Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Тем не менее, очевидно, что впоследствии мухаджиры в большой степени приспособились и привыкли к воздуху Медины. Но это было уже после того, как в её разных концах разрослось строительство, и они долго в ней прожили. В дополнение к призыву, поступавшему со стороны Посланника (с) мы также находим, что Аллах прививает им любовь к Медине и оздоровляет её, и превращает её лихорадочную жару в сухость[778]. Благодаря этому людям стала нравиться такая погода, они смогли приспособиться к воздуху Медины, предпочитая его всякому другому[779]. Доказательства в пользу этого мы можем увидеть в случае с одним из мухаджиров, которого Ибн аз-Зубайр сослал из Медины в Сирию вместе с другим ссыльным из племени Бану Умайа. Проведя там некоторое время, он произнёс стихи, в которых сожалел о земле Медины[780].

Приспосабливание к климату сопровождалось социальной адаптацией и почти полному уподоблению всем членам этого общества с его многочисленными красками и напитками. Посланнику (с) принадлежала огромная роль в достижении этой адаптации. Он был и учителем, и вожатым, и созидателем в формировании всех привычек в единой исламской парадигме[781]. Это проявилось в его призыве к единым правилам благовоспитанного поведения за столом[782], на службе и в собраниях[783], а также касалось других мусульманских обычаев и традиций.

Те, кто хотел просветиться и узнать больше, могли обратиться к книгам по фикху (законоведению) и хадисам (преданиям о жизни и высказываниях Пророка (с)) – таким, как «ал-Маути» ал-Малика, «Сахих» ал-Бухари, «Сахих» Муслима, «Сунна» Абу Давуда и другим. В их разделах имеется много хадисов, изучение которых даёт картину мединского общества с его традициями и обычаями. При этом следует иметь в виду, что Посланник (с) был достойным примером в этом обществе и тому, что он приказывал, следовали все. В ходе исследования мы также укажем на некоторые из этих обычаев.

В хадисе об ‘А’ише, который является образцом того, о чём мы упоминали, рассказывается о Посланнике Аллаха (с) и его словах: «Есть десять [гигиенических] правил: обрезание усов, свобода отращивать бороду, чистка зубов, вдыхание воды, обрезание ногтей, мытьё суставов пальцев, удаление волос под мышками, бритьё лобка, подмывание»[784]. Мы не можем проследить развитие традиций и то, как на самом деле общество приспосабливалось к ним в эпоху

Посланника (с), но мы знаем, что привычка мыться водой после отправления естественных потребностей была распространена среди жителей Медины ещё до хиджры[785]. Говорят, что они заимствовали её у своих соседей иудеев[786].

Социальные и экономические трудности, возникшие после хиджры

Первая трудность, с которой столкнулись мухаджиры, – проблема найти жилища, пригодные для проживания. Некоторые из них останавливались в домах ансаров в Куба’[787]. Затем Посланник (с) для проживания делегаций в этот сложный период разбил в Медине палатку во дворе мечети[788]. Он всячески поощрял строительство и призывал благословление на того, кто покупал поместье или дом и устанавливал для них цену по аналогии с подобными домами[789].

Также решалась проблема подходящего жилья для множества молодых холостяков. Для них строили особое жильё, которое называлось «дом холостяка»[790]или «дом холостяков»[791]. Ибн Са‘д говорит: «К Са‘ду ибн Хайсаме пришёл не женатый мужчина из асхабов Посланника (с)…»[792] Что касается экономических трудностей, то их было разрешить сложнее всего. Это относилось к необходимости обеспечения мухаджиров достаточным количеством еды, так как по временам у жителей Медины не было другой еды, кроме фиников и воды, а иногда – хлеба из ячменя[793]. Иногда казалось, что они претерпевали испытание Всевышнего Аллаха, чтобы проявить силу мусульман и степень их выносливости. Говорил Всевышний: «Мы испытываем вас кое-чем из страха, голода, недостатка в имуществе и душах и плодах, – и обрадуй терпеливых»[794].

Посланник (с) привлекал жителей Медины к решению насущных проблем, которые испытывала Медина – облегчить голод и спасти их от недостатка плодов. Это произошло, когда он запретил хранить мясо жертвенных животных более трёх ночей и приказал давать милостыню из того мяса, которое оставалось[795]. Поводом для этого послужила необходимость уладить ситуацию, когда в Медину во время жертвоприношений пришли бедняки, и он увидел, что необходимо обеспечить их проживание и удовлетворить их нужды[796].

Когда в Медине стало много людей, Посланник (с) сказал: «Да помилует Аллах человека, который защитил нас (сделал ненуждающимся), свой народ». Тогда встал Саби‘ ибн Надар и сказал: «Пусть встанет тот, кто из племени Музайна». Они встали, и вопрос закрыли. Тогда Посланник Аллаха (с) сказал ему: «Аллах помилует Музайна»[797].

Посланник (с) порицал владельца огороженного сада с пальмами (ал-ха’ит) в Медине, в который вошёл один мухаджир. Он был голоден и ел там. Владелец сада побил его, и Посланник (с) сказал ему: «Ты не научил его, если он был невежествен, и не накормил его, если он был голоден»[798]. Вместе с тем, асхабы заботились друг о друге и не жалели сил, чтобы дать всё, что могли своим братьям, когда им становилось известно их положение[799]. Также большая часть владельцев пальм из жителей Медины дарила немного из своих пальм под названием ал-‘арайа. Это могли быть пальма или две пальмы[800].

Посланник (с) видел насколько были сильны устремления мухаджиров встретить эти трудности. Рассказывали, что когда на пятом году хиджры пришла делегация Музайны из четырёхсот человек, Посланник Аллаха (с) устроил им хиджру в их доме. Он сказал: «Вы мухаджиры (переселенцы) в том месте, где вы находитесь. Возвращайтесь в свои города»[801]. После завоевания Мекки Посланник (с) отменил обязательность хиджры в Медину и сказал: «Нет хиджры после победы»[802]. Имелось в виду, что Посланник (с) не закрывал полностью дверь для хиджры, что доказывается его словами в последнем хадисе: «Хиджра не прекращается, пока не будут убиты неверующие[803]. Также он сказал: Нет хиджры, но есть усилие в вере и нийа (“намерение”). И если вы встревожились, то убегайте»[804].

Объединение усилий в делах

Среди всевозможных способностей и дарований в Медине в эпоху Посланника (с) была великая особенность, которой они обладали в отличие от других городов и которая давала им огромную двигательную силу и быструю реакцию на события. Посланник (с) очень хотел направить все эти энергии для извлечения из них выгоды в областях внутренней и внешней политики, которые использовались для решения политических и экономических задач государства.

Мы находим, что Посланник (с), действуя в сфере политики и выбирая посланцев с политическими целями к разным правителям в мире, не ограничивался для выполнения этой задачи только людьми какого-либо племени или известных племён, даже если бы то или иное племя имело политический опыт, как, например курайшиты[805] или сакиф[806], но опирался на отбор людей из ряда племён, среди которых были Курайш, Дамра, Калб, Лахам, Асад, Хузайма, Баджила, Хадрамаут, Бану Амир и другие[807].

Эти посланцы проявили полную готовность выполнить свою задачу. Упоминалось, что каждый человек из них стал говорить на языке народа, к которому его посылали[808].

Посланник (с) также стремился к тому, чтобы условия внутренней жизни, как, например, управление городами и округами, раздача милостыни и добычи и другое, базировались бы на праве, действовавшем среди всех племён и классов[809].

Мединское общество было способно претворить в жизнь это стремление, расширяя сферу активности всех его классов и полов. Рассказывали, что Посланник (с) хотел, чтобы для него была сделана кафедра из дерева. Ал-‘Аббас ибн ‘Абд ал-Мутталиб сказал: «У меня есть мальчик (гулам), которого зовут Кулаб, самый работящий из людей». Тогда он сказал: «Приведи его, чтобы он работал»[810].

Взаимные связи и взаимодействия в мединском обществе и их проявления

Общественная жизнь характеризовалась прочными взаимными связями и взаимодействием между членами общества, которые даровал и скреплял ислам, сумевший за короткий промежуток времени объединить вместе мухаджиров и ансаров в единых рамках с их склонностями и традициями.

Проявлением этих связей и взаимодействий было взаимное уважение. Для мусульманина было обязательным уступить место своему брату мусульманину, когда он входил к нему, даже если было достаточно пространства[811]. Также мусульманин не должен был прекращать общение со своим братом сверх трёх ночей[812]. Связь по [материнскому] родству была одним из самых ярких проявлений похвальных качеств этого общества. Любовь к родителям и забота о них, когда они нуждались в ней, были самыми великими делами в усердии на пути к Аллаху[813]. Посланник (с) вернул некоторых асхабов ради их матерей и освободил их от участия в военных действиях[814].

Факторы любви и взаимности были велики в этом обществе и отдаляли его от злобы и ненависти[815]. Возможно, главным фактором распространения любви и незначительности поведенческих проблем в обществе было то, что они не смотрели на ошибки в отношениях в увеличительные стёкла злобы и ненависти, но старались максимально обрезать их корни.

У нас есть некоторые [примеры] моделей поведения, которые отчасти проливают свет на то, о чём мы говорили. К их числу относится и такой рассказ. Бедуин вошёл в мечеть и открыл свои детородные органы, чтобы помочиться, а народ стал кричать на него, так что поднялся крик. Посланник (с) сказал: «Оставьте его». И они его оставили, и он помочился. Затем Посланник (с) приказал смыть этот грех водой, то есть полили из ведра на это место[816]. В этой связи рассказывали, что Посланник (с) в битве при Бадре считал ряды своих асхабов и прошёл мимо Саввада ибн Газии, который выступал из ряда, ткнул его в живот стрелой, сказав: «Стань ровно, о, Саввад!» Тогда он ответил: «О, Посланник Аллаха, ты причинил мне боль». Посланник Аллаха (с) тотчас же открыл его живот и сказал: «Подчинись!»[817]

Другие многочисленные примеры [проявления] взаимосвязей в мединском обществе, пропитанных духом пророческих наставлений, которые рассматривают верующих как единую плоть в их взаимной любви и милосердии друг к другу – стремление людей к исцелению больного и молитвы за него[818].

Обмен подарками между ними считался выражением степени взаимных любви и уважения, не взирая на стоимость или ценность подарка[819]. Это могли быть одежда[820], фрукты[821] или еда[822].

Хотя битва у рва была тяжёлым днём для жителей Медины, когда во время копания рва на них тяжёлым бременем лёг голод («они усиливали камни на своих животах от голода»)[823], это не помешало никому из них разделить на маленькие части среди своих товарищей финики или хлеб, которые принесли их близкие[824]. Один из асхабов, видя следы усталости и голода у Посланника (с) и у его асхабов, просил разрешения войти в его дом и велел своей жене зарезать маленького козлёнка, а это всё, что у них было, и попросил её посчитать, сколько у них оставалось ячменного хлеба. Она это сделала. Затем он всё это понёс и предоставил Посланнику Аллаха (с), который поел из этого и позвал своих асхабов к себе, чтобы и они ели[825].

В мединском обществе приглашение к еде и пирам приобрело особый смысл, при помощи которого выражались любовь и признание. Посланник (с) часто принимал приглашения своих асхабов[826]. Лучшее, что предлагал хозяин дома посетителю – еда[827]. Каждый день несколько ансаров несли миску похлёбки Посланнику (с), чередуясь между собой, кроме Са‘да ибн ’Аббада, который резал каждую ночь виноградную лозу для дома Абу Аййуба, и асхабы звали Посланника (с) и ели[828].

2. Общественные связи населения

Родственные связи курайшитов с ансарами

Родственные связи были самыми ощутимыми общественными связями среди курайшитов и ансаров в Медине. Для этого были предпосылки ещё в период джахилийи. Говорили, что Хашим ибн ‘Абдаллах часто путешествовал по торговым делам в Сирию и, проходя через Йасриб, останавливался у ‘Амра ибн Зайда ибн Валида, который был его другом и другом его отца. Он останавливался у него во время путешествия. [Как-то раз] он покинул своё торговое заведение и увидел его дочь Салму бинт ‘Амр. Она ему понравилась. Он посватался к ней, и его женили на ней[829]. Он был из ал-Аус и ал-Хазрадж в эпоху джахилийи, древних племён Мекки. Женившись на ней, он стал союзником курайшитов[830]. Родственные связи такого рода получили развитие после хиджры, и их рамки среди племён расширились. Они включали Бану Хашим вместе с Бану ‘Амр б. ‘Ауф из ал-Аус[831], Бану ‘Убайд б. Са‘лаба б. Ганам б. Малак б. ан-Наджжар[832], Бану Тамим с Бану Имр ал-Кайс б. ал-Хазрадж[833] и Бану ал-Халаби с Бану ‘Ади[834], а также множество других кланов (батн), помимо упомянутых нами[835].

[778] См. Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 3. С. 221. О влиянии заселённости (цивилизации) на оздоровление воздуха Медины говорит также и Аиша: «Мы пришли в Медину, и это была самая заражённая (зачумлённая) земля Аллаха. Там протекал Батхан» (Ал-Матари. Ат-Та‘риф. С. 15). Кажется, озабоченность мухаджиров чистотой Медины заставила их сжигать благовония на воздухе. По этому поводу рассказывали, что ‘Омару б. ал-Хаттабу принесли остатки дерева (бракованное дерево), с которым людям уже нечего было делать. Тогда он сказал: «Сожгите его на углях в мечети», и мусульмане извлекли из него пользу (Ибн Руста. Ал-‘Илак ан-нафсийа. Т. 7. С. 66). Рассказывали даже, что ароматических веществ и благовоний для воскурения с приятным запахом в Медине было в два раза больше, чем в других городах (Там же. С. 59). Например, в Джухве.

[779] См. Ал-Исфахани. Ал-Агани. Т. 1. С. 3.

[780] Там же. Однако это не означает, что на самом деле воздух Медины стал совсем чистым. Рассказывали о том, что в Медине была лихорадка ещё до 9 / 631 г. (см. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 572–573).

[781] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 354.

[782] Там же.

[783] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 641.

[784] Абу Давуд. Ас-Сунан. Т. 1. С. 14.

[785] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 91.

[786] По словам ‘Увайма б. Са‘иды, Посланник (с) сказал жителям Кубба: «Аллах прекрасно восхвалил вас в своей великой книге». Он сказал: «В нём люди хотят очиститься до последнего айата. Что такое очищение?» Они сказали: «Мы знаем только, что у нас были соседи из иудеев. Они мыли у себя заднюю часть после испражнений, и мы моём так же, как и они моют» (Ал-Матари. Ат-Та’риф. С. 49).

[787] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 328–341; Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 3. С. 233; Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 3. С. 173–174; Ас-Сухайли. Ар-рауд ал-аниф. Т. 2. С. 220–221; Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Т. 1. С. 1.

[788] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 45–46.

[789] Там же.

[790] Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 330, 341–342; Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 3. С. 197.

[791] Ад-Дийарбакри. Та’рих ал-хамис. Т. 1. С. 336.

[792] Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 3. С. 229. ‘А з а б, мн. ч. ‘уз-заб – «холостой, неженатый» (Ибн Манзур. Лисан ал-‘араб. Т. 2. С. 763).

[793] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 703–704; Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 2. Ч. 4. С. 99–100; Ибн ан-Наджжар. Ад-дурра. С. 49–52.

[794] Коран, 2: 155.

[795] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 2. С. 484–485.

[796] Там же.

[797] Ибн Хаййат. Ат-Табакат. С. 64–65; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 15.

[798] Ибн Хаджар. Там же. С. 265.

[799] Рассказывают, что человек из ансаров, которого звали Абу Шу‘айб, сказал своему мальчику-мяснику: «Сделай мне еду, достаточную для пяти. Я хочу позвать Пророка (с) (пятого из пяти)». Я увидел по его лицу голод. Мальчик сделал то, что его просили. Человек их пригласил. Один из чужаков разделил с ними их трапезу, которой было достаточно для всех (Ал-Бухари. Та’рих. Т. 3. С. 66–67).

[800] Там же. С. 6–67.

[801] Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 291.

[802] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 403–404.

[803] Там же. Т. 3. С. 373.

[804] Абу Давуд. Ас-Сунан. Т. 3. С. 7.

[805] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 539.

[806] См. Сулейман Хусейн Мухаммад. Сакифиты от расцвета ислама до падения Омейадского халифата: магистер. дис. (Каир. ун-т, филол. фак-т. 1972). С. 30–35.

[807] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 258–266; Ибн Хабиб. Ал-Мухбир. С. 75–76.

[808] См. Ибн Са‘д. Там же. С. 258.

[809] См. Ибн Хабиб. Ал-Мухбир. С. 125–128; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 328; Т. 3. С. 412.

[810] Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. С. 393.

[811] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 626–627.

[812] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 2. С.907.

[813] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 239.

[814] См. Ибн Хаджар. Там же.

[815] См. Малик. Указ. соч. Т. 2. С. 907–908.

[816] См. Малик. Указ. соч. Т. 1. С. 64–65.

[817] Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 2.Ч. 3. С. 271.

[818] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 144, 488; Т. 2. С. 26. Т. 3. С. 241–242.

[819] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 2. С. 907–908, 996; ИбнХаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 417; Ибн Кудама. Ал-Истибсар. Л. 23.

[820] См. Ибн Хаджар. Там же. С. 43, 306, 417.

[821] См. Ибн Кудама. Ал-Истибсар. Л. 23.

[822] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 2. С. 996.

[823] См. Ибн Касир. Ал-бидайа ва ан-нихайа. Т. 2. Ч. 4. С. 99100; Ибн ан-Наджжар. Ад-дурра. С. 49–50.

[824] См. Ибн Касир. Указ. соч. Т. 2. Ч. 4. С. 99–100; Ибн ан-Наджжар. То же. С. 49–52.

[825] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 703; Ибн Касир. Там же. С. 97.

[826] См. Малик. Ал-Маута’. Т. 1. С. 153; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 323.

[827] См. Ибн Хаджар. Там же. С. 368.

[828] См. Ибн ан-Наджжар. Ад-дурра. С. 56.

[829] См. Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Т. 1. С. 64.

[830] Те из них, о ком рассказывали: «‘Убайд б. ‘Амр б. Балал б. Аби ал-Харба б. Кайс б. Малик ибн Салим б. Ганам б. ‘Ауф б. ал-Хазрадж. Он пришёл в Мекку в эпоху джахилийи, жил в ней и женился на Умм Айман (матери Аймана – брата Усамы б. Зайда по материнской линии). Затем он перевёз её в Йасриб, и она родила ему Аймана. Позже он умер. Она уехала в Мекку, и на ней женился Зайд б. Хариса. Она родила ему Усаму (Там же. Т. 1. С. 92–93). Абу Джабир и Джунада (а это Суфйан из Бану Зурайк) заключили союз с Му‘аммаром б. Хабибом ал-Джамхи, который жил в Мекке. После он принял ислам и бежал в Эфиопию. Далее прибыли он и его сыновья Джабир и Джунада на двух кораблях из Эфипии (Там же. Т. 1. С. 211). См. также: Ибн Исхак. Т. 2. С. 318–319; Ибн Хабиб. Ал-Мунаммик. С. 326.

[831] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 3. С. 8; Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 672.

[832] См. Ибн Са‘д. Указ. соч. Т. 3. С.8; Ибн Кудама. Ал-Истибсар. Л. 10–12.

[833] Там же. С. 129.

[834] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 480.

[835] Там же. Т. 1. С. 132; Т. 3. С. 662.