Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Мы склоняемся к мнению, что основной целью побратимства было желание объединить племена через посредство их отдельных представителей мусульманским братством[1058], которое должно было уменьшить дух племенной гордости и соперничества. То, что в побратимстве не был представлен какой-либо батн или ‘ашира, означает, что целью при этом было непрямое давление на племена и их привычные чувства; это было практическим способом показать, что племенная ‘асабийа утратила своё прежнее значение в новом мусульманском обществе, основанном на любви, сотрудничестве и взаимопожертвовании своих членов[1059]. Поэтому им приходится подчиниться мнению мусульманской общины (уммы) и принять новый образ мыслей, гордиться чем-то более важным. В качестве доказательства обратим внимание на сказанное выше о том, что некоторые бат-ны племени Аус не были представлены в братских союзах – например, Бану Хариса, которые хотя и приняли ислам, но тем не менее крепко держались своих старых традиций и племенной гордости. Они испытывали некоторую антипатию по отношению к Бану ‘Абд ал-Ашхал из-за старой вражды ещё во время Джахилийи[1060]. Это значит, что семья или ‘ашира обязана была уступать умме право решать вопросы, связанные с общественными конфликтами, с борьбой, которая шла между отдельными семьями в Медине, поскольку первая обязанность уммы – удерживать от конфликтов тех, кто в неё входит[1061]. Несомненно, отход от племенного патриотизма или его ослабление должно было заставить племя отказаться и от некоторых обычаев времён Джахилийи, особенно тех, которые считаются приоритетом государства, в частности, племенная защита и покровительство, – обычай, которого племенной дух заставлял придерживаться. Если же влияние самого этого духа ослабнет и утратит ценность, ибо все мусульмане братья, то, следовательно, обесценится и обычай покровительства.

Принцип договора и соседства был правом индивида, который должен был вмешиваться и защищать того, с кем связан узами соседства и договора, в то время как [государственная] власть не имела права помешать ему[1062]. Ведь человек, исполняющий долг покровителя, по обычаю обязан выполнять все условия договора о покровительстве, иначе он будет опозорен, даже если тот, кому он покровительствует, иной с ним веры[1063].

Известно, что племена Курайш и Хазрадж издавна связаны торговыми[1064] и политическими[1065] отношениями. Кроме того, между ними имелись и родственные связи[1066]. Побратимство, которое объединило многих курайшитов и хазраджитов, несомненно, укрепило эти связи[1067]. Это должно было в будущем предотвратить любую попытку возродить в их среде принцип племенного покровительства.

Закон Медины, известный под именем Сахифа[1068], утвердил идею главенства государства, а не племени. Отдельные его статьи гласили, что сообщество мусульман отличается от племенного сообщества: это община (умма) единая[1069]. Сахифа предписывала, что люди должны быть верны только государству, которому принадлежит верховная власть. Поэтому верующий не имеет права поддерживать язычника против верующего; ему также не разрешается оказывать поддержку преступникам и предоставлять им убежище; имущество курайшитов и они сами не должны находиться под покровительством многобожников, которые заступались бы за них перед мусульманами[1070]. В Сахифе также разъяснялось, что управление делами людей в Медине принадлежит Богу и Мухаммаду, Посланнику Божьему (с)[1071].

Отсюда мы можем видеть, что Пророк (с) планировал действия, целью которых являлось ослабить чувство ‘асабийи: в частности, установление принципа мусульманского братства. Это было подготовкой к построению нового общества, которое объединяла бы вера, а не родственные связи и племенная ‘асабийа[1072]. Он также готовил путь для создания государства в привычном смысле этого понятия, с опорой на сильный аппарат управления, имеющий власть и свободу действий.

Объединение людей, связанных кровным родством

Это организация, объединяющая несколько батнов и ‘ашир, относящихся к одному племени, например, батны племени Курайш или племени Аус и Хазрадж, под одним знаменем (райа) в рамках кровных связей. В связи с этим следует подчеркнуть, что гордость заслугами в вере, а также привязанность к близким и кровным родственникам не порицались в среде мусульман Медины, в отличие от племенной ‘асабийи. Поэтому пророк (с) не опроверг слова Сафийи бинт Хуйайй б. Ахтаб, сказанные ею, когда она узнала, что две другие жены Пророка (с) заявили: «Мы благороднее для Посланника Божьего, чем она. Мы его жены и двоюродные сёстры!» Са-фийя ответила: «Как вы можете быть лучше меня, если мой муж – Мухаммад, мой отец – Харун, а мой дядя – Муса?!»[1073] Природа связи между кровными родственниками разъяснена и в Коране, где указано, что они ближе друг к другу, чем другие[1074].

По-видимому, эта организация начала складываться, когда Пророк (с) приказал возместить двум сиротам из Бану Ганам б. Наджжар стоимость верблюжьего загона, отдав им участок с пальмовыми деревьями на земле Бану Байада, а не Бану Ганам: можно заметить в этом деле некоторую заботу о родственных связях, т. к. и те и другие были батнами племени Хазрадж[1075]. Из этого можно сделать вывод о наличии желания объединить все батны одного племени под одним знаменем, в особенности это заметно в военной организации Пророка (с) в битве при Бадре. В тот день было всего два знамени, в одном из них – батны1 Хазрадж, и оно известно под названием «знамя ансаров». В другом находились батны/, племени Курайш и их союзники, а также присоединившиеся к ним мухаджиры[1076]. А ещё передают, что у Пророка (с) во всех сражениях было два знамени: знамя мухаджиров под командованием ‘Али и знамя ансаров под командованием Са‘да б. ‘Убады[1077]. Иногда он устраивал отдельное знамя (лива) из батнов племени Аус, и ещё одно лива’ из племени Хазрадж. Об этом упоминал ал-Балазури, который писал, что лива’ Посланника Божьего в битве при Бадре – вместе с Мус‘абом б. ‘Умайром, лива’ племени Аус – под командой Са‘да б. Му‘аза, а хазраджитами командовал ал-Хубаб б. ал-Мунзир[1078]. Из этих рассказов очевидно, что Пророк (с) менял руководителей и состав военных формирований несколько раз во время одной и той же битвы, смотря по обстоятельствам и состоянию дел[1079].

Объединение людей, связанных родством, не ограничивалось только курайшитами и ансарами – а они составляли большинство жителей Медины – но включало в себя все арабские племена. Во многих случаях, когда Пророк (с) назначал людей в военные отряды или поручал им должность ‘амиля, он учитывал родственные отношения и связи[1080]. Примерами этого являются отряды аздитов или аш‘аритов[1081] и назначение одного ‘амиля для [батнов] Мурад, Мазхидж и Зубайд[1082]. А в день битвы при Ухуде Пророк (с) сформировал три знамени (лива’): ауситы под командованием Усайда б. Худайра, хазраджиты под командованием ал-Хубаба б. ал-Мунзира и мухаджиры, которых возглавлял ‘Али б. Аби Талиб[1083], а по другим сведениям – Мус‘аб б. ‘Умайр б. Хашим[1084].

Из вышеизложенного мы видим, что Пророк (с) старался объединять все батны одного племени или тех, кто связан с этим племенем отношениями союзничества или клиентелы, в воинское подразделение под одним знаменем. Например, мухаджиры, большинство из которых принадлежало к племени Курайш, его союзникам и клиентам, или ансары, принадлежавшие к племенам Аус и Хазрадж. В силу влияния некоторых политических обстоятельств в некоторых военных походах они разделялись на два подразделения, как в битве при Ухуде, когда обстоятельства не благоприятствовали объединению этих двух племён (Аус и Хазрадж), поскольку в тот момент часть племени Хазрадж под командованием ‘Абдаллаха б. Убаййи ал-Хазраджа отделилась от мусульман[1085].

Общее объединение мусульман

Это означает объединение всех племён в рамках единой военной и социальной организации, под одним знаменем. Выше, в разделе об объединении на основе кровного родства мы говорили о том, что существовала тенденция к объединению под одним знаменем батнов, связанных кровным родством или свойством. Это может считаться одним из переходных этапов осуществляемых Пророком (с) преобразований внутри племён, цель которого как раз и заключается в объединении всех племён на основе братства и общей религии – ислама.

Можно сказать, что воплощение этой идеи в жизнь или, во всяком случае, её практическое испытание началось в битве при Ухуде, когда Пророк (с) объединил три войсковых соединения мусульман[1086] в одно, известное как знамя мусульман[1087]. Позднее, как указывают исторические сочинения, предпринимались и другие практические шаги, цель которых – сплотить племенные группы в единое войско. Так, племя Ахмас прибыло к Пророку (с) числом более пятисот, а с ними – две сотни кайситов; они собрались у Пророка (с), а он отправил с ними триста ансаров и арабов из других племён. Они нанесли поражение племени Хас‘ам в Йемене[1088]. А в день Хайбар также было одно знамя, – знамя мусульман, которое по очереди несли несколько асхабов[1089]. Вполне вероятно также, что и в день, когда Пророк (с) вступил в Мекку, знамя было только одно, поскольку он сам находился во главе мусульман[1090]. Однако мусульман было много[1091], и это вызвало необходимость переформирования общего строя, и тогда Пророк (с) разделил их на два знамени, одно из которых вручил Наджийе б. ал-А‘джаму, а второе – Бурайде б. ал-Хасибу[1092]. Под этим знаменем (или двумя объединёнными знамёнами) в день завоевания Мекки собрались различные племена, батны и отряды каждый со своим знаменем[1093]. Как уже было указано ранее, формирование боевых отрядов зависело от обстоятельств. Поэтому мы видим, что Пророк (с), когда вознамерился вступить в Мекку, разделил своё войско и приказал аз-Зубайру б. ал-‘Авваму с частью людей войти через Кудайй, а Са‘д б. ‘Убада получил приказ войти с частью войска через Када’(Кудайй и Када’ – горные проходы, ведущие в Мекку. – Пер.)[1094].

Из всего вышеизложенного ясно, каковы были основные тенденции, нацеленные на организацию общины (джама‘а), которая являлась второй стадией преобразований среди арабских племён Медины. Мы проследили, каковы были средства, с помощью которых племена постепенно подводились к конечной цели: принятию общинной организации, которая объединила несколько племён под одним знаменем и командованием во время военных походов. Важный вывод, который можно сделать из изучения организации общины, таков: Пророк (с) хорошо понимал, насколько сложно бороться с племенной ‘аса-бийей и пытаться изменить характер людей за короткий срок. Поэтому он прибегнул к вышеуказанным средствам и всегда использовал гибкий подход во взаимоотношениях с племенами.

Дух ‘асабийи был столь силён в сердцах племён, уже принявших ислам, что один из асхабов (Зайд б. ‘Умайр ал-Кинди) как-то раз обнаружил внутреннюю борьбу между религиозным долгом и племенными традициями, происходившую в нём, спросив Пророка (с): «Должен ли я ревновать свой народ?» Пророк (с) ответил: «В исламе этого нет. Гордость своим племенем, как в Джахилийи, ушла, все мусульмане – братья!»[1095] Отсюда мы видим, что главная цель организации общины – ослабление племенной ‘аса-бийи. Поэтому для мусульман была устроена соборная мечеть, называвшаяся Мединской, затем между представителями разных племён были заключены братские союзы, поначалу превосходившие важностью даже кровное братство, так как брат в Боге имел преимущественное перед кровными родственниками право наследования после смерти другого брата. В плане военной организации руководство батонами, связанными между собой кровным родством или свойством, объединялось под одним знаменем – знаменем мусульман, а их соревнование друг с другом и гордость были связаны с верой и благом ислама и мусульман[1096]. Именно религиозные заслуги стали поводом для гордости племён, и собираясь вместе, они гордились тем, что о них говорили: «Они и в этой жизни, и в будущей больше всех преданы Богу»[1097].

‘Асабийа как любовь к родной земле

Суть этой реформы сводилась к тому, чтобы сделать объектом ‘асабийи любовь к родной земле. Это высшая, наиболее зрелая стадия племенных преобразований в мединском обществе; её задача – постепенно направить арабские племена к отказу от племенной ‘асабийи (как мы описали в предыдущих параграфах) и в конечном итоге направить энергию ‘асабийи на более важные и возвышенные цели. Такими целями были: любовь к родной земле и гордость за всех, кто на ней живёт, привязанность к родному городу, который с появлением ислама стал объединять различные племена и роды – как было не только в Медине[1098], но и в Куфе, и в Басре, где, помимо того, были представители многих вероисповеданий и религий[1099] – жители этих городов стали гордиться знаниями, ценить учёных, факихов и литераторов, живших среди них[1100].

Мы познакомимся с природой этого развития и преобразования в среде племён, которое перенаправило их гордость и доблесть, сделав её объектом не племя, а родную землю или город. Для этого в нашем исследовании будут подробно рассмотрены аспекты этой патриотической реформы, в основе которой лежали ниже излагаемые явления.

Административные и политические шаги, предпринимаемые Пророком (с) и его позиция совершенно бесспорно показывает, что он лучше всех понимал характер арабов и их привязанность к своему племени. Поэтому он в обращении с ними применялся к их характеру, завоёвывал расположение их вождей мягким обхождением и подарками и всегда учитывал при взаимодействии с ними их убеждённость в том, что племенная солидарность связывает людей крепче, чем общая земля, соседство, общее имущество и тому подобное[1101]. Однако в дальнейшем можно заметить, что мусульмане в эпоху Пророка (с) изменили своё отношение к ‘асабийи. Они стали призывать к тому, чтобы земля, родина заняла такое же или более важное место, как привязанность к своему племени. Так, передают, что один из вольноотпущенников Пророка (с) упал с пальмы и умер. Пророк (с) сказал: «Найдите человека с его родины и отдайте ему его наследство»[1102]. В этих словах заключается наставление Пророка (с) о том, сколь велика ценность родной земли, так что земляки даже наследуют друг другу в случае отсутствия у покойного семьи. Так же поступил Пророк (с), и тогда, когда к нему прибыл некий человек из племени Хумайр, который затем умер, и не нашлось у него наследника из мусульман; тогда его наследство отдали человеку, который также был родом из Йемена, из племени Хамдан[1103] (а не, например, из Сирии или Йамамы).

Ещё одно сообщение, приводимое у Ибн Хаджара, также показывает желание Пророка (с), чтобы люди направляли свою любовь и привязанность не на своё племя, а на свою землю или город: «Усайл ал-Гифари прибыл к Пророку (с) из Мекки, и ‘А’иша спросила его: “Как там Мекка?” Он ответил: “Её окрестности зеленеют, долина её бела, душистый тростник зацвёл, и повсюду мир”. Пророк (с) сказал: “Достаточно, Усайл, не огорчай нас больше”»[1104]. Отсюда мы видим: Пророк (с) печалился не потому, что расстался со своим племенем, курайшитами, а потому, что был далёк от долины Мекки, её зелени и тростника, ибо там прошла его юность.

В сочинениях мусульманских историков исследователь может найти указания, свидетельствующие о том, что Пророк (с) стремился, чтобы при упоминании племени оно всегда связывалось бы с той местностью или городом, где обитают: «жители Куба’»[1105], «жители Медины»[1106], «жители Мекки», «жители Та’ифа»[1107].

Во время жизни Пророка (с) не практиковалось назначение правителей для населённых мусульманами областей (разве что очень ограниченно). ‘Амилей обычно назначали над племенами, учитывая родство между племенами в случае, если их было несколько[1108]. Практика назначения наместников над областями началась с назначения наместника Пресветлой Медины на тот период, когда Пророк (с) отправлялся в военный поход[1109]. Необходимо было следить за порядком, и для этого Медина была административно разделена на две части, в кадой из которых действовал ‘амил, независимый от другого[1110].

Поскольку территория Йемена была весьма обширной, Пророк (с) назначал ‘ амилей над отдельными её частями: свои ‘ амили были в Забиде и Адене[1111], в Наджран Пророк (с) послал ‘Умару б. Хазма ал-Ансари[1112], а сбором садаки в Сан‘а ведал ал-Мухаджир б. Аби Умаййа ал-Махзуми[1113].

Следует также упомянуть, что выбор ‘амилей для областей, населённых мусульманами, более не подчинялся прежним племенным обычаям, то есть ‘амил не обязательно был одним из членов племени или его союзников. Так, один из тех, кого назначили для управления Мединой, был из племени Гифар[1114]. ‘Амил, собиравший садаку в Сан‘а, был курайшитом[1115]. А в Йемен могли послать наместником человека из племени Джухайна[1116] или Хазрадж[1117]. ‘Амил в Бахрейне был родом из Хадрамаута[1118]. Кроме того, отметим: наместники Йемена или Бахрейна происходили не из той местности, которой управляли: для управления какой-либо частью Йемена больше не назначали йеменца[1119], так же обстояло дело в Бахрейне[1120]. Это можно интерпретировать как превентивную меру, так как данные территории были расположены весьма далеко от Медины, что могло вызвать искушение выйти из-под власти мусульман, если бы наместник нашёл поддержку среди своего народа.

По-видимому, такое явление, как отказ от назначения ‘ амилей, связанных родством с тем племенем, над которым их поставили, или происхождением с местностью, которой они управляли, возникло после того, как в Йемене широко распространились случаи отказа от ислама и выхода из подчинения Медине, как, например, движение ал-‘Анси[1121]. Жители Йемена действительно выразили желание выйти из-под власти Медины и установить независимое правление, когда услышали о кончине Пророка (с) Мухаммада, и неразумные из племени Хамдан завели речи, которые пришлись не по нраву их мудрым соплеменникам[1122]. Затем в 11 г.х. многие йеменцы отпали от ислама[1123]. Вместе с ними в тот год отпали и жители Бахрейна, вместе со своими лидерами заняв враждебную Медине позицию[1124].

В то же время можно заметить, что наместники (‘амили) Мекки и Та’ифа избирались из тех же племён, что и жили там, то есть из племени Курайш и Сакиф[1125]. Возможная причина этого в том, что данные области находились недалеко от центральной власти, кроме того, большая часть предводителей курайшитов и сакифитов – если не все они – составляли заметную часть населения Медины, что делало вероятность отхода жителей этих городов от ислама или их неподчинения власти крайне низкой.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что арабские племена начали постепенно усваивать мысль о своей связи с землёй и с родиной, а племенная ‘асабийа начала ослабевать и проявлялась уже менее остро. Ниже мы увидим, что у жителей Куфы и Басры – а это по большей части были выходцы из Медины и с Аравийкого полуострова, эмигрировавшие во время военных походов – развилась сильная привязанность к новым городам и гордость своими учёными, богословами и литераторами[1126].

Раздел 2

Планировка Медины и места проживания племён в эпоху пророка Мухаммада

1. Градостроительство на территории Медины и описание кварталов ансаров незадолго до хиджры и после неё

Пресветлая Медина – как уже упоминалось ранее – была населена с древности и до того периода, когда Пророк (с) избрал её первым мусульманским городом, в котором появились характерные для ислама элементы городской планировки. Ведь планировка Медины стала тем образцом, которому следовали при планировке укреплённых городов, таких, как Куфа и Басра, которые были населены (вопреки прежнему убеждению) и до того, как стали мусульманскими городами-крепостями[1127].

[1058] См. Arnold. The Preaching oС Islam. P 33.

[1059] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 238.

[1060] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 298.

[1061] в Коране сказано: «Если же у вас тяжба о чём-нибудь, то возлагайте её решение на Аллаха и Посланника» (Коран, 4: 59). См. также: Ю. Вельхаузен. История арабского государства. С. 18.

[1062] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. 308. Arnold. The Preaching oС Islam. P 31–32; Аш-Шариф. Макка ва ал-Мадина. С. 32–34.

[1063] См. Ибн Исхак. Там же.

[1064] Там же; Ат-Табари. Тарих. Т. 2. С. 361.

[1065] См. Ибн Исхак. Там же; Ат-Табари. Тарих. Т. 2. С. 368; Ал-‘Исами. Симт ан-нуджум. Т. 1. С. 311.

[1066] См. Ибн Исхак. Там же; Ибн Кудама. Ал-Истибсар. С. 3.

[1067] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 518–519.

[1068] См. ИбнИсхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 348–351.

[1069] Там же.

[1070] Там же. С. 349–350.

[1071] Там же.

[1072] См. Ю. Вельхаузен. История арабского государства. С. 17; Хасан Ибрахим Хасан. История ислама. Т. 1. С. 104.

[1073] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 4. С. 347.

[1074] «Те, которые уверовали позднее, переселились [в Медину] и боролись вместе с вами [за дело Аллаха], принадлежат к вам. [Однако кровные] родственники ближе друг к другу [по наследованию], согласно Писанию Аллаха» (Коран 8: 75).

[1075] См. Аз-Захаби. Тарих ал-ислам. Т. 1. С. 202.

[1076] См. ИбнИсхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 445.

[1077] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 30, 249.

[1078] См. Ал-Балазури. Ал-Ансаб. Т. 1. С. 293.

[1079] См. Ал-Вакиди. Ал-Магази. Т. 2. С. 800 и далее.

[1080] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С.229. Т. 3. С. 205.

[1081] Там же. С. 229.

[1082] Там же. Т. 3. С. 205.

[1083] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хифа’. С. 81.

[1084] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 586. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 421–422.

[1085] См. Ибн ал-Хаддж. Раф‘ ал-хифа’. С. 81.

[1086] эти три подразделения таковы: лива’ ауситов, лива’ хазраджитов и лива’ мухаджиров (см. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хифа’. С. 81).

[1087] См. Ан-Навави. Тахзиб. Т. 2. С. 96, прим. 1; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 563.

[1088] Там же. С. 256.

[1089] Там же. С. 387.

[1090] См. Ибн Исхак. Сира. Т. 4. С. 859; Ибн Хаджар. Там же.

[1091] Численность войска мусульман в день завоевания Мекки составляла около десяти тысяч человек (см. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 4. С. 851, 859). А в период от завоевания Мекки до завоевания Та’ифа численность войска увеличилась до 12 тысяч человек (см. Ал-Вакиди. Ал-Магази. Т. 3. С. 889; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 49).

[1092] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 541.

[1093] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 4. С. 863.

[1094] Там же. С. 865.

[1095] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 570.

[1096] Передают, что ан-На‘ман б. ‘Иджлан аз-Зураки из ансаров сказал, восхваляя своё племя перед племенем Курайш: – Скажи Курайшитам: «Мы – победители Мекки, и в день Хунайн, и в день всадников при Бадре.

[1097] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 294–295.

[1098] См. Глава 1.

[1099] См. Аз-Зубайди. Общественная и экономическая жизнь Куфы. С. 39; ‘Абд ал-Муним Нафи‘. Политическая жизнь и аспекты цивилизации Ближнего Востока (неопубликованная магистерская диссертация). С. 157.

[1100] См. НафиТам же.

[1101] См. ИбнХаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 404.

[1102] Там же. С. 633.

[1103] Там же. С. 551–552.

[1104] Там же. Т. 1. С. 54.

[1105] Там же. Т. 2. С. 91. Т. 3. С. 25.

[1106] Сказал Господь: «Не следовало жителям Медины и бедуинам из близлежащих степей избегать [участия в походе] Посланника Аллаха (с)» (Коран, 9: 120). Передают со слов Халида б. Халлада, что Пророк сказал: «Кто устрашит жителей Медины, того устрашит Господь» (см. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. C. 404). Ал-Вакиди приводит такие слова Пророка, обращённые к Богу: «Боже, поистине, Ибрахим – твой раб, твой друг и твой пророк, и он молил Тебя за жителей Мекки; я, Мухаммад, твой раб и твой пророк, молю Тебя за жителей Медины, чтобы Ты благословил для них то, что они мерят и вешают, и плоды их» (т. е. то, чем они живут и питаются. – Примеч. пер.). См. Ал-Вакиди. Ал-Магази. 1-е изд. С. 13.

[1107] Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 431. Передают, что Пророк сказал: «Первые, за кого я заступаюсь из своей уммы – это жители Медины, затем жители Мекки, затем жители Та’ифа».

[1108] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 43, 351, 436. Т. 3. С. 352.

[1109] См. Ибн ал-Хаджж. Раф‘ ал-хифа’. С. 73. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 44, 383. Т. 4. С. 70–71.

[1110] Пророк поставил наместника над Мединой на время битвы при Бадре, и ещё одного – над верхней частью Медины (см. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 246).

[1111] Там же. Т. 2. С. 359.

[1112] См. Ибн Кудама. Ал-Истибсар. С. 15.

[1113] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 465.

[1114] Там же. Т. 4. С. 70–71.

[1115] См. Ат-Табари. Тарих. Т. 3. С. 147; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 465.

[1116] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 282.

[1117] См. Ибн Кудама. Ал-Истибсар. С. 15, 29–30. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 427.

[1118] См. Ат-Табари. Тарих. Т. 3. С. 147. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 497–498.

[1119] 1И9 ранее Пророк (с) назначал наместниками в Йемене тех, кто сам был оттуда родом (см. Ат-Табари. Указ. соч. Т. 3. С. 130; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 258–259.

[1120] Вначале Пророк (с) утвердил наместником над Бахрейном Джарида б. ал-Му‘алли после того, как тот изучил фикх в Медине (см. Ат-Табари. Указ. соч. Т. 3. С. 301–305).

[1121] См. Ат-Табари. Указ. соч. Т. 3. С. 147.

[1122] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 488.

[1123] См. Ат-Табари. Тарих. Т. 3. С. 313–316, 323–328.

[1124] Там же. С. 301–313.

[1125] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 451, 460. Т. 3. С. 599.

[1126] См. Нафи‘. Политическая жизнь и аспекты цивилизации Ближнего Востока. С. 157. Аз-Зубайди. Общественная и экономическая жизнь Куфы. С. 29.

[1127] Упоминается, что окрестности Басры и Куфы были административными единицами империи Сасанидов, на этих землях располагались монастыри и деревни (даскаре) (см. Ат-Табари. Тарих. Т. 3. С. 590–591. Т. 4. С. 41). Л. Массиньон пишет об истории Басры в период до мусульманского завоевания: «Её семь древних даскаре были населены, и там располагались постоянные жилища и ранее» (см. Л. Массиньон. Кварталы Куфы и экспликация её плана. 1-е изд. Сайда, 1958. С. 10. – (На арабском языке). Даскаре (мн. ч. дасакир) – ферма, деревня, населённая крестьянами-землепашцами. Басра, прежде, чем превратиться в мусульманский город-крепость, представляла собой семь даскаре, расположенных поблизости друг от друга (Там же. С. 10. Примеч. 1). Так же обстояло дело и с Куфой, земли которой на момент мусульманского завоевания были разделены между тремя административными округами (тусудж) (Там же. С. 7). Т у с у д ж – административная единица в Сасанидской империи. Отдельные области и регионы Сасанидской империи были административно разделены на провинции, называвшиеся остан. Останы разделялись на тусуджи, тусуджи – на ри-стаки, а ристаки состояли из деревень и ферм (Там же. Примеч. 4).