Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Пастухи обычно брали известную плату за выполнение этой функции от владельца скота[1679]. Что касается всадников, асхабов, объединённых вместе на пути к Аллаху, то очевидно, что обязанность пасти лошадей выполнялась ими по очереди, без взимания за это платы[1680].

Ситуация в Медине и постоянное участие мужчин в набегах и военных походах делали необходимым создание специальной организации для защиты Медины[1681] [1682]. Эта организация была известна под названием стража Медины1682. В её составе в большинстве своём были молодые люди, достигшие пятнадцати лет[1683]. Необходимость безопасности во время набегов требовала также наличия [специальных] мужчин, которые должны были находиться при всадниках во время боя, чтобы защищать их[1684]. У Посланника (с) было некоторое количество человек, которые по очереди выполняли его защиту, стоя при его дверях в течение всей ночи как во время мира[1685], так и во время войны[1686]. Некоторых из них называли «стражами»[1687]или «стражами Пророка»[1688] (с).

Рассказывают, что среди людей Медины было несколько мужчин, обладающих полными знаниями о маршрутах и природных условиях некоторых районов вокруг Медины и в целом на Аравийском полуострове. К ним обращались за помощью как к проводникам и экспертам, знающим и сведущим о наиболее предпочтительных путях и самых здоровых и чистых по воздуху районах[1689].

Что касается профессии секретаря, то её выполняло небольшое количество людей из асхабов, так как среди них было мало тех, кто знал это дело. Но, судя по наблюдениям, в большинстве случаев секретари были из мухаджиров, многие из которых хорошо знали секретарское дело ещё в период джахилийи и продолжали делать это и во времена ислама[1690]. Хотя это не означает, что отсутствовали секретари из ансаров. Они были хорошими знатоками секретарского дела и писали для Посланника, (с) – как, например, ‘Абдалла б. Раваха и Абу б. Ка‘б[1691] и другие. У Пророка (с) была группа секретарей, задачей которых было записывать религиозное откровение (Коран), наряду с перепиской между людьми по делам кредитования, договоров и совместных операций[1692]. Они писали, как правило, на пальмовых листьях (ветвях – араб. ‘асиб, мн.ч. ‘усуб), листках из кожи (араб. рук‘а, мн.ч. рика), костях (араб. ‘азм, мн.ч. ‘изам)[1693]. Были и другие должности или профессии, известные в Медине в эпоху Посланника (с), как, например, сборщик податей (ал-мустауфи). Это человек, которого имам посылал получать деньги от правителей, добывать их и передавать Посланнику (с)[1694]. Также были распространены такие профессии, как казначей (сахиббайт ал-мал)[1695], хариса (пишется с эмфатическим ^ [сад]), который охранял свежие финики на пальме[1696].

Среди профессий, связанных с мечетью, помимо должности имама была ещё должность муэдзина. К числу известных муэдзинов в Медине в эпоху Посланника (с) относились Билал б. Раббах, Ибн Умм Мактум, который был слепым, Са‘д ал-Кирз, мау-ла одного из ансаров. Он был муэдзином в мечети Куба’[1697].

В эпоху Посланника (с) медицина также пользовалась вниманием в обществе Медины. Это подтверждается и тем, что многие из её жителей стремились получить знания в каких-либо областях медицины и прилагали усилия, чтобы познать её тайны[1698]. Среди тех, кто профессионально занимался медициной в Медине, был ал-Харис б. Калада ас-Сакафи[1699]. Он изучал медицину в Персии и Йемене, получил там практику и изучил лекарства[1700]. Асхабы в случае болезни отправлялись к нему и называли его врачом арабов[1701]. Рассказывают, что Асма’ бинт ‘Амис занималась врачеванием и назначала лекарства для людей[1702]. Она приобрела свои медицинские познания в Эфиопии[1703]. Некоторые женщины, сподвижницы Мухаммада (с), также практиковали профессию врачей, лекарей. В связи с этим рассказывают, что у одной женщины, которая приняла ислам и которую называли «помощница» (рафида), была палатка в мечети Пророка (с), в которой она ходила за ранеными и считала себя на службе у тех мусульман, кто пережил потери[1704].

В эпоху Посланника (с) некоторые жители Медины практиковали профессии, обладавшие меньшей значимостью и престижем среди мусульман, например, профессия брадобрея (парикмахера, хаджжам)[1705], который в большинстве случаев занимался кровопусканием[1706], также профессия резчика мяса (джаззар)[1707], которого иногда называли мясник (лаххам)[1708]. Мясник (лаххам) в большинстве случаев – продавец мяса[1709], которое продавали на рынке[1710]. К числу таких профессий также относилась профессия булочника или пекаря (хаббаз)[1711]. Рассказывают, что как-то раз Посланник (с), проходя мимо одного из пекарей, сказал: «Смотри, чтобы мука была хорошо раскатана!»[1712] Некоторые из них имели профессию повара[1713], портного[1714], могильщика (копателя могил)[1715], которого обычно называли наббаш[1716]. Среди жителей Медины были водоносы (сакка). Они носили воду для людей на спине[1717] или на верблюдах[1718]. Иногда они нанимались вытаскивать ведром воду из колодца на условиях – финик за ведро[1719].

Некоторые женщины также занимались профессиональной деятельностью, которая согласовывалась с традициями общества и соответствовала природе женщин и их склонностям. Среди женщин Медины в то время были горничные (камеристки, машшата – от араб. машшата – «расчёсывать волосы»), повивальные бабки (акушерки, кабила), кормилицы (мурдиО)[1720]. Говорили: «Среди тех, кто подметал пол в Мечети Пророка или подбирал сор, ветки, были “чёрные” женщины или молодые люди». Рассказчики по этому поводу говорят разное[1721].

Что касается деятельности в области ремёсел и ремесленного производства в целом, то она была прекрасно развита в Медине и выполняла свою задачу – обеспечивать и удовлетворять потребности людей. В особенности это касалось тех её видов, которые опирались на производство разных изделий из пальмы, например, изготовление корзин, циновок и других изделий из пальмовых листьев (хус)[1722]. Человек, занимающийся таким делом, назывался ал-хаввас[1723]. Наряду с этим, они сучили верёвки из волоса и волокна[1724]. Также существовали виды ремесленного производства, связанные с ковкой и плавкой металлов для изготовления украшений и оружия, например, монеты, копья, мечи и подобное им[1725]. Ювелиры, по-видимому, изготовляли некоторые искусственные части человеческого тела, например, нос из серебра или золота[1726].

Профессия ювелира не пользовалась большим уважением в мединском обществе, возможно, потому, что в его работе было много обмана и продажности. Ею преимущественно занимались слои населения, занимавшие более низкое положение, как иудеи[1727]. В то же время профессия кузнеца была почётна. Поэтому Посланник (с), когда его сыну Ибрагиму понадобилась кормилица, не преминул передать его Умм Йусуф (т. е. матери Йусуфа), жене мединского кузнеца, о котором говорили: «Абу Йусуф (досл.: отец Йусуфа), кузнец ансаров[1728] и который занимался в своём доме кузнечным делом»[1729].

Замечено, что те, кто занимался кузнечным делом, были все из рабов или маула[1730]. Они делали мечи и закаляли их[1731], также изготовляли оружие, сельскохозяйственные инструменты, например, кетмени, лемехи (для плуга), лопаты[1732]. Их работа в Йасрибе демонстрировала высокий уровень ремесленного производства[1733].

В Медине было известно ткацкое дело, однако оно практиковалось в очень узкой области, им занимались женщины в своих домах[1734]. Рассказывали, что в Медине не было ткача, но к ним привозили готовые ткани и одежду из Йемена, Сирии и других стран, они их продавали и сами носили[1735].

Среди множества ремёсел, известных в Медине, было также и плотницкое дело[1736]. Они изготовляли деревянные стулья, ножки[1737]. Практиковалось также дубильное дело[1738]. Было развито строительное дело[1739], которое основывалось на многих профессиональных знаниях и умениях: мастерстве месить глину и делать разные виды кирпичей – либн или туб[1740], а также в дополнение к этому – искусстве делать чертежи, знать правила закладки фундамента, особенностей кладки кирпичей[1741].

Из того, что было сказано ранее, можно увидеть, что Медина обладала большими эффективными возможностями в областях ремесленного производства как в период до хиджры, так и после неё. Усилия всего её населения – от верхушки до маула и рабов – объединялись в [общей] усердной работе, не смотря на все трудности и занимавшие их военные дела, которые требовали от них необходимости защищать себя и искать наиболее достойные пути для благородной жизни, впоследствии после хиджры побуждали их выполнять задачу распространения ислама, что включало: знания, принципы, ценности, новые (развитые) и более возвышенные обычаи.

Раздел 3

Общество Медины в научной и культурной областях в эпоху Пророка Мухаммада

Введение

Для придания законченности нашему исследованию необходимо осветить некоторые явления научных и культурных сторон жизни, огромная важность которых нам известна и способствует пониманию характера мединского общества. Касаясь некоторых из этих сторон, постараемся пойти по более краткому пути, ограничив тему и сосредоточившись на наиболее важных моментах. Чтобы добиться максимальной эффективности и выполнить поставленную нами задачу, ограничимся обзором взглядов на общую природу заинтересованности мединского общества в знаниях и культуре и того, как эта заинтересованность реализуется и подвергается воздействию. Постараемся сделать это, не вдаваясь в подробности, которые выходят за пределы основного направления нашей темы. Мы глубоко верим, что вопрос состояния знаний и культуры в Медине в эпоху Посланника (с) является сам по себе важной темой, заслуживающей отдельно подробного и специального изучения, и благодаря этому надеемся, что он будет в центре внимания исследователей этой области в ближайшее время.

1. Образование

После того как был ниспослан благородный Коран, ислам, прежде всего, стал заботиться о знании и о том, чтобы побудить людей к его поиску[1742]. Посланник (с) когда распространился ислам среди жителей Медины после ‘Акабы, очень хотел послать к ним Мус‘аба б. ‘Умайра б. Хашима и приказал ему руководить чтением Корана, обучать их исламу и помогать им в вере[1743]. О внимании ислама к знанию и обучению свидетельствуют слова Всевышнего Аллаха, которые он сказал, когда рассказывал о своём благоденствии своим созданиям: «Также мы послали для вас Посланника из вашей среды; он читает вам Наши знамения, и очищает вас, и обучает вас писанию и мудрости, и обучает вас тому, чего вы не знали раньше»[1744]. Всевышний сказал: «Возвышает Аллах тех из вас, которые уверовали, и тех, кому дано знание на разные степени. Аллах сведущ в том, что вы делаете!»[1745]

Желание распространять знание и чтение между асхабами (сподвижниками) в Медине потребовало, чтобы Посланник (с) приказал одному из асхабов приветствовать каждого нового мухаджира, снабжая его провизией и обучая его[1746]. Посланник (с) был первым учителем среди асхабов, он сидел в мечети, среди своих сотоварищей, отвечая на их вопросы и обучая их делам веры[1747]. Он говорил: «Если кого спросили о знании и он утаил это, то обуздает его Аллах уздой огня в День Воскрешения»[1748].

Среди асхабов были те, кто брал на себя заботу об обучении мухаджиров по собственному побуждению и [по своему] выбору[1749].

Здесь достойно упоминания, что в получении знаний не было проигнорировано право женщин. Для женщин был особый день, в который они приобретали знания о вере от Посланника Аллаха (с)[1750]. Также по приказу Посланника Аллаха (с) они обучались в домах[1751]. Рассказывали об учительницах, которые обучали женщин письму. Это аш-Шифа’ бинт ‘Абдалах б. ‘Абд аш Шамс ал-Адвийа и Умм Сулейман б. Аби Хасма[1752].

Из сказанного ранее мы можем заключить, что все мусульмане брали на себя всеобщую ответственность за обучение. По этому поводу также напоминают, что Посланник (с) однажды читал проповедь среди людей и воздал группам мусульман хвалу за доброе дело. Однако он не высказал благодарности их общине в Медине потому, что они не учились и не обучали своих соседей – кочевых арабов, которые останавливались у них[1753]. Самым лучшим временем для мусульман, чтобы учиться у Посланника (с) и изучать Коран были собрания в мечети[1754]. Поэтому женщины очень стремились присутствовать на утренней молитве вместе с общиной в пророческой мечети, чтобы не упустить возможности получить знания от Посланника (с). Они выходили под покровом тьмы, завернувшись в свои плащи, незамеченные в предрассветном сумраке[1755].

Что касается обучения, то асхабы поняли, что люди, занимающиеся каким-либо делом и практикующие какую-либо профессию, не могли быть неразлучны с Посланником (с) и поэтому задавали вопросы тем из своих братьев асхабов, которые не расставались с ним и рассказывали им обо всём, что изучили[1756].

Основой обучения был благородный Коран, поскольку он заключал в себе то, что нужно для обучения исламу и что организовывало жизнь мусульман в делах веры и в земной жизни. По этому поводу рассказывали, что некоторые читали его за три ночи, а некоторые могли завершить его чтение за день и ночь[1757]. Читающие Коран договорились изучать и заучивать его[1758], их интересовало умение читать Коран и толковать его смыслы[1759]. Также некоторые из них занимались собиранием текстов Корана в эпоху Посланника (с), как, например, ‘Ибадат б. ас-Самит ал-Хазраджи, который также объяснял людям особенности Корана[1760]. Самые достойные в духовном руководстве обучали чтению книги Аллаха[1761].

Некоторые мужчины среди асхабов славились обширностью своих знаний, например, Абу б. Ка‘б ан-Наджжари. Пророк (с) говорил ему: «Да будет твоё знание полезно, Абу Мунзир!»[1762] Он был первым, кто писал Пророку (с). ‘Омар б. Хаттаб опирался на его знания, спрашивая о бедах, и обращался к нему, как к судье, в затруднительных случаях[1763].

Рассказывают, что у некоторых мусульман в Медине в эпоху Посланника (с) были хорошие знания в области генеалогии и истории. Например, Абу Бакр ас-Сиддик считался самым осведомлённым в области родственных связей курайшитов и остальных арабов. Также этими вопросами интересовались ‘Укайл б. Абу Талиб[1764], Са‘д б. Мас‘уд ас-Сакафи и другие[1765]. Из рассказов, относящихся к этой сфере, известно, что ‘Укайл б. Аби Талиб знал о родстве курайшитов и об их подвигах и недостатках. Люди могли узнавать об этом в мечети Медины[1766]. Вместе с тем, спрос на это знание не был большим. В описаниях говорилось, что от [этого] знания не было пользы, а невежество не причиняло вреда[1767].

В дополнение к тому, что рассказывалось, добавим, что у мусульман была большая заинтересованность в обучении плаванию, метанию стрел и верховой езде[1768].

2. Роль поэзии в распространении призыва [к исламу]

Поэтическое слово и поэты нашли отражение в благородном Коране в ряде тем, большая часть которых была ответом на ложные подозрения, распространявшиеся неверующими, которых ослепляло красноречие Корана и гармония его речи. Его рассматривали как разновидность поэзии[1769]. Ислам определил моральную сторону роли поэзии и поэтов в борьбе против притеснителей и врагов мусульман. В то же время ислам боролся с системой взглядов заблуждающихся и теми, кто следовал за ними[1770], так как в их методе скрыты необузданные волнения и усыпляющие мечты, которые отвлекали их обладателей от действия[1771]. Рассказывают, что Посланник (с) сказал Малику б. ‘Амиру ас-Салме, который был поэтом: «Если для тебя неизбежно слагать стихи, то воспевай свою женщину и хвали свою верховую верблюдицу»[1772].

[1679] Там же. Т. 3. С. 510.

[1680] См. Ал-Хуза‘и. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л.135.

[1681] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 80.

[1682] Там же.

[1683] Там же. Т. 3. С. 80.

[1684] Там же. Т. 1. С. 73, Т. 3. С. 25.

[1685] Там же. Т. 2. С. 64, 175.

[1686] См. Ал-Макризи. Имта‘ ал-исма‘. Т. 1. С. 229.

[1687] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 194.

[1688] Ибн Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 56; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. [Страницы не указаны].

[1689] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 391, Т. 2. С. 21, Т. 3. С. 425, 541.

[1690] Напомним сообщения из этих книг: «Джухам б. ас-Салт из Бану ‘Абд ал-Мутталиб был из курайшитов, он обучал каллиграфии в эпоху джахилийи. Он и аз-Зубайр б. ал-Аввам записывали средства, предназначенные для милостыни. Среди них был и ал-‘Алла’ б. ‘Акаба и ал-Аркам. Рассказывали, что они записывали долговые обязательства людей, договоры и бумаги о торговых отношениях. К ним относились также писатели Ханзала б. ар-Раби‘ б. Сайфи ат-Тамими. О нём говорили: “Писатель Ханзала”» (Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 255–560, 360, Т. 2. С. 498; Ал-Азами Мухаммад Мустафа. Ат-Тахкик. С. 37, 42, 57 [и далее]).

[1691] ИбнХаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 19; Т. 2. С. 306.

[1692] Среди них был Абу б. Ка‘б ал-Ансари, который считается первым, кто записывал за Посланником (с) (См. Ан-Навави. Тахзиб. Т. 1. С. 108, 109; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 19). К ним также относился Зейд б. Сабит ал-Ансари. Он записывал Откровение (Коран), также писал корреспонденции к людям и обязывал сподвижников-сахабов записывать откровение (см. Ан-Навави. Тахзиб. Т. 1. С. 200–201; Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб. Т. 1. С. 51. Ал-А‘зами Мухаммад Мустафа. Ат-Тахкик. С. 60–63), также к записи Книги откровения были причастны ‘Абдаллах б. Са‘д б. Сарах ал-Амириал-Карш (См. Ибн, ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб. С. 51; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 317), также Му‘авийа б. Аби Суфйан из Бану ‘Уммайа, который принял ислам после победы в Мекке (См. Ан-Навави. Тахзиб. Т. 2. С. 102).

[1693] А л – ‘ У с у б (ед.ч. ‘асиб) – ровная и тонкая пальмовая ветвь, с которой содрали листья (Ибн Саййида. Т. 1. С. 313). Ар-Руку‘ (ед. ч. рук‘а) – лист из кожи, на котором пишут (Аз-Замахшари. Ал-джибал ва-л-амакина ва-л-мийах. С. 245).

[1694] См. Ал-Хуза‘и. Ад-Далалат ас-сам‘ийа. Л. 168.

[1695] Там же. Л. 169.

[1696] Там же. Л. 162.

[1697] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 165, Т. 2. С. 9; Ал-Хуза‘и. Указ. соч. Л. 31–32.

[1698] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 288.

[1699] См. Ибн Джалджал. Ат-Табакат ал– атибба’. Ва ал– хука-ма’. С. 54; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 688.

[1700] См. Ибн Джалджал. Указ. соч. С. 54.

[1701] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 288.

[1702] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 2. С. 236.

[1703] См. Ибн Са‘д.'Там же. Асма’ бинт ‘Амис – это Асма’ бинт ‘Амис б. Са‘д б. ал-Харис б. Тайим б. Ка‘б б. Малик ал-Хасмийа. Она была сестрой Маймуны бинт ал-Харис, супруги Посланника (с) по линии матери. Она вместе со своим мужем

[1704] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 720. Рассказывали, что во время битвы Ухуд (тогда ещё не носили хиджаб) вышла группа женщин, которые несли еду и воду на спине, и они поили раненых и лечили их (Ал-Вакиди. Ал-Мугази. С. 195, 206).

[1705] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 6, 104; Т. 4. С. 68–69.

[1706] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 44, 449.

[1707] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 4. С. 1042; Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 106.

[1708] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 102.

[1709] См. Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 106.

[1710] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 2. С. 488.

[1711] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3.С. 401.

[1712] ИбнХаджар. Там же.

[1713] См. Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 107.

[1714] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 391; Ал-Катани. Там же. С. 60.

[1715] См. Ал-Хуза‘и. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л. 223.

[1716] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 167. Слово наббаш позже употреблялось по отношению к копателям могил с целью грабежа.

[1717] См. Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 104.

[1718] См. ИбнХаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 54, 297–298.

[1719] См. Там же. С. 297–298.

[1720] См. Ал-Хуза‘и. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л. 217, 218.

[1721] Там же. Л. 35.

[1722] См. Ал-Хузаи. Указ. соч. Л. 211; Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 92; Аш-Шариф. Макка ва ал-Мадина. С. 375–376.

[1723] См. Ал-Катани. Указ. соч. Т. 2. С. 92.

[1724] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 491.

[1725] См. Ал-Вакиди. Ал-Мугази. С. 138–400.

[1726] См. Ибн Хаййат. Ат-Табакат. С. 44.

[1727] См. Ал-Вакиди. Ал-Мугази. Т. 1. С. 73–75, 176, 179; Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 63–64.

[1728] См. Ибн Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 38–39; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4С. 98. Ал-Кайн (мн. ч. куйун) – кузнец (См. Ал-Хузаи. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л. 209). Говорят ал-кайн (кузнец), ал-‘абд (раб), ал-кина (народ), ал-джарийа (невольница). Говорят о женщине такаййанат в значении тазаййанат, что значит – «украсила себя» (Аз-Замахшари. Ал-джибал ва-л-амакина ва-л-мийах. С. 531). Ал-кайн (кузнец) – в общем значении ремесленник, а кина – это такой народ, неважно, занимается ли кузнечным делом или другим ремеслом, работница или нет (См. Ал-Асад Насир ад-Дин. Ал-кийан ва ал-гина’ фи ал-аср ал-джахили. С. 20–21).

[1729] Ибн Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 38–39; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 98.

[1730] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 29, 416; Т. 4. С. 98.

[1731] Там же. С. 416; Т. 3. С. 401.

[1732] См. Ал-Вакиди. Ал-Мугази. С. 138. Т. 3. С. 401; Аш-Шариф. Макка ва ал-Мадина. С. 376–377.

[1733] См. Ибн Асир. Усд ал-габа. Также см. Йакут. Му‘джам ал-булдан. Т. 5. С. 430–431); Также говорили: «Мерка ал-масихийа мешала его голове – со стрелой Йасриба или стрелой городов» (Ал-А‘ша. Диван. С. 98).

[1734] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 454; Ал-Бухари. Ас-Сахих. Т. 3. С. 53.

[1735] Ал-Ха‘ик (от хака ас-сауб хаукан, хийакан – «ткать одежду») – ткач. Хийака – ткачество (насджа), ткущий – хаик (от хака и хаввака), женщины-ткачихи – хаваик. Ткацкая мастерская – мухакама (Ал-Фирваз. Ал-Маганим. Т. 3. С. 300).

[1736] В связи с этим рассказывают, что Мина, маула ал-‘Аббаса, дяди Посланника, был одним из тех, кто построил кафедру в мечети Посланника. Рассказывают, что тот, кто начал сооружать кафедру, был Ибрахим ан-Наджжар (плотник). Говорят, что его имя было Бакум, но, возможно, это было его прозвище (См. ИбнАсир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 43; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 1, Т. 3. С. 471; Ибн, ал-Хаджж. Раф‘ ал-хуфа’ ‘ала зат аш-шифа’. Л. 80).

[1737] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 4. С. 70; Ал-Хуза‘и. Ад-Далалат ас-сам‘ийа. Л.115–160.

[1738] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 2. С. 498; Ал-Катани. Указ. соч. Т. 4. С. 50–51.

[1739] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 50–51; Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 333–334.

[1740] См. Ас-Самхуди. Указ. соч. Т. 1. С. 333–334.

[1741] См. Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 75–77.

[1742] Сказал Всевышний: «Читай во имя Господа твоего, который сотворил – сотворил человека из сгустка. Читай! И Господь твой щедрейший, который научил каламом, научил человека тому, чего он не знал. (Коран, 96: 1–5). И в год ниспослания речи Посланника (с): «Кто искал знания, то это было искуплением за то, что прошло» (ИбнХаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 16).

[1743] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 296; Ан-Навави. Тахзиб. Т. 1. С. 214. Т. 2. С. 96.

[1744] Коран, 2: 151.

[1745] Коран, 58: 11.

[1746] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 15, 19; Т. 3. С. 36–37,

[1747] См. Ал-Бухари. Ас-Сахих. Т. 1. С. 19–20.

[1748] Абу Давуд. Ас-Сунан. Т. 3. С. 437.

[1749] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 4. С. 966. Рассказывают, что ‘Ибада б. ас-Самит ал-Хазраджи обучал людей ас-суффы Корану (Ал-Канани. Ат-тартиб ал-идарийа. Т. 1. С. 40).

[1750] См. Ал-Катани. Там же. Т. 2. С. 235.

[1751] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 299.

[1752] Там же. С. 341; Ал-Хузаи. Ад-далалат ас-сам‘ийа. Л. 19–20.

[1753] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 17. Рассказывали, что принадлежавшие к ответвлению ал– ‘ашарийа были из законоведов. У них были грубые соседи из жителей ал-мийах (вод), бедуины. Они поселились среди них, и они не учили их (Ал-Катани. Ат-тартиб ал-идарийа. Т. 1. С. 41).

[1754] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 1. С. 4–5; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 657.

[1755] Ал-Лифа – вид одежды, которым покрывают всё тело. Это может быть киса или что-нибудь другое. В неё заворачиваются или она покрывает всё. Ал-Му рут (ед.ч. мирт) – тонкая лёгкая одежда из шерсти или шёлка, четырёхугольная. Женщины в то время заворачивались и закутывались в неё. Ал-Галас – здесь подразумевается темнота в конце ночи, которая смешивается с сумраком на заре (то есть предрассветный сумрак. См. Х.К. Баранов. Арабско-русский словарь. – Примеч. пер.). См. Малик. Ал-Маута’. Т. 1. С. 4–5; ИбнМанзур. Лисан ал-‘араб. Т. 2. С. 235.

[1756] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 142–143.

[1757] Там же. С. 544; Т. 2. С. 38.

[1758] Там же. Т. 1. [Страницы не указаны].

[1759] См. Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 1. С. 11–29, 35–37.

[1760] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 269.

[1761] См. Ибн Хаййат. Ат-Табакат. С. 119.

[1762] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 20.

[1763] Там же.

[1764] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Инбах ‘ала каба’ил ар-руват. С. 43.

[1765] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 37.

[1766] См. Там же. Т. 2. С. 494.

[1767] См. Ал-Катани. Ат-таратиб ал-идарийа. Т. 2. С. 230.

[1768] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 164.

[1769] См. Коран, 21: 5; 36: 29; 37: 36; 52: 3; 69: 29; А также см. Ал-‘Ани. Сами‘ Макка: Дирасат фи адаб ал-ислами. Багдад, 1395 / 1975. С. 25.

[1770] Сказал Всевышний: «И поэты – за ними следуют заблудшие. Разве ты не видишь, что они по всем долинам бродят и что они говорят то, чего не делают, кроме тех, которые уверовали и творили добрые дела и поминали Аллаха много» (Коран, 26: 224–227).

[1771] См. КатбСаййид. Фи зилал ал-кур’ан. Т. 19. С. 120.

[1772] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С.351.