Общество Медины в эпоху пророка Мухаммада: читать начало книги онлайн

Мечеть в Медине выполняла не только религиозные, но и общественные функции. В неё приходили люди с нуждой и бедой, в ней укрывались в дождливую и холодную ночь[969]. Как только Пророк (с) прибыл в Медину, он сразу приступил к строительству соборной мечети[970] и позаботился о том, чтобы её место было посреди священной территории Медины (харам)[971], ограниченной пространством два фар-саха в длину и два в ширину, расположенной между горой ‘Айр и горой Саур с юга на север и между западными и восточными каменистыми отрогами этих гор[972]. Благодаря центральному положению мечети все мусульмане могли легко добраться до неё, чтобы поговорить с Пророком (с) и встретиться с ним в любое время. Передают со слов Анаса: «Мы совершали предвечернюю молитву (‘аср), а потом те, кому нужно было, направлялись в Куба’ и добирались до того места, когда солнце ещё было высоко»[973]. Рассказывают, что Пророк (с) ходил в Куба’ пешком или ездил верхом[974]. А Бану Салама, жившие в северо-западной части Медины, старались всегда совершать молитву вместе в мечети Пророка (с)[975]. Отсюда мы можем сделать вывод, что с окраин города было легко добраться до центра, где и располагалась эта мечеть.

Пророк (с) посчитал, что ни одно из племён не должно гордиться тем преимуществом, что построило мечеть в одиночку или владеет землёй, на которой она построена, поэтому он предложил Бану ан-Наджжар договориться о цене принадлежащего им огороженного пальмового сада. Они предложили ему взять его бесплатно, но он отказался и купил его за десять динаров[976]. Ещё говорят, что Пророк (с) отдал им взамен пальмовые деревья на земле Бану Байа-да[977]. Асхабы, когда собрались во множестве, сказали Пророку (с): «Устрой нам мечеть»[978]. А желание Пророка (с) как раз и состояло в том, чтобы у мусульман была соборная мечеть, где собирались бы все люди, принявшие ислам[979]. Поэтому он позаботился о том, чтобы все асхабы работали на её строительстве[980], и распределил их на группы и поодиночке для ношения воды из ближних колодцев, замешивания глины и битья сырцовых кирпичей[981]. А другие возили булыжники или носили кирпичи[982]. Пророк (с) задействовал всех асхабов в переноске кирпичей добровольно, поощряя людей творить добро, чтобы все работали, и никто не поставил своё желание выше желания Пророка (с).

Во времена Пророка (с) мечеть Пророка была известна под именем Мединской мечети[983], и это подтверждает, что цель её строительства была в том, чтобы она была соборной мечетью для всех мусульман в городе. Племена стремились молиться именно там, даже если жили довольно далеко, как, например, Бану Салама, которые подумывали продать свои дома и поселиться поближе к мечети, пока Пророк (с) не повелел им оставаться жить на прежнем месте[984]. В связи с этим упоминается также, что дом одного человека из ансаров был самым дальним от центра Медины. Несмотря на это, он никогда не пропускал молитву в мечети вместе с Пророком (с)[985]. Важность мечети и её значение в общественной жизни Медины подтверждает и то, что Пророк (с) приказал разбить большую палатку на территории мечети для Са‘да б. Му‘аза, когда он был ранен в день ал-Ахзаб, и навещал его каждый день, пока тот не умер в 5 г.х. А он был сражён после Хандака (или Битва у рва, а также битва «Ал-Ахзаб» – 5 / 626 г. – Ред.), через несколько дней после дня Бану Курайза[986].

Изначально мечеть была небольшой. Длина её составляла 70 локтей, а ширина – 60 или немного более[987]. Потом её расширили, когда она стала слишком тесной, и её размер достиг чуть менее сотни локтей в длину и ширину[988]. Вот как её описывал ал-‘Уджайми: «Поначалу она была не квадратной, и расстояние от её южной стороны (где находилась кибла) до северной (обращённой в сторону Сирии) составляло 70 локтей. А расстояние между восточной стороной (где была восточная гряда) и западной было 60 локтей. Потом Пророк (с) расширил её со всех сторон и сделал квадратной, по сто локтей с каждой стороны. Восточная её стена выходила в ту сторону, где была могила Пророка (с). Столбы её были из пальмовых стволов, крыша – из голых пальмовых ветвей и небольшого количества глины, она не удерживала дождевую воду и находилась чуть выше головы молящегося, так что если бы он поднял руку, то мог прикоснуться к ней. В середине было возвышение, а стены были из глинобитного кирпича из местности Баки‘ ал-Гаркад, ещё до того, как она стала кладбищем. А в основание при перестройке было положено около трёх локтей [в высоту] камня. В мечети было три двери; одна – восточная, напротив того места, где ныне дверь для женщин, называвшаяся дверь семейства ‘Усмана (баб Ал ‘Усман); вторая – западная, напротив нынешней двери Баб ар-Рахма, её тогда называли Баб ‘Атика; и третья – южная, со стороны киблы, ближе к западной стороне. Потом, когда кибла была изменена, Пророк (с) приказал заделать эту дверь и устроил дверь напротив, в северной стороне»[989]. В мечети не было никаких орнаментов и украшений[990]. Высота её составляла около семи локтей или пяти[991]. Пророк (с) отказался покрывать крышу глиной, потому что нужно было закончить быстрее[992] (по выражению другого источника, «срок был ближе»[993]). Эта фраза, приведённая в источнике, даёт понять, каково было положение в Медине во время строительства мечети: не представлялось разумным тратить много времени на что-либо, не являющееся необходимостью. Да и кроме того, в строительстве мечети участвовали все мусульмане, а ведь им надлежало сосредоточить свои усилия на великом деле: распространении ислама и защите его от тех, кто умышлял против него.

Пророк (с) задействовал в строительстве множество опытных и знающих строительное ремесло людей из многих стран. Один человек из Хадрамаута хорошо умел замешивать глину[994]. Другой, выходец из Йамамы (его звали Талак из племени Бану Ханифа), рассказывал: «Я строил мечеть вместе с посланником Божьим, и он говорил: “Держите йамамца поближе к глине, он лучше вас всех умеет её разминать, и плечи у него самые сильные”»[995].

Из вышеизложенного мы видим, что соборная мечеть в Медине во времена Пророка (с) была символом общности мусульман и их единства, и участие всех асхабов в строительстве на деле показывало их сотрудничество и дружеское отношение друг к другу. Это дружеское отношение и желание сотрудничать было общим, а потом в среде мусульман оно стало называться побратимством, и это следующий способ организации общины, рассматриваемый в данном исследовании.

Побратимство

Побратимство возникло в первый год хиджры, через пять или восемь месяцев после прибытия Пророка (с) в Медину[996]. Однако все учёные согласны в том, что побратимство между ансарами и мухаджирами возникло до битвы при Бадре[997], когда Пророк (с) созвал своих товарищей (асхабов) из мухаджиров и ансаров собраться в мечети Медины, и на этом собрании провозглашены были имена избранных мусульман[998]. Некоторые утверждают, что их было девяносто, иные говорят – сто[999]. Существуют и другие сообщения, в которых упоминается, что всего их было триста[1000].

Рассказывается также, что они составили письменный договор о побратимстве в доме Анаса[1001]. Пророк (с) разъяснил им во время этого собрания, что избрал их и хотел бы заключить братский союз между ними[1002].

Знаком, закрепляющим заключенный братский союз, считался следующий: один из двух братьев, на которых пал выбор Пророка (с) брал другого за руку и оба повторяли, что они – братья в Боге[1003]. C этим братством мусульман связаны были определённые права, которые отличали его от кровного братства и придавали ему большую ценность. Ведь брат в Боге имел преимущество перед кровным братом при наследовании[1004], поскольку объединённые таким братством люди поначалу наследовали друг другу, получая большую долю, чем родственники[1005]. В действительности данный пункт, касавшийся наследования, формально противоречил господствовавшим на тот момент обычаям и традициям. Поэтому он просуществовал недолго, пока не был ниспослан айат о наследстве, отменяющий его: «Те, которые уверовали позднее, переселились [в Медину] и боролись вместе с вами [за дело Аллаха], принадлежат к вам. [Однако кровные] родственники ближе друг к другу [по наследованию], согласно Писанию Аллаха»[1006].

По-видимому, Пророк (с), установив преимущество брата в Боге перед родственниками при наследовании, хотел подчеркнуть большое значение, более того – величие такого братства в том, что от него в будущем будут зависеть важные начинания ради пользы ислама и образование мусульманского общества, в котором нет места племенной гордости эпохи Джахилийи. Ведь побратимство в этом смысле было скорее символическим актом, показывающим, как должны вести себя мусульмане; оно не являлось системой, предписанной всем членам общества. У тех, кто желал последовать этому примеру или же наоборот, всегда была возможность выбора. То, с какой тщательностью и вниманием избирались братающиеся асхабы, также может подтвердить данную мысль.

Сравнительно-аналитическое исследование довольно большого числа таких пар, между которыми сам Пророк (с) заключил братский союз, показывает, что при этом учитывались различные факторы, в частности, психологические и идеологические. Пророк (с) выбирал людей как можно более близких по общественному положению и строю мыслей, стремясь увеличить шансы на возникновение крепкого и прочного союза[1007], а также для того, чтобы сходство характера и нрава помогло им развеять тоску жизни вдали от дома и перенести разлуку с близкими и своим племенем[1008].

Исследователь может обнаружить немало примеров, где принимается во внимание сходство уровня знаний и образа мыслей. Таков, например, братский союз между Джа‘фаром б. Аби Талибом и Му‘азом б. Джабалем: они схожи характером и поведением, оба интересовались наукой и считались факихами и ‘алимами ислама. О Джа‘фаре б. Аби Талибе говорили: «Он – достойнейший из людей после Пророка (с)»[1009]. А про Му‘аза б. Джабала было сказано, что он опередил всех в знании дозволенного и запретного[1010]. Помимо этой общей особенности Джабала и Му‘аза, с точки зрения общественного положения и убеждений они весьма близки и находились на одном уровне: «Джа‘фар лучше всех обращался с бедными»[1011], что же касается Му‘аза, он считался щедрым человеком, одним из лучших юношей своего племени[1012].

Аналогичным образом при изучении жизни Са‘ида б. Зайда б. ‘Амра б. Нуфайла и Убаййя б. Ка‘ба обнаруживается, что их уровень знаний был сходным. Са‘ид б. Зайд занимался фикхом и хадисами, и многие асхабы передавали от него слова Пророка (с)[1013] а Убайй б. Ка‘б был лучшим из чтецов Корана (курра’), был учёным-‘алимом и первым секретарем Мухаммада[1014]. Он также считается одним из немногих факи-хов среди асхабов[1015].

Склонность к изучению фикха объединяла и Мус‘аба б. ‘Умайра б. Хашима и Абу Аййуба. Мус‘аб был первым, кого Пророк (с) послал в Медину вместе с асхабами, бывшими в ал-‘Акаба из ансаров, дабы научить её жителей основам и законам веры[1016]. В Медине его звали ал-Мукри’ (обучающий чтению Корана. – Пер.)[1017]. Что же до Абу Аййуба, то Пророк (с) остановился у него в доме, когда прибыл в Медину, и благодаря этому он проявлял большое внимание к словам Пророка (с) и передал большое число хадисов от него и от многих асхабов[1018].

Также мы видим, что Салман ал-Фариси вместе с Абу ад-Дарда’ ‘Уваймиром б. Са‘лабой проявляли одинаковый интерес к изучению веры и её законов, и между ними, по-видимому, велось благородное состязание в том, кто лучше разовьёт в себе эти знания и овладеет фикхом в наибольшей степени. Такой вывод мы можем сделать из шутливого замечания Пророка (с), обращённого к Абу ад-Дарда’: «Салман же знает фикх лучше тебя!»[1019]

Примером совпадения характеров между братьями в Боге может служить братский союз ‘Абд ар-Рахмана б. ‘Ауфа и Са‘да б. ар-Раби‘: благородные по натуре, они любили щедро тратить что бы то ни было. Са‘д б. ар-Раби‘, самый богатый из ансаров, даже предложил как-то ‘Абд ар-Рахману после того, как Пророк (с) заключил союз между ними, разделить с ним своё богатство[1020]. ‘Абд ар-Рахман б. ‘Ауф однако отказался взять из него хоть что-нибудь, объяснив это своей щедростью и тем, что сердце его наполнено нестяжательством. Он сказал: «Расскажи мне, каков рынок в Медине»[1021]. У него было то, в чём он нуждался, и он занялся торговлей, так что приумножил своё богатство. Половину из него он раздал бедным в качестве садаки; а для перевозки этого имущества требовалось пятьсот лошадей, и там было сорок тысяч дирхамов[1022].

Зубайр б. ал-‘Аввам и Салма б. Салама б. Вакаш оба были храбрыми и дерзкими воинами, их часто посылали для выполнения опасных задач во время войн и сражений[1023].

Храбрость и рыцарственный характер также сочетаются в ‘Али б. Аби Талибе[1024] и Сахле б. Ханифе; пожалуй, самый яркий пример этой черты характера – самопожертвование ‘Али в ночь хиджры Пророка (с), когда он спокойно спал в его постели, нимало не заботясь о том, что племя Курайш могло замыслить против того, кому эта постель принадлежала[1025]. Сахлу б. Ханифу также случалось проявлять героизм и самопожертвование, защищая Пророка (с)[1026]. В первые дни хиджры он совершил крайне дерзкий поступок: когда стемнело, он побежал в то место, где находились идолы его племени, и разбил их, невзирая на то, что могли с ним за это сделать[1027].

Как уже было сказано, в расчёт принимался также психологический фактор и сходство убеждений, поскольку то и другое имело большое влияние на укрепление связи между двумя побратимами. Ступень, занимаемая на социальной лестнице, также учитывалась, чтобы не происходило охлаждения, которое могло возникнуть между побратимами, если бы один из них начал заноситься по причине своего превосходства или высокой должности, которую он занимал. Потому мы видим, что Пророк (с), заключив братский союз между ‘Омаром б. ал-Хаттабом и ‘Утбаном б. Маликом ал-Хазраджи, обратил внимание именно на этот момент социального равенства и учёл их общественное положение. Ведь ‘Омар, позднее ставший халифом, был одним из предводителей своего племени, а в Джахилийи ведал делами посольства[1028]. ‘Утбан также был предводителем своего племени, Бану Салим[1029].

Равным образом общественное положение было учтено при братском союзе между Абу ‘Убайдой б. ал-Джаррахом (а он был одним из первых, кто принял ислам, сведущим в вере и руководителем общины)[1030]и Са‘дом б. Му‘азом, саййидом племени Аус, который обладал большим авторитетом среди них, и именно от него они приняли ислам[1031].

Ещё более заметно это внимание Пророка (с) к фактору общественного положения в братском союзе между ‘Аммаром б. Йасиром, союзником племени Бану Махзум, клиенткой которого была его мать[1032], и Хузайфой б. ал-Йаманом, союзником Бану ‘Абд ал-Ашхал[1033]. Таково же и положение Хатиба б. Аби Балта‘а ал-Лахми, союзника Бану Асад из племени Курайш[1034], который побратался с‘Уваймом б. Са‘идой ал-Балви, союзником Бану Умаййа из племени Аус[1035]. Что касается Билала б. Рабаха, который был эфиопским рабом, то его Пророк (с) сделал побратимом Абу Рувайхи ‘Абдаллаха б. ‘Абд ар-Рахмана ал-Джас‘ами, который также был вольноотпущенником[1036].

Итак, мы изложили сущность побратимства, его истоки и цели; ещё один момент, который следует выяснить, связан с тем, насколько продолжительным было это установление и когда оно прервалось. В процессе исследования данного института мы выяснили, что позднее он прекратил своё существование в качестве законного установления. Дело в том, что Пророк (с) в дальнейшем перестал заключать братские союзы или предлагать это делать кому-либо, особенно после битвы при Бадре[1037].

Ибн Хаджар упоминает в своём сочинении, что ‘Ауф б. Малик принял ислам в год Хайбар, и Пророк (с) заключил братский союз между ним и Абу ад-Дарда’[1038]. Также у него приводится рассказ Раби‘и б. ас-Сакана: «Я пришёл к Пророку (с), когда он заключал братские союзы между людьми; и когда он заключил все союзы, я остался [без пары]. Потом прибыл некий человек из Эфиопии, и он заключил братский союз между им и мной. Он сказал: “Ты – брат ему, а он – брат тебе”»[1039]. Между тем известно, что мухаджиры из Эфиопии вернулись в год Хайбар, приблизительно в 7 г.х.[1040]

По-видимому, братский союз между ‘Ауфом б. Маликом и Абу ад-Дарда’, а также между Раби‘а б. ас-Саканом и мухаджиром, прибывшим из Эфиопии, был заключен по их собственной и весьма настойчивой просьбе, поскольку со стороны Пророка (с) не было требования или приказа, чтобы они побратались. Вероятнее всего, заключение братских союзов продолжилось в качестве обычая (сунны): кто соблюдал его, совершал похвальное деяние, а кто не соблюдал, тот не подлежал никакому наказанию. Так сложилось после того, как обычай утратил свою основу, а именно наследование брата в Боге другому брату после его смерти[1041], когда был ниспослан айат о наследстве после сражения при Бадре. Отмена наследования как одного из условий братского союза не означает его отмены, в том смысле, что побратавшийся не обязан оставлять что-либо своему брату в Боге в наследство, но обладает полной свободой, если захотел завещать ему что-либо после своей кончины, подобно тому, как Хамза б. ‘Абд ал-Мутталиб в день Ухуд завещал Зайду б. Харисе, когда тот принял участие в битве[1042]. ‘Омар б. ал-Хаттаб, когда стал халифом, составлял войсковые записи в Сирии и сказал Билалу б. Рабаху – а он тогда уже уехал в Сирию и обосновался там, сражаясь за веру: «На кого ты хочешь сделать запись, Билал?», – и тот ответил: «На Абу Рувайху. Я никогда его не покину, потому что сам Пророк (с) заключил между нами братский союз». И запись была сделана в пользу Абу Рувайхи, а запись эфиопов – в пользу Джа‘сама, потому что Билал был из них[1043]. Это означает, что даже во время правления ‘Омара побратимство высоко ценилось, хотя к нему никого не принуждали.

Некоторые мусульманские историки склоняются к мнению, что целью побратимства было найти источники экономической помощи для борьбы с трудной финансовой ситуацией, в которой находились мухаджиры после переселения в Медину[1044]. Нам же кажется более вероятным, что Пророк (с) не испытывал необходимости найти тех, кто заботился бы об интересах его товарищей-асхабов, совершивших хиджру, поскольку он ещё раньше позаботился об этой стороне дела во время второй присяги в ал-‘Акаба, сделав соблюдение интересов асхабов одним из условий правильности приносимой присяги. В присяге были такие слова: «Я делаю условием для Господа, чтобы вы поклонялись Ему и не придавали Ему сотоварищей, для себя я делаю условием, чтобы вы защищали меня от того, от чего защищаете себя и свои семьи, а для своих товарищей я делаю условием, чтобы вы делились с ними тем, чем владеете»[1045].

Отсюда мы видим, что финансовые гарантии, касающиеся мухаджиров, были основным условием присяги в ал-‘Акабе (слово «акаба» означает «горная дорога» или, шире, – «труднодоступное место». – Ред.). Ансары приняли это условие и обязались его исполнять, им же за то был обещан рай[1046]. Если бы цель побратимства была экономической, обеспечивающей интересы бедных за счёт богатых, то мы вряд ли обнаружили бы, что многие асхабы не заключали братских союзов, несмотря на то, что были бедны, а ислам приняли одними из первых. Из их числа Анаса и Абу Кабша, вольноотпущенники Пророка (с), Салих Шакран, его слуга[1047], или такие люди, как Йазид б. Ракиш б. Ри‘аб б. Йа‘мар, ‘Укаша б. Мухсин б. Харсан, его брат Абу Синан б. Мухсин б. Харсан, его сын Синан б. Аби Синан, Малик б. ‘Амр, вольноотпущенник Хатиба Са‘д и другие[1048]. Ясно, что в случае, если бы задачей побратимства было обеспечить интересы бедняков, эти люди, несомненно, являлись бы более подходящими кандидатами, чем кто-либо другой. Кроме того, некоторые ансары были очень бедны, и тем не менее Пророк (с) заключил между ними и мухаджирами братские союзы. В их числе Сахл б. Ханиф из Бану ‘Амр б. ‘Ауф б. Малик из племени Аус, Абу Дуджана Симак б. Хараша из Бану Са‘ида из племени Хазрадж: оба были бедны[1049].

Более того, некоторые из тех ансаров, которые побратались с мухаджирами, были настолько бедны, что им было нечего есть[1050].

Некоторые считают, что побратимство – не более чем новое название, которое было дано уже существующему институту союзников, известному и до ислама[1051]. Смысл такого союза в том, что отдельный человек заключает соглашение с племенем, к которому он не принадлежит по рождению, и входит в число тех, кто находится под его защитой. C такой точкой зрения сложно согласиться, поскольку в доисламское время институт союзничества в вышеуказанном смысле носил классовый характер: союзник занимал подчинённое положение по отношению к племени, с которым заключил союз, и даже вира (денежное возмещение за преступление) за него выплачивалась половинная[1052]. В то же время мусульманское побратимство было таково, что давало брату в Боге преимущество даже перед кровными братьями в отношении наследства[1053]. Кроме того, если бы побратимство было эквивалентом союзничества эпохи Джахилийи, это предполагало бы нахождение союзников поблизости друг от друга, а также давало бы возможность одному требовать от другого исполнения союзных обязательств. Побратимство же заключалось даже в том случае, если один из братающихся находился в далёком путешествии, как в случае с Джа‘фаром б.

Аби Талибом, который совершил хиджру в Эфиопию и жил там в тот момент, когда Пророк (с) заключил братский союз между ним и Му‘азом б. Джабалем, который находился подле Пророка (с) в Медине[1054]. Поэтому в комментарии ат-Табари к словам Господа Всевышнего: «Каждому человеку для оставшегося [после него] имущества Мы определили наследников: это родители, ближайшие родственники и те, с которыми вы связаны клятвами. Давайте же им их долю»[1055] мы можем найти следующее: «А “те, с которыми вы связаны клятвами союзничества” – это союзники, поскольку всем учёным (‘улама’) известно из “Аййам ал-‘араб” (“Дни арабов”) (это сборник преданий о жизни доисламских арабов, основной темой которых являются битвы и сражения, по традиции обозначавшиеся как «день такой-то битвы». Отсюда произошло и название сборника. – Пер.) и их преданий, что заключение союза между двумя сторонами происходило с клятвами и договорами… А братский союз Пророка (с), заключенный между теми, кого он избрал из мухаджиров и ансаров, не сопровождался клятвой»[1056]. Вполне возможно, что одной из задач побратимства было заменить собой союзничество в Джахилийи, однако первое отличается от второго способом заключения. Пророк же (с), когда его спросили о союзах, сказал: «В исламе нет союзничества»[1057].

[969] Там же. Т. 11. С. 22–23.

[970] См. Ибн Исхак. Сира. Т. 2. С. 343–345. Ибн Фадлаллах. Масалик. Т. 1. С. 123. Ал-Кила‘и. Ал-Иктифа’. Т. 1. С. 461.

[971] См. Ад-Дийарбакри. Тарих ал-Хамис. Т. 1. С. 341.

[972] См. Кибрит. Ал-джавахир ал-самина. С. 8.

[973] Малик. Ал-Муватта’ Т. 1. С. 9.

[974] Там же. С. 167.

[975] См. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 203.

[976] См. Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Т. 1. С. 5; Ал-Исами. Симт ан-нуджум ал-‘авали. Т. 1. С. 312.

[977] См. Аз-Захаби. Тарих. Т. 1. С. 202.

[978] Неизвестный автор. О жизнеописании Пророка (с).

[979] Рассказывают, что некий человек из ансаров по имени Абйад, войдя в мечеть и увидя молящихся, воскликнул: «Слава Богу, собрались в исламе и арабы, и негры» (см. Ибн ал-Асир. Усд ал-габа. Т. 1. С. 46). – В оригинале высказывание построено на игре слов: абйад значит «белый», а выражение «арабы и негры» буквально звучит как «красные и черные» – Примеч. пер.

[980] См. Ибн Касир. Бидайа. Т. 2. Ч. 3. С. 217.

[981] См. Неизвестный автор. Там же.

[982] Ибн Касир. Там же.

[983] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 560. Т. 3. С. 430; Неизвестный автор. О жизнеописании Пророка. С. 4.

[984] См. Муслим. Ас-Сахих. Т. 1. С. 461–462. Ас-Самхуди. Ал-Вафа’. Т. 1. С. 203.

[985] См. Муслим. Указ. соч. Т. 1. С. 461.

[986] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (на полях сочинения Ибн Хаджара «Ал-Исаба». Т. 2). С. 28.

[987] См. Ал-‘Адви. Ахвал Макка ва ал-Мадина. Т. 2. С. 135; Ибн Фадлаллах. Масалик. Т. 1. С. 124; Ас-Сахави. Ат-тухфа ал-латифа. Т. 1. С. 31.

[988] См. Ас-Сахави. Там же; Неизвестный автор. О жизнеописании Пророка. С. 6.

[989] Ал-‘Адви. Ахвал Макка ва ал-Мадина. С. 37–38. См. также: Ас-Сахави. Указ. соч. Т. 1. С. 31.

[990] См. Неизвестный автор. О жизнеописании Пророка (с).

[991] См. Ас-Сахави. Там же; Неизвестный автор. Там же.

[992] См. Неизвестный автор. Там же.

[993] См. Ас-Сахави. Там же.

[994] См. Неизвестный автор. Указ. соч. С. 5.

[995] Там же.

[996] См. Неизвестный автор. О жизнеописании Пророка (с). С. 11. Это братство, заключённое между мухаджирами и ансарами, предшествовало братству между самими мухаджирами (см. Ибн Са‘д. Табакат. Т. 1. С. 238; Ибн Саййид ан-Нас. ‘Уйун ал-асар. Т. 1. С. 99; Неизвестный автор. Указ. соч. С. 12) Братство между мухаджирами носило ограниченный характер и не являлось обязательным для всех (см. Ибн Исхак. Сира. Т. 2. С. 351. Ибн Са‘д. Табакат. Т. 3). Считается, что Пророк не заключал братства между мухаджирами до приезда в Медину (см. Ибн Са‘д. Указ. соч. Т. 1. С. 238). Мы считаем наиболее вероятным то, что оно (теоретически) возникло до хиджры, и до прибытия Пророка в Медину о нём ничего не было известно.

[997] См. Ибн Са‘д. Там же; Ибн Хабиб. Ал-Мухбир. С. 71–72.

[998] См. Ал-Халаби. Ас-Сира ал-Халабиййа. Т. 2. С. 96–97.

[999] См. Ибн Са‘д. Табакат. Т. 1. С. 238; Неизвестный автор. Указ. соч. С. 11.

[1000] См. Ал-‘Амири. Бахджат ал-махафил. Т. 1. С. 169.

[1001] См. Неизвестный автор. Указ. соч. С. 11.

[1002] См. Ал-Халаби. Указ. соч. Т. 2. С. 96–97.

[1003] См. Ибн Касир. Ал-Бидайа. Т. 3. С. 226. Ибн Исхак. Сира. Т. 3. С. 351. Ибн Исхак рассказывает об этом следующим образом: «Пророк заключил братство между своими асхабами из мухаджиров и ансаров и сказал, насколько нам удалось выяснить (и мы уповаем на Бога, дабы не приписать Пророку того, чего он не говорил!): “Заключайте же братские союзы в Боге по двое”. Потом взял руку ‘Али б. Аби Талиба и сказал: “Это брат мой”» (Там же..).

[1004] См. Ибн Са‘д. Там же. ИбнХабиб. Ал-Мухбир. С. 71.

[1005] См. Ал-Макризи. Имта‘ ал-асма‘. Т. 1. С. 50.

[1006] Коран 8: 75.

[1007] Как пишет ал-Газали, «братство не может произрастать в низменной среде, ибо там, где распространено невежество, нехватка ума, трусость, скупость и алчность, не развивается любовь и не возникает братство. Если бы асхабы Пророка не отличались благородной натурой и похвальными принципами, то в этом мире не осталось бы памяти об их прочном братстве в Боге» (см. Ал-Газали. Фикх ас-сира. С. 193).

[1008] См. Ас-Сухайли. Ар-рауд ал-аниф. Т. 2. С. 252.

[1009] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 137.

[1010] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (на полях сочинения Ибн Хаджара «Ал-Исаба». Т. 1). С. 50. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 426–427.

[1011] Там же. Т. 1. С. 137.

[1012] Там же. Т. 3. С. 426–427.

[1013] Там же. Т. 2. С. 46.

[1014] Там же. С. 19.

[1015] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (на полях сочинения Ибн Хаджара «Ал-Исаба». Т. 1). С. 48.

[1016] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 421.

[1017] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 296.

[1018] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 1. С. 405.

[1019] Там же. Т. 2. С. 362.

[1020] Там же. С. 26.

[1021] ибн Касир. Ал-Бидайа. Т. 3. С. 227–228.

[1022] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 416.

[1023] См. Ан-Навави. Тахзиб. Т. 1. С. 195. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 545–546. Т. 2. С. 65.

[1024] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 3. С. 23.

[1025] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 333.

[1026] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. Сс. 87.

[1027] См. Ат-Табари. Тарих. Т. 2. С. 382.

[1028] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 518–519.

[1029] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 452.

[1030] изо ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 352; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 252.

[1031] См. Ибн Исхак. Там же; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 37.

[1032] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 2. С. 512.

[1033] См. Ибн ‘Абд ал-Барр. Ал-Исти‘аб (на полях сочинения Ибн Хаджара «Ал-Исаба». Т. 1). С. 277; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 317.

[1034] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 352; Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 1. С. 300.

[1035] См. Ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 3. С. 44. Имя ‘Увайм – облегчённый вариант имени ‘Уваймир. Сообщается, что он из Бану Умаййа из племени Аус, а по другим сообщениям его нисба ал-Балви, и он заключил союз с Бану Умаййа из племени Аус (см. Ибн Хаджар. Там же).

[1036] юзе ибн Хаджар. Указ. соч. Т. 4. С. 72.

[1037] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 1. С. 238; Неизвестный автор. О жизнеописании Пророка. С. 12.

[1038] См. Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 3. С. 43.

[1039] Там же. Т. 1. С. 508–509.

[1040] См. Ибн Исхак. Сират ан-наби. Т. 3. С. 774, 791, 818,

[1041] См. Ибн Са‘д. Ат-Табакат. Т. 3. С. 22.

[1042] Там же. С. 9.

[1043] См. ИбнИсхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 353.

[1044] Ибн Касир пишет следующее: «Однако Пророк не переложил заботу об ‘Али на других, ведь ‘Али был среди тех, о ком Пророк заботился с детства, ещё при жизни его отца Абу Талиба, как было ранее упомянуто со слов Муджахида и других. Также и Хамза, вероятно, взял на себя заботу об интересах своего клиента Зайда б. Харисы и между ними был заключен братский союз из этих соображений, а впрочем, Господь лучше знает» (см. Ибн Касир. Бидайа. Т. 3. С. 228. См. также: ‘Абдаллах Абу-лАта’ Ал-Бакри. Ансары и ислам. Каир, 1964. С. 80).

[1045] ибн Кудама. Ал-Истибсар. С. 11. Ад-Дулаби. Ал-кина ва ал-асма’. Т. 1. С. 13.

[1046] См. Ибн Кудама. Указ. соч. С. 11.

[1047] См. Ибн Сад. Ат-Табакат. Т. 3. С. 48–50.

[1048] Там же. С. 91–97, 115.

[1049] Там же. С. 472.

[1050] Там же. С. 547.

[1051] См. Аш-Шариф. Макка ва ал-Мадина. С. 386.

[1052] См. Джад ал-Маула и др. Аййам ал-‘араб. С. 62–64.

[1053] Ибн Са‘д пишет: «Он заключил между ними братский союз на основе справедливости и взаимопомощи, и после смерти они наследуют друг другу прежде кровных родственников» (см. Ибн Са‘д. Указ. соч. Т. 1. С. 238).

[1054] См. ИбнИсхак. Сират ан-наби. Т. 2. С. 352.

[1055] Коран, 4: 33.

[1056] Ат-Табари. Джами‘ ал-байан. Т. 5. С. 54–55.

[1057] Ибн Хаджар. Ал-Исаба. Т. 2. С. 172.