Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Что касается самых известных кланов ал-Аус, то они вкючают в себя такие племена, как: Бану ‘Абд ал-Ашхал, Бану За‘вара‘, Бану Хариса, Бану Зафар, Бану Хутма, Бану Джахджаба, Бану Вакиф[353].

Мусульманские историки сичтают, что причины переселения племён ал-Аус и ал-Хазрадж в Йасриб и их расселения в нём связаны со случившимся тогда тамбурным селем (т. е. потоком) и разрушением Йемена[354]. Упоминают, что ‘Амр ибн ‘Амир Музикийа и те люди из ал-Азд, которые следовали за ним, шли из

Ма‘раба (города с плотиной в Сабе)[355]. Каждый клан жил в том районе, который он выбрал. Хуза‘а жили в Хиджазе, Гассан – в Сирии, ал-Аус и ал-Хазрадж остались в Йасрибе, в котором были поселения (карма, мн. ч. кура) и рынки. В нём были племена иудеев из Израиля и другие помимо них[356].

Хотя причины и историю переселения ал-Аус и ал-Хазрадж в Йасриб окружает много неясного, это однако не опровергает истинный факт их эмиграции. Мы склоняемся к тому, что она произошла в промежутке между IV–V вв. н. э., если принять во внимание, что их эмиграция в Йасриб имела место после переселения Бану Курайза и Бану ан-Надир[357]. Ранее мы упоминали, что их эмиграция в Йасриб происходила во время этого промежутка[358]. Возможно, это было в промежутке между Иисусом (‘а) и Мухаммадом (с) приблизительно в IV в. н. э. Именно об этом говорит ас-Самхуди[359].

Как представляется, знания ал-Аус и ал-Хазрадж о Йасрибе были старинными и предшествовавшими хиджре. Выбор ими этого свободного места, в котором росли пальмы, дающие пищу[360], объяснялся тем, что они издавна обладали знаниями о сельском хозяйстве. Население Йасриба – иудеи и арабы, без сомнения, встретили этот выбор и обрадовались ему, поэтому можно увидеть, что ал-Аус и ал-Хазрадж по временам взаимодействовали с иудеями. Их численность возросла, и их имущество увеличилось[361]. Развитие и совершенствование экономики в Йасрибе также опирались на промышленность и местную торговлю, которые были в руках большинства иудеев[362], а также сельское хозяйство и выращивание животных, которыми занимались ал-Аус и ал-Хазрадж. Они также вели кочевую жизнь и узнавали страну, но они не были готовы к согласию и не привыкли к нему[363].

Поскольку иудеи также, возможно, обладали особыми знаниями в сельском хозяйстве, то есть приблизительно у каждой семьи были [огороженный] сад или пальмы, они сами работали в этой области, чтобы удовлетворить свои повседневные потребности[364]. Поэтому можно обнаружить, что в день Газват ал-Хандак (Битвы у Рва) у них оказалось много инструментов – лопаты, сумки, корзины из пальмовых листьев, которые мусульмане заимствовали для копания рва[365].

Иудеи чувствовали в глубине души, что они более сильные и многочисленные[366]. Ал-Аус и ал-Хазрадж, со своей стороны, понимали эту истину и с самого начала мирно жили с иудеями, сотрудничали с ними и попросили их заключить с ними добрососедские отношения и союз, в которым они доверяли друг другу и оказывали сопротивление тем, кто был вне союза[367]. Этот союз помог ал-Аус и ал-Хазрадж направить свои главные усиия на [разные] области сельского хозяйства. Таким образом, они разбогатели, возросли их численность и сила.

Экономические и общественные достижения в жизни ал-Аус и ал-Хазрадж вызывали опасения у иудеев. Они прервали существовавший между ними союз[368]. Тогда ал-Аус и ал-Хазрадж почувствовали необходимость найти политическую силу, на которую они могли бы опереться и встретить опасность, которая исходила против них со стороны иудеев. Отсюда была их ориентация на Сирию, где жили сыновья их родственников со стороны дядей по отцовской линии[369]. Было очевидно, что они были близкими союзниками Гассанидов и в большой степени были довольны этим[370]. Поэтому гассаниды энергично помогали им, в результате чего ал-Аус и ал-Хазрадж смогли сломить могущество иудеев и ликвидировать их верхушку и знать, благодаря чему усилились в Йасрибе[371].

Мусульманские историки анализировали это событие. Они считали, что это только использование поддержки, которой требовали племенные традиции[372]. Это заставляет нас задать вопрос об истинной природе побудительных причин, которые заставили ал-Аус и ал-Хазрадж искать поддержки у гассанидов в Сирии. Однако они не ориентировались на арабские племена в Хиджазе, хотя они ближе к ним, и среди них было большое число сыновей их дядей по отцовской линии[373].

Как нам кажется, сами гассаниды были, возможно, теми, кто предложил ал-Аус и ал-Хазрадж помощь по политическим причинам, целью чего была ликвидация влияния иудеев Йасриба, что имело стратегическое значение в отношении торговых путей[374]. В особенности это было важно в связи с тем, что иудаизм проник в Йемен, и у него появились в нём приверженцы в официальных кругах[375]. Это могло сделаеть его силой, которая была в состоянии подвергнуть большой опасности существование христиан в Йемене и Эфиопии[376]. Поэтому гассаниды в Сирии (Бану Гассан), будучи союзниками византийцев, защищающими их от нападений бедуинов[377], были лучшими, кто протянул руку помощи ал-Аус и ал-Хазрадж, чтобы ликвидировать влияние иудеев в Медине, подобно эфиопам, которые вмешались в их дела в Йемене[378].

Вероятно страх христиан Сирии перед иудеями оправдан более ранними известиями об их влиянии на одного из царей Йемена, который однажды отправился в военный поход на Йасриб, но так как евреи посоветовали ему отказаться от этого, развернул своё войско и ушёл, оставив их следовать своей вере[379].

Связи между христианами Сирии и племенами ал-Аус и ал-Хазрадж во многом объясняли, почему арабы не приняли иудаизм, несмотря на своё длительные соседство с евреями и влияние последних на многие арабские племенные обычаи[380] и представления[381].

Таким образом, тот факт что ал-Аус и ал-Хазрадж не приняли иудаизм, объясняется, по нашему мнению, не тем, что у иудеев отсутствовало намерение распространить свою религию непосредственным образом или потому, что её распространение в некоторых отношения было бы для них опасным[382]. Ранее мы обратили внимание, что в известиях о евреях отмечается активный переход народа Йемена в иудаизм, в дополнение к заметному наличию иудаизированных арабов, что также подтверждает нашу точку зрения.

Подобное вмешательство христиан сыграло большую роль в укреплении центра ал-Аус и ал-Хазрадж. Они завоевали Йасриб и рассеялись по его возделанным районам ал-’Алийа и ас-Сафил, а также поселились в районе ал-’Афий[383]. Главной целью христиан в этом было заполучить себе сильных союзников в областях Хиджаза, населённых иудеями, чтобы сломить их мощь и помешать их связям с иудеями Йемена. Возможно, Йасриб при новом руководстве в ал-Аус и ал-Хазрадж стал исходной точкой для ликвидации влияния иудеев в Йемене и на всём Аравийском полуострове, особенно после безуспешных усилий христианских проповедников в христианизации Наджрана и Йемена[384]. Христиане Сирии могли обратиться за помощью к христианским племенам для устранения иудеев в Йасрибе, хотя главным образом мотивы этой борьбы против иудаизма восходят к истории религиозной борьбы между ними[385].

Однако они [христиане] видели желание ал-Аус и ал-Хазрадж достичь господства в Йасрибе и заполучить имущество иудеев и их колонии, что делало их задачу более лёгкой и гарантировало успех их планам[386]. Очевидно, что благодаря падению Йемена от рук персов[387]роль ал-Аус и ал-Хазрадж стала не такой важной в центре Аравийского полуострова, как союзников для византийцев против иудеев и их сторонников из персов. У последних было влияние на Бану Курайза и ан-Надир в Медине, где они платили харадж (поземельный налог) своему правителю со стороны Марзабан Зара в течение второй половины VI в. н. э.[388]. Далее, ал-Аус и ал-Хазрадж не проявили умения и способности построить сильное государство, хотя для этого были готовы все условия. Над их поведением господствовал племенной дух, и они занимались измышлением столкновений, в которых у них не было нужды и которые отвлекали их от главной задачи. К подстрекательству к этим войнам между ал-Аус и ал-Хазрадж приложили руку и сами иудеи, почувствовавшие угрозу своим планам[389]. Однако это не умаляет фактора межплеменного мщения и вражды, а также соперничества за овладение плодородными сельскохозяйственными землями и желание их возделывать[390].

Первой среди этих войн была война Самир. Она вспыхнула из-за племенной борьбы за выкуп союзника[391].

В ходе борьбы между ал-Аус и ал-Хазрадж иудеи увидели возможность обеспечить для себя закрепление на лучших местах в Йасрибе. После того, как они узнали о желании ал-Хазрадж завладеть домами Курайза и ан-Надир (а это были лучшие места)[392] они стали союзниками ал-Аус в их войне против ал-Хазрадж[393].

Битва ал-Бу‘ас была последней войной между племенами[394]. Она преподала арабам урок, благодаря которому они поняли истинные намерения иудеев. Поэтому можно обнаружить, что когда ал-Хазрадж терпели поражение в битве ал-Бу‘ас, и ал-Аус выступили против них с оружием, глашатай ал-Хазрадж громко призывал ал-Аус поступить хорошо – не убивать своих братьев, ведь их соседство лучше, чем соседство лис, то есть иудеев[395]. Эти войны также показали сущность духовной пустоты и потребность в вере и устойчивости, поэтому они скорее других пришли к исламу[396].

Первое знакомство ал-Аус и ал-Хазрадж с истиной явления Пророка (с) произошло в Мекке, где он призывал народ к исламу, и относится к первому году, который предшествовал битве ал-Бу‘ас, то есть за пять лет до Хиджры[397]. Также в этот период начинаются контакты Посланника (с) с некоторыми людьми из ал-Аус и ал-Хазрадж, которые приезжали в Мекку либо как паломники, либо заселяя и колонизуя земли, или ища союза с курайшитами[398]. Первая встреча произошла с Сувайдом б. ас-Самитом, братом Бану ‘Амр ибн ‘Ауф, который пришёл в Мекку как паломник и которого народ называл в своей среде ал-Камил (Совершенный) за его годы, стойкость, стихи. Посланник Аллаха (с) вышел к нему и призвал его к исламу[399]. Когда Сувайд б. ас-Самит вернулся в Медину к своему народу, его тут же убили ал-Хазрадж. Произощло это в битве ал-Бу‘ас. Мужчины из его народа говорили: «Мы видим, что он убит, будучи мусульманином»[400]. Затем в Мекку пришёл Абу-л-Хусайр Анис ибн Раф‘и с юношами из Бану ‘Абд ал-Ашхал (среди которых были Ийас ибн Му‘азз), чтобы заключить союз между курайшитами и народом из ал-Хазрадж. К ним тоже подходил Посланник Аллаха (с) и рассказывал об исламе. После этого они направились в Медину. Затем произошла битва Бу‘ас. И вскоре Ийас умер. Они не сомневаются, что он умер мусульманином[401], хотя о нём также говорили, что он был убит ещё до битвы Бу‘ас[402].

Вместе с тем вследствие этих контактов приняли ислам двое из ал-Аус. Они подготовили души и умы жителей Йасриба, чтобы они были первыми из арабов, кто принял ислам, и много сделали для его победы в будущем[403]. По этому поводу рассказывают, что Асад ибн Зарара и Закван ибн ‘Абдаллах ал-Кайс были первыми, кто принёс ислам в Медину. Они, пререкаясь, вышли в Мекку к ‘Атабе ибн Раби‘а, услышали Посланника (с) и подошли к нему. Он прочитал им Коран и предложил принять ислам. Приняв ислам и, не дойдя до ‘Атабы, они вернулись в Медину[404].

Есть ряд факторов, которые способствовали тому, что ал-Аус и ал-Хазрадж первыми поняли истину призыва к исламу и сделали много для его поддержки. К этим факторам относятся их слабость и разобщение после битвы Бу‘ас, в результате которой погибли многие из их вождей[405].

Считается, что Аллах предоставил Мухаммаду (с) день битвы при Бу‘ас, чтобы ввести в ислам племена ал-Аус и ал-Хазрадж[406], тем самым облегчив задачу своему Посланнику (с). Он пришёл в Медину после того, как её общество рассеялось и была убита знать[407].

Второй фактор был результатом того, что ал-Аус и ал-Хазрадж впитывали религиозную идею и связанные с ней обряды благодаря соседству с евреями и их влиянию[408]. Иудеи просили о помощи для себя посредством появления пророка, которому они будут следовать и с помощью которого уничтожат ал-Аус и ал-Хазрадж[409], имевших преимущество над ними в их делах. Когда между ними произошла [ссора], иудеи сказали: «Не иначе как Пророк будет поистине ниспослан, и будет длиться его время, и мы будем убивать вас с его помощью»[410].

Идея явления нового пророка распространилась не только в Йасрибе, но и в Сирии, и в Йемене[411]. Говорят, что когда ‘Абд ал-Мутталиб ибн Хашим пришёл к Сайфу ибн Зи Йазану ал-Химйари поздравить его с победой над Эфиопией, Сайф сказал ‘Абд ал-Мутталибу: «Я нахожу в предшествующем знании, что Йасриб – крепость его царства и народ его (т. е. Мухаммада, (с)) победы»[412]. Поэтому принятие племенами ал-Аус и ал-Хазрадж ислама произошло быстро: во-первых, благодаря вере в миссию Пророка (с) и, во-вторых, из-за страха, что иудеи опередят их на этом пути[413].

И, наконец, третий фактор, который ускорил принятие ими ислама и оказание ими помощи Пророку (с), – племенное соперничество и взаимная кичливость кланов друг перед другом. По-видимому, страх ал-Хазрадж, что ал-Аус их опередит в принятии ислама и в помощи Мухаммаду (с), заставили их заниматься разбоем против своих братьев из ал-Аус и объявить о своей готовности к союзу с Посланником (с)[414]и просить его, чтобы он приехал к ним для того чтобы призвать их народ к делу Аллаха и к исламу[415].

Ранее мы рассказывали о давних хороших отношениях между курайшитами, племенем Посланника Мухаммада (с) и между ал-Аус. Это было в то время, когда Абу ал-Хусайр пришёл в Мекку с молодыми людьми из Бану ’Абд ал-Ашхал, ища союза с курайшитами против племени ал-Хазрадж[416]. По этой причине ал-Аус готовились более, чем ал-Хазрадж к заключению союза с Послаником (с), считая, что они раньше, чем ал-Хазрадж установили контакты с Посланником (с) в Мекке и получили знания о его призыве.

Однако для них был важен не только фактор соперничества, которое также подталкивалось и разжигалось религиозными и племенными факторами. Поэтому, когда ал-Хазрадж совещались между собой, они говорили друг другу: «Знайте, что он Пророк, которым грозили вам иудеи, и они не опередили вас к нему»[417]. Они поэтому верили в пророчество Мухаммада (с) и искренне верили в его миссию. После они сказали Посланнику (с): «Мы оставили свой народ, и нет народа, среди которого столько вражды и зла, как между ними. Если их соберёт Аллах для тебя, то нет человека более могущественного, чем ты. Затем они ушли в свою страну призвать свой народ». И они уверовали и были искренни в вере[418].

Таким образом, они подтверждают своё рвение и желание обрести чистоту веры в исламе. Также очевидна их потребность в человеке, который преодолел бы ссоры, разделявшие их на два лагеря, и ликвидировал бы анархию, в особенности господствовавшую среди них. Это должен был быть человек нейтральный, который бы не погружался в их местные споры[419].

В результате этого призыва среди их народа не оставалось дома, в котором бы не упоминался Посланник Аллаха (с)[420]. Когда наступил следующий год, на ярмарке от ал-Аус и ал-Хазрадж было двенадцать человек. Они встретили Посланника (с) при ‘Акабе. Это была первая присяга[421] (или присяга женщин[422]).

Люди также могли назвать это второй присягой при ‘Акабе[423], если считать, что в предыдущем году шесть человек из ал-Хазрадж, приходивших к Пророку (с), были людьми первой присяги при ‘Акабе, однако в тот день не было клятвы[424].

[353] См. Ибн Кудама. Указ. соч. Л. 46–47.

[354] См. Ибн ал-Асир. Ал-Камил. Т. 1. С. 166–172.

[355] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 1. С. 166–172; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 166–172.

[356] См. Ибн ал-Асир. Указ. соч. Т. 1. С. 401.

[357] См. Ал-’Адви. Ахвал Макка ва-л-Мадина… Т. 2. Л. 112–113; Ибн ал-Асир. Указ. соч. Т. 1. С. 401.

[358] См. Ал-Йа’куби. Та’рих. Т. 2. С. 49, 52; Джаввад. Ал-Муфассил. Т. 3. С. 36–68.

[359] См. Ас-Самхуди. Т. 1. С. 166.

[360] См. Ас-Самхуди. Указ. соч. Т. 1. С. 171; Ал-Адви. Т. 2.

[361] См. Ал-Адви. Ахвал макка ва-л-медина. Т. 2. Л. 113.

[362] См. Ал-Матари. Ат-Та’риф. С. 19–20.

[363] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 172.

[364] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 361.

[365] См. Ал-Вакиди. Ал-Мугази. Т. 2. С. 445; Ал-Макризи. Имта’ ал-асма’. Т. 1. С. 220.

[366] См. Ал-Адви. Указ. соч. Т. 2. Л. 113.

[367] Там же.

[368] См. Ал– Адви. Ахвал Макка ва-л-Мадина. Т. 2. Л. 113; Ибн Асир. Ал-Камил. Т. 1. С. 402.

[369]

[370] См. Ал-Адви. Указ. соч. Т. 2. Л. 113; Аш-Шариф. Макка ва-л-Мадина. Т. 2. С. 330.

[371] См. Ал– Адви. Указ. соч. Т. 2. Л. 113.

[372] См. Ибн ал-Асир. Указ. соч. Т. 1. С. 402.

[373] Там же. С. 401.

[374] См. Хитти и др. Та’рих ал-’араб. Т. 1. С. 146.

[375] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 1. С. 19–23; Ибн Хал-дун. Та’рих. Т. 1. С. 91; Landau, R. Islam and the Arabs. P 1617.

[376] Р Ландау говорит: «Приблизительно в 350 г. Йемениты и химйариты стали заселять Эфиопию. Эфиопы несли христианство на юг страны арабов… Также иудаизм принял [в своё лоно] многих последователей из отдельных представителей народа. Причиной этого была скорее месть за господство христиан над ними, нежели глубокая укоренившаяся вера. Поселения иудеев уже до этого были на юге и во время эфиопского завоевания стали основными укреплениями. Однако они были слабыми и не представляли большой угрозы, кроме [периода] после появления христиан. Затем их сила достигла такого размера, что это позволило предполагать, что провалившаяся последняя военная компания эфиопов, возможно, прошла в отместку иудеям, которые ухудшили дела христианского населения, и вследствие желания разрушить власть иудеев в этом регионе» (см. Landau R. o.p. cit. P 16–17).

[377] См. Хитти и др. Та’рих ал-‘араб. Т. 1. С. 102–103. Термином ар-Рум арабы называли до ислама и после его возникновения византийцев и их императоров (Рустам. Ар-Рум фи сийасатихим ва хадаратихим ва сакафатихим ва салатихим би-л-‘араб. Т. 1. С. 3).

[378] См. ИбнИсхак. Указ. соч. Т. 1. С. 24 [и далее].

[379] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 1. С. 12.

[380] См. Ал-Матари. Ат-Та‘риф. С. 49.

[381] См. Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 2. С. 292; Ал– Адви. Ахвал Макка ва-л-Мадина. Т. 2. Л.114; Арнольд. Ад-Да‘ва ила-л-ислам. С. 42; Хасан Ибрахим. Та‘рих ал-ислам. Т. 1. С. 93.

[382] См. Вольфенсон. Та‘рих ал-йахуд. С. 72.

[383] См. Ал-Адви. Указ. соч. Т. 2. С. 113.

[384] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 1. С. 19–23.

[385] См. Вольфенсон. Указ. соч.

[386] Там же.

[387] См. Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 1. С. 41–45; Ибн Халдун. Та‘рих. Т. 1. С. 95–99.

[388] См. Хурдазаба. Ал-Масалик ва-л-мамалик. Лейден, 1889. С. 168. Кистер М. (Kister M.). Ал-Хира ва ‘илакатуха би-л-джазира ал-’арабийа / пер. на араб. яз. докт. Халид ал-‘Асли //Маджаллат ал– ‘араб. 1393 / 1973. С. 857–874. См. также: Ал-Джасир Хамд //Маджаллат ал-‘араб. Там же.

[389] См. Хейкал Мухаммед Хусейн. Хайат Мухаммад. С. 230.

[390] См. Абу Зуайб. Та’рих ал-йахуд. С. 59; Watt. Muhammad at Medina. P. 155.

[391] См. Ибн ал-Асир. Ал-Камил. Т. 1. С. 403.

[392] Там же. С. 117.

[393] Там же. С. 418.

[394] Там же. Т. 1. С. 18

[395] Там же. С. 114–118.

[396] Там же; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 171.

[397] См. Аз-Захаби. Указ. соч. Т. 1. С. 170–171; Ад-Диййарбакрм. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 306; Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хафа’. Л. 64.

[398] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 289; Аз-Захаби. Указ. соч. Т. 1. С. 170–171.

[399] См. Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 2. С. 289–290; Аз-Захаби. Указ. соч. Т. 1. С. 170–171.

[400] Аз-Захаби. Там же.

[401] Там же. Абу ал-Хунайс рассказывал в кн. «Ал-Исти‘аб» («Собирание») вместо Абу ал-Хусейра (см. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. кн. «Ал-Исаба»). Т. 1. С. 103). О нём говорили, это Абу-л-Джайш, Анис б. Рафи‘. (См. Ат-Табари. Джами‘ ал-булдан. Т. 4. С. 34). Это очевидная описка. Не исключено, что в этом перечислении есть нечто правильное. Возможно, что он действительно упомянул многочисленные имена своих сыновей.

[402] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 291; Ад-Дийарбакри. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 306.

[403] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 292.

[404] См. Ибн ал-Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 71.

[405] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’.Т. 1. С. 222, 223; ИбнХаджжаж. Раф‘ ал-хафа’. Л. 64.

[406] См. Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 171.

[407] Там же.

[408] Там же. С. 172; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 25, Т. 3. С. 378; Ал-Исфагани. Ал-Агани. Т. 4. С. 139–140.

[409] См. Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 172; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 223; Ал-‘Адви. Ахвал Макка ва-л-Мадина. Т. 2. Л. 114.

[410] Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 116–119; Ибн-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’. Л. 64.(см. коммент.).

[411] См. Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 1. С. 116–119; Ал-‘Адви. Ахвал Макка ва-л-Мадина. Т. 2. Л. 114.

[412] Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 1. С. 116–119; Ал-‘Адви. Указ. соч. Т. 2. Л. 114.

[413] См. Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 172.

[414] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 292; Аз-Захаби. Указ. соч. Т. 1. С. 171–172; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 222223.

[415] См. Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 172.

[416] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 291; Ибн ал-Асир. Ал-Камил. Т. 1. С. 415; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 172;

[417] Ибн Исхак. Указ. соч. Т. 2. С. 292; Аз-Захаби. Там же; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 222.

[418] См. Ибн Исхак. Там же; Ас-Самхуди. Там же.

[419] См. Ю. Велльхаузен. Ад-даула ал-‘арабийа. С. 13–14.

[420] См. Ибн Касир. Ал-бидайа ва-н-нихайа. Т. 3. С. 159; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 172; Абу ал-Касим. Ал-му‘бис ва ал-магази. Л. 56.

[421] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 294; Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. к кн. «Ал-Исаба». Т. 1). С. 83–8; Аз-Захаби. Там же.

[422] См. Ибн Исхак. Там же; Ибн ал-Хаджж. Раф’ ал-хуфа’. Л. 65. Говорили, что «клятва по поводу женщин» или «согласие о клятве по поводу женщин», которая произошла после победы в Мекке, состояла в следующем: «Мы не ищем товарищей Аллаху, не похищаем, не прелюбодействуем, не убиваем своих детей, не привносим клевету и ложь, чем ослабляем наше положение, мы не восстаём прортив него в известном, и [соблюдаем] послушание и повиновение в трудном и лёгком, поощряющем и ненавидящем. Есть его влияние на нас, его народ, и мы не оспариваем это дело».

[423] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хафа’. Л. 65; Ад-Дийарбакри. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 316.

[424] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 222–223; Аз-Захаби. Та’рих. Т. 1. С. 171–172.