Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Доход Медины не ограничивается такими важными продуктами, как финики, ячмень и тому подобное, о чём было сказано ранее. Они также поддерживали поступления в Медину из имущества джизьи после завоевания Хайбара и других стран. Это было в равной степени как на севере, так и на юге Медины, когда Посланник (с) установил один динар с каждого жителя городов Табала и Джураш, достигшего зрелости и принадлежавшего к людям Писания[1385]. С жителями города Айла условились, что с каждого, достигшего зрелости, будет положен динар в год. Это составило сумму в триста динаров[1386]. Что касается жителей города ал-Азруха, то Посланник (с) условился с ними, что с них [причитается] сто динаров в каждый месяц раджаб[1387], а также четверть с их ‘урука (то есть, добычи на охоте, ‘урук – деревянная доска, на которой ловили, охотились. – Пер.), четверть стада лошадей, рынка и четверть плодов[1388].

В Медине были и другие источники дохода, помимо тех, о которых мы говорили. Посланник (с) условился с делегатами от населения Наджрана и Йемена (это ас-Саййид и ал-‘Акиб) по поводу жителей Наджрана на две тысячи котлов в месяц сафар и тысячу котлов в месяц раджаб. Цена каждого котла – оккия, а оккия весит сорок дирхемов[1389].

Посланник (с) брал джизью у огнепоклонников Хаджара и Йемена. Каждый из огнепоклонников Йемена, достигший зрелости – мужчина или женщина – облагался динаром[1390]. Между агентом Посланника (с) в Бахрейне, ‘Ила’ ибн ал-Хадрами, и жителями Бахрейна было заключено письменное соглашение, которое гласило, что мусульмане будут избавлены от работы для того, чтобы заниматься распространением ислама, и между ними будут распределены финики. Что касается джизьи руководства, то от каждого достигшего зрелости полагался динар[1391]. Говорят, что когда к Посланнику (с) привезли имущество из Бахрейна, он сказал: «Разбросайте его в мечети». Большая часть имущества досталась Посланнику (с), но тогда он вышел к молитве и даже не посмотрел на него. Когда закончилась молитва, он подошёл к нему, сел перед ним и не видел никого, кроме того, кому он его дал[1392]. Кажется Посланник (с) стремился этим подарком воздать сахабам за их испытания и трудности в начале хиджры, груз их обязанностей и материальные потери. По этому поводу рассказывают, что в то время к нему пришёл ал-‘Аббас и сказал: «О, Посланник Аллаха, дай мне, и я буду сам для тебя выкупом и душой и умом». Тогда Посланнник (с) сказал ему: «Бери!» и насыпал ему в платье. Затем он пошёл, неся всё это, но не смог идти из-за обилия имущества и стал разбрасывать из него[1393].

Благодаря увеличению поступлений в Медину, её доход поднялся до экономического и прожиточного уровня, а вслед за ним быстро и весомо возросло и имущество её населения[1394]. Подобно этому также скопилось богатство у одного из её жителей, когда он занимал деньги в долг, а затем быстро разбогател. Однако смерть рано унесла его, до завершения (его дел)[1395]. Как представляется, владелец имущества приобретал в обществе Медины завидное положение. Других считали банкротами и нищими, голытьбой (са‘лук)[1396].

Как кажется, среди людей распространилось соперничество в приобретении богатств и кичливое хвастовство ими, что заставило Посланника (с) прекратить подобную избыточность (табаккур) среди людей и имущества. Ему сказали: «Что значит “та-баккур”?» Он ответил: «Избыточность»[1397]. Накоплению богатства в руках людей помогало также занятие большинства из них торговлей, особенно среди мухаджиров. Хатиб ибн Балта‘а, союзник Бану Асад ибн ‘Абд ал-Ази ибн Каси, был купцом, торговашим едой. После его смерти (на тридцатом году хиджры) осталось четыре тысячи динаров, дирхемы, дом и другое[1398].

Помимо денег к числу основных богатств мединского общества относилось землевладение сельскохозяйственными угодьями, которые можно было возделывать и продавать их плоды[1399]. Абу Талха (Зайд б. Сахл б. ал-Асвад б. Харрам б. ан-Наджжар) считался самым богатым в Медине владельцем пальм. Самым любимым его владением был колодец Би’р Ха’. Он был обращён в сторону мечети. Посланник (с) подошёл к нему и пил из него прекрасную воду. После он дал милостыню за неё его родственникам[1400]. Говорят, что Посланнику (с) на одного из ансаров пожаловался его брат, сказал: «Он поистине расточает свои богатства и распространяет их». Посланник (с) спросил брата жалующегося: «Почему твой брат жалуется на тебя?» Он сказал: «О, Посланник Аллаха, я беру свою долю из фиников и трачу её на пути Аллаха и для тех, кто меня сопровождал». Посланник (с) сказал: «Потрать на Кайса (кайс – досл.: “кошелёк”, но в данном случае имя сахаба, который пожаловался на брата. – Пер.), и Аллах потратит на тебя»[1401]. Из этого мы можем сделать вывод, что финики считались одной из основ богатства, которое принималось в расчёт среди людей в мединском обществе и занимало место денег во взаимных операциях и расходах.

В дополнение к тому, что мы сказали, особую важность имело владение скотом, так как он был источником молока и мяса, а это составляло основы жизни для большинства людей. У Посланника (с) было двадцать молочных верблюдиц (лакхат), которые паслись в ал-Габа. За их счёт жила семья Посланника (с), ему приносили каждый вечер два огромных бурдюка молока[1402] [1403]. У Посланника (с) также были овцы (так называемые мана’их)14Ю в количестве семи, которых пасла Умм Айман, маула (вольноотпущенница) Посланника Аллаха (с). Возможно, у обычного человека было пятьсот овец самых лучших пород[1404]. А, возможно, и более этого[1405].

Следует отметить, что сказанное нами об источниках богатства и его проявлениях в мединском обществе никоим образом не означает, что все люди были богатыми и имели достаточно обеспеченный жизненный уровень. По замыслу Создателя, то есть Бога, в любом человеческом обществе всегда будут люди, которые будут пребывать в бедности и нужде. Однако Мединское население представляло собой такое общество людей, в котором почти не существовала разница между богатыми и бедными. Последние составляли практически малочисленную группу населения.

Ас-Суффа

Посланник (с) был озабочен делами прослойки бедных из числа асхабов в мединском обществе. Он построил навес в задней части своей мечети по направлению к северу, под которым укрывались бедняки и который назывался ас-суффа[1406]. Его место было снаружи мечети и прилегало к ней[1407]. Те, кто укрывались под ним, были известны как «люди ас-суффы»[1408](«люди навеса» или «спутники навеса»)[1409].

Строительство навеса было закончено вместе со строительством пророческой мечети в той её части, где была тогда кибла. Это направление при молитве (кибла) в то время было на севере мечети, так как Пророк (с) молился шестнадцать или семнадцать месяцев в сторону Иерусалима. Когда направление поменялось, то оставалась стена самой первой киблы, которая отныне стала местом для людей ас-суффы[1410].

Главной целью строительства ас-суффы было обеспечить безопасность и дать убежище бедным из асхабов и в особенности гарантировать им их жизнеспособность[1411]. Уровень жизни в Медине, как мы говорили ранее, был скверным, вплоть до событий после победы при Хайбаре. Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах!) описал положение людей в ас-суффе: «Один из них сказал: “Я видел семьдесят человек из людей ас-суффы, и среди них нет мужчины, на котором бы был плащ (рида), либо изар, либо киса. Они завязывали на шеях то, что доходит до голеней или то, что доходит до пяток, и человек собирал это вместе рукой, не желая, чтобы была видна нагота”»[1412]. Их также описывали как сильно нуждающихся людей[1413]. Абу Хурайра также говорил: «Я был из людей ас-суффы при жизни Посланника Аллаха (с), даже если бы из-за голода приходил к ‘Али, в то место, которое находилось между домом ‘А’иши и Ум Салма»[1414].

Когда Всевышний Аллах принёс богатство, люди ас-суффы, то есть общество тех сподвижников-асхабов Посланника (с), у которых не было домов, стали спать в мечети. Они оставались в ней, и у них не было другого убежища, кроме неё[1415]. Они также были гостями ислама, они не искали убежища у людей, у них не было ни имущества, ни кого-либо из близких[1416]. Говорили в связи с этим, что когда в Медине было много мухаджиров, у них не было ни дома, ни убежища, Посланник Аллаха (с) поселил их в мечети[1417]. Издавна в Медине у него был знакомый, у которого он остановился. А тот, у кого не было в ней знакомого, остановился в ас-суффе[1418].

Из того, что было сказано ранее, мы видим, что цели и задачи ас-суффы во многом видоизменились, и она больше не была только пристанищем, где могли бы укрыться и прокормиться бедняки из числа асхабов, но стала по истечении времени и приращения богатства чем-то вроде гостевого дома, в который принимают того, у кого нет ни родни, ни дома в Медине. Таким образом, дела такого человека устраивались, и для него находилось место и источник насущного хлеба, за счёт чего он мог жить. Это положение, которому стала соответствовать ас-суффа, сделало её известной под именем ас-суффа для мухаджиров[1419].

Говорят, что Посланник (с) сидел вместе с людьми ас-суффы и беседовал с ними[1420] и совместно изучал с ними Коран и дела веры[1421]. Он также приглашал их к своему столу, даже в тёмное время ночи[1422], до тех пор, пока они не достигли нормального жизненного уровня.

Благодаря тому, что люди ас-суффы длительно не разлучались с Посланником (с), оказалось, что они более, чем другие хранили в памяти известия, касающиеся Посланника (с), рассказы о его высказываниях и поступках (хадисы) и о его действиях[1423]. Возможно, это считается одной из целей строительства ас-суффы, поскольку оно поддерживало сохранение постоянной связи между Посланником (с) и между отрядом асхабов. Заботы о детях, людях или о других потребностях жизни не мешали им получать знания от Посланника (с)[1424]. Всё это свидетельствовало о высоких качествах людей ас-суффы. Говорили, что один человек пришёл к Талхе и сказал: «Видел ли ты этого йеменца, самого знающего из вас хадисы о Посланнике (с), то есть Абу Хурайру? Мы слышим от него кое-что, чего не слышим от вас». Тот ответил: «Что касается того факта, что о Посланнике Аллаха (с) были слышны известия, о которых мы не слышали, то я не сомневаюсь в этом и сообщу тебе [следующее: ] у нас были свои дома, и мы приходили к Посланнику Аллаха (с) только на завтрак и ужин. Был один бедняк, у которого в доме не было имущества, он стоял перед дверью Посланника (с), и я не сомневаюсь, что он слышал то, чего не слышали мы»[1425].

Число людей ас-суффы увеличилось на сто человек[1426]. Говорили, что люди ас-суффы находились там вечером, когда из числа асхабов выходили люди по одному, по двое и группами на ужин. Что касается Са‘да б. Аббада, главы ал-Хазрадж, то он давал ужинать каждую ночь восьмидесяти людям ас-суффы[1427].

Следует указать на то, что пребывание асхабов в ас-суффе не было постоянным. Их было то больше, то меньше в зависимости от того, что кто-то из них женился, умирал или уезжал[1428]. Они были из нескольких арабских племён, и среди них было некоторое количество маула (вольноотпущенников)[1429].

Дома для делегаций

Как нам кажется, ас-суффа полностью выполняла свои функции, пока в Медину в больших масштабах не стали прибывать одна за другой делегации. Это, несомненно, заставило Мухаммада (с) и его окружение подумать над созданием вместо ас-суффы обширного помещения, которое вмещало бы прибывающих в больших количествах членов делегаций и новых мухаджиров и обеспечило бы выполнение задач гостеприимства. Как рассказывают авторы жизнеописаний [Мухаммада (с)], предпосылки для обдумывания этих планов появились после того, как один из асха-бов (Мухаммад б. Муслима ал-Ансари) увидел в мечети гостей Посланника Аллаха (с). Он сказал: «Разве ты не распределяешь этих гостей по домам ансаров? Мы выделяем для тебя из каждого огороженного сада с пальмами (ха’ит) гроздь свежих фиников, чтобы она была для того, кто придёт к тебе из этих народов» Тогда Посланник (с) сказал: «Но нет»[1430]. Вторым шагом в решении вопроса поселения все возрастающего числа делегаций и гостей ислама было выделение особого места для их поселения, известного как дом делегаций[1431]. Эта мысль на самом деле не была новой в исламском обществе, так как она сопутствовала событиям хиджры и была связана с ними, когда холостяки из числа мухаджиров поселялись в доме Са‘да б. Хайсама в Куба’[1432]. Большая часть мухаджиров останавливалась у Кулсума б. ал-Хадама[1433] и у Рифа‘а б. ‘Абд ал-Мунзира[1434].

В связи с этим мы хотим сказать, что мы не обнаружили сведений, которые бы прояснили, на каких условиях поселялось большинство мухаджиров с началом хиджры у ограниченного количества ансаров. Было ли их расселение платным или рассматривалось как пожертвование от них перед лицом Аллаха? При изучении текстов, имеющихся в книгах биографий и классов (тараджум ва табакат), мы не нашли каких-либо фактов, которые бы указывали на их бедность или большое богатство. Это приводит нас к убеждению, что они принадлежали к средним слоям населения. Не исключено, что они получали за убежище для поселявшихся в их домах известную плату. В особенности это могло иметь место потому, что Медина была торговой станцией и местом отдыха для торговых караванов, которые приходили в неё с юга на север и восток и, естественно, нуждались в месте, где им были бы обеспечены отдых и безопасность взамен на что-либо из их товаров или доходов. К этому убеждению нас подталкивает то, что были замечены многочисленные случаи поселения у них мухаджиров. Вместе с тем, в Медине было определённое количество асхабов, обладавших большим имуществом и занимавших более высокое общественное положение среди людей, что заставляло их добиваться того, чтобы мухаджиры поселялись только у них, а не у других. Это было своего рода как бы горделивое хвастовство или состязание в добрых делах.

Очевидно, что выделение того самого дома для делегаций в Медине осуществлялось с начала девятого года хиджры. Говорили, что семь человек из племени Хашин пришли после битвы Хайбар и остановились у Абу Са‘лабы ал-Хашани[1435]. Когда прибыла делегация из племени Бахра из Йемена в количестве тринадцати человек, они повели своих верховых верблюдиц, пока не дошли до двери ал-Микдада б. ‘Амра с сыном Джадила. К ним вышел ал-Микдад, приветствовал их и поселил их в доме в своём дворе[1436].

Дом Рамлы бинт ал-Харис в эпоху Посланника (с) считался самым известным домом для делегаций в Медине. Его упоминание повторяется после девятого года хиджры (631 г. н. э.) – когда говорится о поселении делегаций в Медине[1437]. Выбор дома Рамлы как дома делегации в Медине объясняется тем, что он был вместителен, и там была пальма[1438]. Также в связи с этим рассказывают, что Бану Курайза, когда у них судил Са‘д б. Му‘азз, заключали осужденных в тюрьму в доме Рамлы бинт ал-Харис[1439]. Известно, что количество заключенных из Бану Курайза было более восьмисот человек[1440]. Такое большое количество заключённых требовало, несомненно, организации места, достаточного для того, чтобы их вместить.

2. Использование жителями Медины для выполнения своих дел слуг и маула

Факт использования слуг и маула в мединском обществе был не только следствием условий, возникших после хиджры, но был также связан и с особенностями уклада жизни в Медине, где для людей главной опорой в экономике было сельское хозяйство. Поэтому в их домах находилось, как правило, множество слуг, которыми они владели, или мальчиков (гуламов), которых, как утверждают, они назначали по своим делам и которые помогали им в сельском хозяйстве[1441].

Нам кажется, что это явление стало более ощутимо против прежнего по мере увеличения забот мусульман в Медине после хиджры и ухода большей их части для выполнения своего долга по укреплению дела ислама и усилий на пути к Аллаху. Это заставляло их придавать рабу большую важность в мединском обществе, так что его роль сравнивалась в глазах мусульман с той ролью, какую выполняет конница в битве[1442]. В этом [рассказе] говорится, что и Са‘д б. ‘Аббада Саййид ал-Хазрадж и его сын Кайс воевали в эпоху Посланника (с) в течение года. Когда Са‘д воевал, он отдал ключи от своей казны своему маула Настасу, которому доверил распоряжаться своими богатствами, как тот пожелает[1443].

Необходимость наличия слуг в мединском обществе и осознание важности этого достигли того, что один человек из Бану Музайна (Му‘авия б. Сувайд б. Мукаррин ал-Музани) сказал: «У нас [в племени] Бану Мукаррин был мальчик (гулам), и некоторые из нас били его по щекам. Он пошёл к Пророку (с) и пожаловался ему, и тот освободил его». Тогда ему сказали: «О, Посланник Аллаха, у них нет другого слуги, кроме него». Он сказал: «Тогда пусть он служит им, пока они воюют»[1444]. Мы можем из этого рассказа извлечь некоторые исторические смыслы и истины о мединском обществе, которые подтверждают, насколько велика была необходимость и неотложность в опоре на слуг. В то же самое время природа связи между хозяевами и слугами и сила их желания сохранить свои права были таковы, что они могли быть по существу хозяевами положения, и любой раб мог пожаловаться на притеснение со стороны своего господина, чтобы быть освобождённым[1445].

В эпоху Посланника (с) количество обязанностей для слуг выросло, и они стали разнообразны. Среди них были те, кто вёл торговые дела своих хозяев[1446], пас их овец [1447] или управлял другими делами по дому[1448].

В эпоху Посланника (с) служба по дому не ограничивалась рабами или маула. Среди них, например, были Хинд и ал-Асма’, сыновья Харисы из [племени] Аслам. Они служили у Посланника Аллаха (с) и не покидали его порога, так что некоторые из них говорили: «Я думал, что они не что иное, как собственность Посланника (с)[1449]. Среди них были также Анас б. Малик ал-Ансари[1450] и Халид б. Сайар ал-Гифари, который возил бочку для Посланника (с) вместе с Хасаном ал-Ислами[1451], Аййаз б. Амр ас-Салма[1452], Хайсам б. Наср ал-Ислами. Он привозил ему воду из колодца Абу Хайсама б. ат-Тихана[1453]. Также был ‘Абдаллах б. Мас‘уд ал-Хазали, обладатель двух сандалий[1454].

У Посланника (с) было несколько рабов, которых он освободил, и они продолжали находиться у него в услужении[1455], в том числе – Йассар ар-Ра‘и. Он был гуламом у Пророка (с), который считал, что он хорошо произносит молитву. Пророк (с) освободил его и послал ему свободную женщину, чтобы она понесла от него[1456].

[1385] Табала – место между Меккой и Йеменом. Между Табала и Меккой около восьми дней пути на верблюде. Она находится восточнее географической широты Наджда (Йакут. Му‘джам ал-Булдан. Т. 2. С. 9; Ал-Хамадани. Мухтасар ал-булдан. С. 167). Табала в настоящее время известна под тем же названием (Ал-Харби. Ал-манасик ва ал-мали ал-джазира. Коммент. 9. С. 644). Джураш – городок между Меккой и Йеменом, относится к району округу Верхнего Наджда. Он принадлежит домам ‘Аназа. В нём живут и возглавляют его ал-‘Авасидж, которые известны сегодня как ‘Авашиз. В Вади Ибн Хашбал [имеется] приток к одному из его главных русл, это один из притоков Вади Байса (Ал-Хмамадани. Указ соч. С. 255, коммент. № 1.)

[1386] Ай л а – в настоящее время ‘Акаба, город, известный порт в восточной части Красного моря (Ал-Харби. Указ. соч. С. 249–252, коммент. № 4. С. 649–651).

[1387] Аз ру х – название города на окраинах Сирии из области аш-Шура, затем в стороне ал-Балка. ‘Амман – близко к территории Хиджаза. Он расположен в направлении к Палестине со стороны аш-Шура. В Азрухе до ал-Джарба было двоеваластие – власть делилась между ‘Амром б. ал-Ас и Абу Мусой ал-Аш‘ари. Между ними расстояние было в одну милю (Йакут. Му‘джам ал-Булдан. Т. 1. С. 129–130.). Азрух [начинается] от границ жилищ Джузама. Рассказывали, что от Джузама идут две дороги – в Табук и в Азрух (Ал-Хамадани. Мухтасар ал-булдан. С. 272).

[1388] Кура‘– здесь лошади или другой подобный домашний скот (досл. «ножки». – Примеч. пер.) (см. Аз-Замахшари. Ал-джибал ва-л-амакина ва-л-мийах. С. 541). Ал-халака (в тексте хала – опечатка?) – здесь наименования всего оружия (вооружения).

[1389] См. Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Т. 1. С. 76.

[1390] Там же. С. 86.

[1391] в Бахрейне было много арабов из племён ‘Абд ал-Кайс. Бакр б. Ва’ил и Тамим, обитающих в пустыне (Ал-Балазури. Там же. С. 95).

[1392] См. Ал-Хузаи. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л. 170.

[1393] Там же.

[1394] На основании следующих слов Са‘да б. ал-Атвала ал-Джахизи мы можем придти к выводу о том, что богатства быстро попадали в руки людей после того, как они испытали тяжёлое положение: «Его брат, имевший состояние, умер и оставил после себя триста дирхемов и детей. Он сказал: “Я хотел потратить это на его детей”. Тогда Посланник (с) произнёс: “Если твой брат заложник своей веры, то присуди это в его пользу”» (Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 594). Рассказывали, что один мужчина по имени ал-Хама из общины мусульман в эпоху Посланника рассказывал о большом богатстве у себя (См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 594). Рассказывали, что Са'лаба б. Амрити б. ‘Убайда, один из Бану Малик б. ан-Наджжар, был участником битвы при Бадре, и жил, пока ‘Али в битве ал-Джамал не дал ему в помощь сто тысяч дирхемов (См. Ас-Сахави. Ат-тухфа ал-латифа. Т. 1. С. 389).

[1395] См. Ибн Хаджар. Там же. Т. 3. С. 665.

[1396] Рассказывали что Пророк (с) сказал: «Знаете ли вы, кто такой са лук?» Они сказали: «Тот, у кого нет имущества». Тогда Посланник (с) сказал: «Са лук – это тот, у кого есть имущество, которое ничего не даёт» (Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 4. С. 389). Также в арабском языке са ‘лук означает «тот, у кого ничего нет» (ср. глагол таса лака). В связи с этим говорит Хатим Тайй: «Мы воспевали по временам и бедность, и богатство. Но нет, нас оросило могущество их обоих в [эту] эпоху» (см. Ибн. Саййида. Ал-Мухким. Т. 2. С. 295).

[1397] Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 4. С. 4.

[1398] См. Ибн Сад. Ат-Табакат. Т. 3. С. 114–150.

[1399] См. Ас-Сахави. Ат-тухфа ал-латифа. Т. 1. С. 314–315.

[1400] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1 С. 567; Ибн ан-Наджжар. Ад-дурра ас-самина. С. 32–33.

[1401] Полное имя сахаба: Кайс б. Сал‘ ал-Ансари (См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 250).

[1402] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 494. Термин ал-мана’их (ед.ч. манух) используется по отношению к верблюдам и овцам. Это те животные, у которых остаётся молоко для их детёныша после того, как его уже нет у остальных (‘Умар Рида Кахал. Му‘джам ал-му‘аллифин. Т. 2. С. 16).

[1403] Лакха (мн.ч. – ликах) – молочная дойная верблюдица, дающая много молока (Мустафа Ибрахим [и др]. Ал-му‘джам ал-Васит. Т. 2. С. 540).

[1404] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 16.

[1405] Рассказывали, что в плен захватили одного из мухаджиров и забыли о нём. Он пригнал от них овец и привёл всего четыре тысячи голов (Ибн Хаджар. Там же. С. 5).

[1406] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 2. С. 453. Ас-Суффа – один из каменных выступов во дворе, затемнённое место, приготовлено для того, чтобы там останавливались пришлые, у которых не было ни убежища, ни дома (Неизв. автор (Маджхул). Л. № 7; Йакут. Му‘джам ал-булдан. Т. 3. С. 414).

[1407] См. Ал-Марджани. Та’рих хиджра ал-мухтар. Л. 1230131.

[1408] Ибн Сад. Ат-Табакат. Т. 1. С. 255.

[1409] Неизв. автор. Указ. соч. Л. 7.

[1410] См. Ибн Фадлаллах. Масалик ал-абсар. Т. 1. С. 124.

[1411] См. Ибн ан-Наджжар. Ад-Дурра ас-самина. С. 71–72.

[1412] Среди сподвижников-асхабов Абу Хурайра больше всех помнил известий о Посланнике. Он был из племени Даус и принял ислам между Худайбией и Хайбаром (См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 202–207).

[1413] Сказала Умм Аслама: «Среди асхабов были нуждающиеся люди: Раби‘а б. Ка‘б, Асма’ и Хинд [сыновья Харисы ал-Аслами], Тахина [также называли Тахифа, Тахфа ал-Гифари, что более вероятно], ‘Ибад б. Халид ал-Гифари, Джа‘ил б. Сирака, Ирбад б. Сарийа, ‘Омар б. ‘Ауф, ‘Абдаллах б. Муфгил, Абу Хурейра, Асила б. ал-Аска‘» (Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 235–264).

[1414] Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 256.

[1415] Там же. С. 255.

[1416] См. Ибн ан-Наджжар. Ад-дурра ас-самина. С. 71–72; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 2. С. 455.

[1417] См. Неизв. автор (Маджхул). Фи сират ар-расул. Л. 7.

[1418] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 2. С. 456.

[1419] См. Ибн Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 73–74; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1 С. 36.

[1420] См. Неизв. автор (Маджхул). Фи сират ар-расул. Л. 7; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 2. С. 454.

[1421] См. Ибн Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 73–74.

[1422] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 255–256; Ибн ан-Наджжар. Ал-Исаба. С. 71–73.

[1423] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 206.

[1424] См. Ал-Бухари. Ас-Сахих. Т. 3. С. 46.

[1425] Талха, он же Ибн ‘Абдаллах б. ‘Осман б. ‘ Амр ал-Карши ат-Тайми, один из десяти провозвестников рая и тех восьми, которые первыми приняли ислам. Он умер в 36 / 657 г. в возрасте шестидесяти четырёх лет (Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 229).

[1426] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 2. С. 453.

[1427] Говорили, что Посланник различал среди людей ас-суффы своих сподвижников-асхабов, и они ужинали с ним, пока Аллах Всевышний не принёс благосостояние (Ибн Сад. Ат-Табакат. Т. 1. С. 255).

[1428] См. Неизв. автор. Фи сират ар-расул. Л. 7.

[1429] Вот кто ещё считался людьми ас-суффы, помимо тех, о ком уже говорилось: Асма б. Хариса б. Са‘ид ал-Аслами, Аус ас-Сакафи, Билал б. Рибах маула Абу Бекра ас-Сиддика, Саубан маула Посланника, Джабир б. Хамил ал-Ашджа‘и, ал-Асфа‘ ал-Кубра, Джархад б. Хувайлид ал-Аслами, ал-

[1430] Хотелось бы указать на то, что Ибн Са‘д и Ибн Хад-жар ничего не говорили о возложении гроздей свежих фиников в мечети. Мы предполагаем, что в рассказе об этом говорится для того, чтобы подчеркнуть, что среди асхабов, о которых упоминают Ибн Са‘д или Ибн Хаджар, не было кого-либо с таким именем, за исключением Мухаммада б. Муслимы ал-Ансари, родившегося за двадцать два года до пророческой миссии (Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 3. С. 443–45; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 383–384). Слово ал-кинв (мн.ч. акна) означает «кисть», «гроздь», в том числе свежих фиников.

[1431] См. Ибн Сад. Там же. Т. 1. С. 332.

[1432] Дом Са‘да б. Хайсамы был к югу от мечети Куба’ и примыкал к её стене с южной стороны. Там также был по соседству дом Кулсум б. ал-Хадам. Дома давно разрушились, и Министерство знаний Саудовской Аравии (Визарат ал-ма‘ариф) построило на их месте начальную школу для мальчиков (Ад-Дийарбакри. Та’рих ал-хамис Т. 1. С. 336; Ал-Фирваз Ал-Маганим. С 327; Абд ал-Куддус. С. 25–27).

[1433] См. Ибн. Сад. Ат-Табакат. Т. 3. С. 404, 407–418.

[1434] Там же. С. 392, 393, 405 [и далее].

[1435] Там же. Т. 1. С. 329.

[1436] Там же. С. 331.

[1437] Рамла Бинт ал-Харис (полное имя: Рамла бинт ал-Харис б. Са‘лаба б. ал-Харс б. Зубейд ал-Ансарийа ан-Наджжарийа) рассказывает о присяге. Её муж – М‘уазз б. ал-Харис б. Рифа‘а.

[1438] См. Ал-Хузаи. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л. 193; Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 1. С. 445–460.

[1439] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 45–460.

[1440] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С.721; Ат-Табари. Та’рих. Т. 2. С. 488.

[1441] См. Ибн, Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 497.

[1442] Рассказывают что Посланник (с) сказал: «Для мусульманина нет милостыни ни в его рабе, ни в его лошади» (Малик. Ал-Маута’. Т. 1. С. 277).

[1443] Рассказывают, что ‘Амир, маула Абу-л-Лахма, сказал: «Я был мамлюком, и Пророк (с) спросил: “Подтверждаешь ли ты чем-нибудь имущество маула?” Он сказал: “Да, и плата между вами”» (Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 38).

[1444] Там же. С. 434–435.

[1445] Имеются и другие свидетельства. Рассказывают о приходе нескольких рабов к Посланнику (с), которые жаловались на притеснение своих хозяев, и Посланник (с) отпустил их на свободу (Там же. С. 551).

[1446] См. Ал-Исфахани. Ал-Агани. Т. 1. С. 52.

[1447] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 648.

[1448] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 13; Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (коммент. «Китаб ал-исаба». Т. 1). С. 97–98.

[1449] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1.С. 497.

[1450] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 497.

[1451] Там же. С. 407.

[1452] Там же. Т. 3. С. 46.

[1453] Там же. С. 615.

[1454] Там же. Т. 2. С. 368–369.

[1455] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 497–498.

[1456] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 666–667.