими новые земли для пастбищ и затем откочевавшими с них[217].

Перенаселенность района ал-‘Алийа как арабами, так и иудеями привела к его расширению на западе и юго-западе в Куба’. Говорят, что в Куба’ были такие племенные объединения, как Бану ал-Кисас, Бану ан-Нагиса, наряду с Бану Аниф до появления среди них Бану ал-Аус и Бану ал-Хазрадж[218]. Бану Курайза пришли к их домам в ал-‘Алийа в Вади Махзур[219]. С ними были их братья Бану Хадал и Бану ‘Амр[220]. Бану За‘вара’ поселились около питьевого источника Умм Ибрахим, где у них было укрепление[221]. Что касается Бану Кайнука‘, то к ним относятся Бану Зайд ал-Лат. Их дома находятся в конце Джиср Батхан, откуда начинается ал-‘Алийа и там же расположен один из рынков Медины. У них были две крепости на отрезке ал-Джиср справа, идущем от Медины до ‘Алийи, по пути направления ал-Джиср[222]. Их жилища доходят до Куба’[223]. Иудейское население также обитало в аш-Шаут, ал-‘Анабис, ал-Валидж, Зубала вплоть до ‘Айн Фатима[224]. У жителей аш-Шаут было укрепление, которое называлось аш-Шар‘аби, ниже Зуббаб. Оно принадлежало Бану Джушам б. ал-Харис б. ал-Хазрадж ал-Асфар, родственниками которого были Бану ‘Абд ал-Ашхал[225]. Жителям ал-Валиджа принадлежало укрепление, от которого начинается вади Канат[226].

Иудеи обладали богатством и влиянием благодаря тому, что занимали самую плодородную землю в Медине. Это способствовало появлению у них заносчивости и чувства превосходства над своими союзниками и соседями из арабов[227]. Ал-Аус и ал-Хазрадж предпринимали разные действия, направленные против унижения со стороны иудеев и приведшие к разгрому их войск после того, как в Медине укрепился их центр, и они объединились с представителями своих религиозных общин в Сирии, что послужило для них опорой против военной мощи иудеев[228]. Малик ибн ал-‘Иджлан направился в Сирию, лично прося о помощи после того, как был убит царь иудеев ал-Фитйаун[229]. Кажется, это случилось незадолго до эпохи Хиджры, на что указывает воспоминание одного из свидетелей битвы при Бадре, сына Малика ибн ‘Иджлана[230].

Отклик гассанидов в Сирии на победу ал-Аус и ал-Хазрадж был очень скор: они послали в Йасриб войско под управлением Абу Джубайла[231], который спустился к подножию горы Ухуд, отправил [войско] против иудеев и беспощадно убил из них триста пятьдесят человек[232].

После ликвидации верхушки иудеев их позиции ослабли и их влияние пропало, так что в конечном счёте они стали союзниками ал-Аус и ал-Хазрадж[233]. Отчаявшись использовать силу против ал-Аус и ал-Хазрадж, иудеи время от времени стали прибегать к хитрости, затевая интриги между племенами, и сумели добиться своих целей. Между ними (племенами ал-Аус и ал-Хазрадж) разгорались многочисленные войны, которые ослабили оба племени[234]. Таким образом, за пять лет до хиджры племена ал-Аус и ал-Хазрадж испытали удары подстрекательства[235], которые полностью изнурили их и заставили их склониться к вынужденному миру [между собой][236].

Опасения иудеев возросли из-за перемирия между ал-Аус и ал-Хазрадж. Они начали присматриваться к тому, во что верили ал-Аус и ал-Хазрадж в связи с появлением Пророка (с). Они не предполагали следовать в этом ал-Аус и ал-Хазрадж, поскольку были впереди них, обладая Писанием, ал-Аус ал-Хазрадж угрожали им, что последуют Пророку (с) и одержат над ними победу[237]. Однако первенство ал-Аус и ал-Хазрадж в помощи Посланнику Мухаммаду (с) и его последователей заставило иудеев отступить от веры в него и помощи ему. Вместе с тем среди них были люди, которые искренне поверили в Мухаммада (с), не отождествляя мирские и личные интересы, например, Йамин б. Йамин[238], духовное лицо Маймун б. Йамин[239], также духовное лицо и учёный ‘Абдаллах б. Салам, который принял ислам по вере и по убеждению. Мы приводим в свободном пересказе текст из рассказов мусульманских историков о том, как он принял ислам, включающий точное описание умонастроения иудеев во время хиджры и воплощение их морали, ведения торговли, наряду с их воззрениями и верой в контексте личных и мирских интересов.

Рассказывают, что ‘Абдаллах б. Салам сказал: «Когда я услышал Посланника Аллаха (с) и узнал его качества, его имя, его внешний вид и его время, в которое мы жили и оставались перед ним, я был в Куба’, скрывая это и умалчивая об этом, пока не вошёл Посланник Аллаха в Медину. Когда я услышал это известие, то возгордился, и моя тётка сказала, когда услышала о моей гордости: “Если бы я слышала Мусу (Моисея), сына Амрана, то и тогда не возгордилась бы”. Я ответил ей: “О, тётушка, клянусь Аллахом, он – брат Мусы, сына Амрана, и по своей вере он был послан с тем, с чем послан”. И я вышел к Посланнику (с) и принял ислам. Затем я вернулся к людям моего дома и приказал им, и они приняли ислам… Я скрывал принятие ислама от евреев и сказал: “О, Посланник Аллаха, иудеи – лживые люди.

И если они узнают об этом, то будут клеветать на меня и порицать меня”»[240].

Посланник (с) постиг эту сторону природы иудеев. Поэтому можно увидеть, что при начале организации нового общества Медины он поместил иудеев на соответствующее место, пытаясь поощрить их и вернуть их на путь ислама путём примирения и соглашения с ними и признания их веры и имущества[241] и не требовал от них большего, чем придерживаться нейтралитета во время его военных походов, с тем однако, чтобы они помогали ему, если на Медину нападёт враг[242]. Ибн Исхак сказал по этому поводу: «Между ними была [взаимо]помощь против того, кто воевал с людьми этой книги (Писания)»[243].

Это примирение произошло через пять месяцев после прибытия Посланника (с) в Медину[244]. Соответствующий договор (в тексте – дустур) был оформлен в виде письменного соглашения или свитка от Пророка Мухаммада (с) между верующими мусульманами из курайшитов и Йасрибом и теми, кто следовал за ними и примкнул к ним, проявлял совместно с ними усердие и был поистине единым народом, исключая других людей (речь идёт о четырёхстороннем соглашении между мухаджирми и племенами ал-Аус ал-Хазрадж и иудеями в 622 г. – Пер.)[245]. Оформленное таким образом соглашение не налагало на иудеев финансовое бремя в большей степени, чем то, что мы называем налогом защиты, который они выплачивали вместе с верующими, пока те воевали[246]. Они образовывали религиозно-национальную общину, и принято было считать, что у иудеев в ней – своя вера, а у мусульман – своя[247].

Посланник (с) своей деятельностью склонял иудеев к мысли (и закреплял это в их памяти), что его убеждение в вере в Господа и его миссия посланника не отличаются от их убеждения. Во время молитвы он первоначально обращался в сторону Иерусалима (Байт ал-Макдис) до тех пор, пока за два месяца до битвы при Бадре кибла не была перенесена по направлению к Ка‘абе[248]. Ат-Табари в связи с этим говорит: «Пророк Аллаха (с) выбрал, куда обратить своё лицо, как хотел, и избрал Байт ал-Макдис, чтобы быть в согласии с людьми Писания»[249]. Подобное направление (кибла) существовало в течение десяти месяцев. Таким образом, сначала он обращал своё лицо к Байт ал-Макдис, а затем Аллах повелел ему молиться в сторону Байт ал-Харам (досл.: Священный Дом, или Ка‘аба)[250]. Были другие, кто считал, что Аллах после переселения (хиджры) в Медину повелел своему Пророку (с) принять направление [во время молитвы] к Иерусалиму[251].

Ранее, после первых дней возникновения ислама (ещё до хиджры), некоторые мусульмане понимали важность направления во время молитвы в сторону Ка‘абы[252]. Ка‘б ибн ал-Малик в своём рассказе говорит следующее: «Мы, то есть наш народ, стали спорить и молились в соответствии с обоими [направлениями], и старший и главный среди нас, ал-Барра‘ ибн Ма‘рур, который был с нами, сказал: “Я полагал (видел), что не должен оставлять это строение позади себя (Ка‘абу) и молиться по направлению к ней”. И далее, мы сказали: “Клянёмся Аллахом, что до нас не доходили [известия], будто бы наш Пророк (с) молился иначе, чем по направлению к Шам (Сирия), и мы не хотим противиться ему”. Он также сказал: “Когда происходила молитва, мы молились по направлению к Сирии, и он молился в сторону Ка‘абы”»[253]. Однако сердца иудейских священников наполнились враждой, завистью и злобой из-за того, что Господь особо наделил арабов, избрав из их среды Посланника[254]. Ведь они же считали себя сынами Господа[255]!

Как представляется, иудеи, занимавшие главные позиции в экономической и финансовой жизни Медины, почувствовали страх от того, что контроль за ними уходил из их рук и они видели, как росло число переселенцев в Медину, среди которых были крупные дельцы в экономике и торговле из курайшитов и сакифитов. Их страх стал усиливаться ещё больше после того, как общественный центр мухаджиров окреп после военной и политической победы в битве при Бадре. Поэтому иудеи ориентировались в будущем на срыв договорённости между ними и между Посланником[256] (с), стремясь ослабить этот центр и поколебать установившееся положение, сея сомнения и подозрения в обществе Медины.

Пророк (с) всегда избегал вести с кем-либо дела, проявляя вражду, и с иудеями он поступал мягко, призывая их к Господу путём аргументации и напоминая им о том, что было сказано в их Писании о пророчестве Мухаммада (с)[257]. Он даже отправлялся к ним сам в их дома поклонения, то есть школы, призывая их к Богу и стараясь убедить их тем, что было в их книгах[258]. Однако иудеи продолжали оставаться в заблуждении, будучи равнодушными, и их зло обострилось до такой степени, что это стало угрожать жизни Мухаммада, Пророка (с). Это заставило его сподвижников (асхабов) не допускать, чтобы он ходил один ночью по Медине, опасаясь, как бы иудеи не поразили его со зла[259]. От своих угроз Пророку (с) они перешли к презрительным нападкам на мусульман и мухаджиров[260].

Это происходило несмотря на то, что у них (у иудеев) была сильная опора в лице ‘Абдаллаха ибн Аби[261]. Наряду с этим они прославились храбростью среди сообществ иудеев[262].

Однако опытность Посланника (с) заставила его побыстрее, насколько возможно, уладить дела. Он застал врасплох Бану Кайнука‘ и осадил их и убил почти всех из них, отчасти из-за их измены и нарушения обещания и договора[263]. Тем не менее ситуация потребовала от Посланника (с), чтобы он приказал им уехать в Сирию. Они остановились в городе Азри‘ате[264], взяв с собой детей и женщин и оставив Посланнику (с) своё имущество и оружие[265]. Посланник (с) принял меры относительно иудеев после того, как Господь открыл в благородном Коране истину о намерениях иудеев, сказав: «Те, кто неверующие, равно для них – предупредил ли ты их или не предупредил – они не верят»[266]. Там говорится, что этот айат был ниспослан по поводу иудеев, живших в районах Медины в эпоху Посланника (с) и упрекал их в отрицании и опровержении пророчества Мухаммада (с), хотя они и знали о нём[267].

Племя Бану ан-Надир повторило ошибку Бану Кайнука‘, нарушив договор и опираясь на ‘Абдаллаха ибн Аби, известного мятежника в Медине. Они последовали его совету и укрепились в своей крепости в надежде на то, что он поддержит их двумя тысячами человек[268]. Но вскоре отправились в Сирию, получив разрешение взять с собой всё, что может нести верблюд, кроме оружия[269]. Тем временем Бану Курайза посчитали, что сила союзных племён (ахзаб), осаждавших Медину, будет лучшим помощником для них против Мухаммада (с) и из-за этого нарушили договор, став союзниками врагов Пророка (с)[270]. (Имеются в виду союзные племена (ахзаб, участвующие в битве у рва (хандак) при осаде Медины 8 зу-л-када / 31 марта 627 г.).

[196] См. Ас-Самхуди. Там же. С. 160–164. Говорили, что Бану Нагиса – племя (хайй) из Йемена. Их дома принадлежали народу Бану Харам до тех пор, пока ‘Омар б. Хаттаб не перевёз их к мечети Фатх (мечеть Победа) (Там же. С. 163).

[197] Рассказывали, что у них был около семисот бойцов.

[198] См. Ат-Табари. Там же.

[199] См. Ат-Табари. Указ. соч. Т. 2. С. 488; Ибн ан-Наджжар. Ад-Дурра. С. 54.

[200] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 761; Ат-Табари. Указ. соч. Т. 3. С. 488; Ибн ан-Наджжар. Указ. соч. С. 54.

[201] Соощает Ал-Вакиди: «Джабби ибн Ахтаб говорил Ибн Суфйану ибн Харбу и курайшитам во время продвижения с ними: “Мой народ Курайза с вами, они образуют большое сообщество людей, и среди них семьсот пятьдесят бойцов”» (См. Ал-Вакиди. Ал-Мугази. Т. 2. С. 454).

[202] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-Хафа’. Л. 89.

[203] См. Ат-Табари. Та’рих. Т. 2. С. 570.

[204] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 683; Ад-Дийарбакри. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 460.

[205] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 460. Говорят, что среди иудеев, которые остались в Медине, где на них нападали ал-Аус и ал-Хазрадж, были следующие племена: Бану Курайза, Бану ан-Надир, Бану Дахм, За‘вара’, Бану Масика, Бану ал-Кам‘а, Бану Зайд ал-Лат. Это группа ‘Абдаллаха ибн Салама,

[206] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 350.

[207] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 161, 164.

[208] Там же. С.161.

[209] Там же. С. 165. Смысл (рассказа) о Йасрибе здесь в том, что говорит ал-Матари: «Йасриб – название земли и город Пророка в одном из его районов. Я говорю: он сегодня (имеется в виду его эпоха в конце VII / XIV в.) известен под этим названием. В ней много пальм, собственность жителей Медины и вакуфное имущество для бедных и других. Он находится на западе от могилы святого Хамзы ибн ‘Абд ал-Мутталиба» (См. Ал-Матари. Ат-Та’риф. С. 19).

[210] См. Ас-Самхуди. Указ. соч. Т. 1. С. 161.

[211] Там же. С. 161.

[212] См. Мадани (ас-Сайид ‘Убайд). Утум ал-мадина ал-мунаввара // Маджаллат куллийат ал-адаб / Джами‘ат ар-рийад. Г 3. Т. 3. С. 220.

[213] См. Ибн Руста. Указ. соч. Т. 7. С. 62.

[214] См. Ас-Самхуди. Указ. соч. Т. 1. С. 162; Ибн Кутайба. Ал-Ма‘ариф. С.85.

[215] Там же. С. 163. Ибн Руста сказал: «Бану ан-Нагиса – племя иудеев«(Там же. Т. 7. С. 62).

[216] См. Йакут. Му‘джам ал-булдан. Т. 5. С. 84. Мы хотим здесь указать на большое сходство с функцией ал-атам (укреплений): «Это высокие крепости» (хусун) и «строения» (см. ал-Му‘джам ал-булдан. Т. 1. С. 20). В Медине у них те же функции, что и у некоторых укреплений в Йемене. Говорят что в [этих] укреплениях имеются высокие каменные скамьи (мастаб), которые видны со стороны окружающих окрестностей и по ним можно прогуливаться на высоте. Добавим к этому их защитные функции от вражеских нападений (см. Ал-Ансари, Абд ал-Куддус. Асар ал-Мадина ал-Мунаввара. С. 64). В связи с замками Йемена упоминают, что химьяриты спешили по необходимости строить замки и неприступные укрепления (крепости, ма‘акил) для защиты от нападений со стороны бедуинов (см. Хитти и др. Та’рих ал-‘араб. Т. 1. С.75). Их плоские крыши использовались для прогулок, там делали более высокую часть для сиденья и строили их из мрамора (см. Йакут. Указ. соч. Т. 4. С. 210; Там же. Т. 1. С. 75). Подобно замку Гамидан в Сане, который относится к царю Йашраху б. Йахсибу (Там же. Т. 4. С. 210). Он правил в I в. н. э. (Там же. Т. 1. С. 74). Есть также некоторые общие черты в строении крепости (ал-утм) и замков в Йемене, т. к. они по конструкции напоминают куб с плоской крышей (Там же. Т. 1. С. 75; также см. Мадани ас-Саййид ‘Убайд. Утум ал-Мадина ал-Мунаввара //Маджаллат куллийат ал-адаб / Джами‘ат ар-рийад. Т. 3. С. 3, 214).

[217] См. Абу Зуайб. Та’рих ал-йахуд. С. 11, 113–117.

[218] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 163.

[219] См. Ас-Самхуди. Там же. С. 161, 163.

[220] Там же.

[221] Там же. С. 164.

[222] Там же. С. 164. Джиср Батхан – место, где протекает Вади Батхан, начинаясь с севера ал-Маджишунийи, известной сейчас как ал-Мадшунийа, ал-Джиср заканчивается между ал-Би’р ал-Марракишийа (марокканский колодец), относящийся к марокканской семье ‘Абд ал-‘Ал, и ал-Би’р ал-Мушрифийа. Есть Джиср Байада. Это скопление домов Бану Хабиб и Бану Динар.

[223] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 360–361.

[224] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 165.

[225] Там же.

[226] Там же.

[227] Там же. С. 164.

[228] Там же.

[229] Там же.

[230] См. Ал-Вакид. Ал-Мугази. Т. 1. С. 167.

[231] См. Ас-Самхуди. Указ. соч. Т. 1. С. 179.

[232] Там же. С. 182.

[233] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 269, 320; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 181–182.

[234] См. Ас-Самхуди. Указ. соч. Т. 1. С. 215, 216.

[235] Там же. С. 218.

[236] См. Ибн ал-Асир. Ал-Камил. Т. 1. С. 417–418.

[237] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 292.

[238] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 649.

[239] Там же. С. 471.

[240] ИбнИсхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 360–361; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 649, 471.

[241] См. Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 2. С. 348.

[242] См. Неизв. автор (Маджхул). Фи сират ар-расул: мухтут аукаф. Багдад. Л. 12.

[243] Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 2. С. 350.

[244] См. Неизв. Автор (Маджхул). Указ. соч. Л. 12.

[245] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 348.

[246] Там же.

[247] Там же. С. 350.

[248] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 241; Малик. Ал-Муватта. Т. 1. С. 196; Ибн ал-Хджж. Раф‘. Ал-Хуфа’. Л. 73–74; ИбнЗахира. Ал-Джами‘. С. 21–22; Сказано, что кибла отклонилась от Шама (Сирия) к Ка‘абе в месяце раджаб за 17 месяцев от вступления Пророка в Медину (см. Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 2. С. 4).

[249] Ат-Табари. Указ. соч. Т. 2. С. 4.

[250] Там же.

[251] См. Ат-Табари. Указ. соч. Т. 2. С. 4–5.

[252] См. ИбнКудама. Ал-Истибсар. Л. 31.

[253] Там же.

[254] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 358; Шалби. Ат-Та’рих ал-ислами. Т. 1. С. 254. Hott P.M. The Cambridge history of Islam. Vol. 1. P 44.

[255] См. Коран, 5: 18; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 496.

[256] См. Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 2. С. 560; Т. 3. С. 682, 684, 700, 715–721. Ал-Балазури. Ал-Ансаб. С. 308.

[257] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 385–389.

[258] См. Ат-Табари. Джами‘ал-байан. Т. 3. С. 217.

[259] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 226–227.

[260] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-Хуфа’. Л. 79; Ал-Балазури. Ал-Ансаб. С. 308–309.

[261] См. Ал-Балазури. Там же.

[262] См. Ибн ал-Хаджж. Указ. соч. Л. 79.

[263] Всевышний сказал о праве иудеев: «Те, которые нарушают завет Господа после своего договора и разрывают то, что приказал Господь – чтобы они пришли и они будут негодными на земле, именно они погибнут» (Коран, 2: 27). Также см. Ат-Табари. Указ. соч. С. 182–183.

[264] См. Ал-Балазури. Ал-Ансаб. С. 308–309. Азри‘ат – город в Сирии (также его называют Йазра‘ати). См. ал-Хамири. Ар-Ривад. Ал-ми‘тар. С. 19; Ал-Хамадани. Сифат джазира ал-‘араб. С. 329.

[265] См. Ибн ал-хаджж. Раф‘ ал-Хуфа’. Л. 80.

[266] Коран, 2: 6.

[267] См. Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 1. С. 108.

[268] См. Ибн, ал-Хаджж. Указ. соч. Л. 88.

[269] См. Ал-Балазури. Указ. соч. С. 19; Ибн Хаджаджж. Указ. соч. Л. 89.

[270] См. Ал-Вакиди. Ал-Мугази. С. 291–292.