Сын ХАМАСа: читать начало книги онлайн

А еще отец сообщил мне, что во время пребывания в «Мегидо» ему рассказали, как я признался «Аль-Маджд» в своем плане стать двойным агентом. Но за это отец на меня не рассердился. Он просто сказал, что с моей стороны было глупо вообще затевать такой разговор.

– Знаю, отец, – ответил я. – Уверяю, тебе не нужно за меня переживать. Я сам могу о себе позаботиться.

– Рад это слышать, – сказал он. – Только, пожалуйста, отныне веди себя осторожней. В целом мире нет никого, кому бы я мог довериться больше, чем тебе.

Когда мы встретились чуть позже в том же месяце, Луэй сказал мне:

– Пришла пора начинать. И вот что мы от тебя хотим…

«Ну наконец-то!» – подумал я.

– Итак, первое задание: ты должен поступить в колледж и получить степень бакалавра.

И он вручил мне конверт, плотно набитый деньгами.

– Этого должно хватить на учебу и расходы, – сказал Луэй. – Если понадобится больше, просто дай мне знать.

Я не мог в такое поверить. Но для израильтян все это действительно имело смысл. Мое образование – как в учебных аудиториях, так и в общем смысле – могло стать для них хорошей инвестицией. Службе национальной безопасности было бы не очень разумно брать в разработку кого-то необразованного и не имеющего перспектив. Кроме того, репутация неудачника была бы опасна и для меня, поскольку на улицах палестинских территорий бытовала «житейская мудрость», согласно которой с израильтянами работают одни лишь ничтожества. Очевидно, эта «мудрость» была откровенно глупой, поскольку неудачникам нечего предложить Шин-Бет.

Для начала я подал заявление в Бирзейтский университет, однако туда меня не приняли из-за слишком низкого балла за выпускные школьные экзамены. Я объяснил, что у меня возникли исключительные обстоятельства – я отсидел в тюрьме. Считая себя умным молодым человеком, я пытался убедить их, что буду хорошим студентом. Но в Бирзейте не делали исключений. Остался единственный вариант: поступить в Открытый университет Аль-Кудс и учиться дома.

На этот раз я учился как следует. Я стал немного мудрее и куда более мотивированным. И кого же мне следовало за это благодарить? Моих врагов!

Всякий раз, когда я приезжал на встречу с кураторами из Шин-Бет, они говорили мне: «Если что-нибудь нужно, просто скажи. Ты можешь сделать омовение. Можешь помолиться. Здесь тебе нечего бояться». Еда и питье, которые они мне предлагали, не нарушали законов ислама. Мои кураторы тщательно избегали делать что-то такое, что, по их мнению, могло меня оскорбить. Они не носили шорты. Они не закидывали ноги на стол и не сидели, выставив ступни в сторону моего лица. Они всегда общались с чрезвычайным уважением. Из-за этого мне хотелось узнавать от них больше. Они не вели себя как боевые роботы. Они были людьми и относились ко мне как к человеку. Поэтому почти каждую нашу встречу в фундаменте моего мировоззрения ломался очередной камень.

Не мой отец, а вся наша культура учила, что ЦАХАЛ и израильский народ – это мои исконные враги. Отец же не видел солдат. Он видел отдельные личности, выполнявшие то, что они считали своим солдатским долгом. Его претензии были не к людям, а к идеям, которые их мотивировали.

Израильтянин Луэй больше походил на моего отца, чем любой знакомый мне палестинец. Он не верил в Аллаха, но все равно меня уважал.

Так кто же теперь мой настоящий враг?

Я рассказал сотрудникам Шин-Бет о пытках в «Мегидо». Они ответили, что знали об этом все. Фиксировалось каждое перемещение заключенных, записывалось все, что они говорили. Они знали о секретных посланиях в шариках из теста, знали о пыточных палатках и дыре, прорезанной в заборе.

– Почему вы это не остановили?

– Первое, оно же главное: мы не можем изменить менталитет. Не наша задача – учить ХАМАС любить своих же. Даже если мы придем и скажем: «Эй, не пытайте друг друга и не убивайте», ничего не изменится. А во-вторых, такое поведение ХАМАСа разрушает его изнутри эффективнее, чем любые действия Израиля извне.

Мир, который я знал, неумолимо рассыпался, и за ним открывался совершенно другой, который я только-только начинал постигать. Всякий раз, когда я встречался с сотрудниками Шин-Бет, я узнавал что-то новое – как о своей жизни, так и о том, как живут другие. Это не было промыванием мозгов через отупляющее повторение, голодание и недосып. То, чему меня учили израильтяне, оказалось более логичным и стройным, чем все, что я когда-либо слышал от соплеменников.

Отец никогда не говорил мне ничего подобного, потому что почти безвылазно сидел в тюрьме. И мне, если честно, кажется, что он все равно не смог бы меня научить, поскольку многого из этого не знал и сам.

Среди семи древних врат, ведущих внутрь Старого города Иерусалима, есть одни, украшенные значительно богаче остальных. Это Дамасские ворота, расположенные недалеко от середины северной стены, построенные полтысячи лет назад Сулейманом Великолепным. Примечательно, что эти ворота стоят на самой границе, отделяющей мусульманский квартал Старого города от христианского.

В I веке человек из Тарса по имени Савл прошел через тогдашнюю версию этих же ворот, направляясь в Дамаск. Там он планировал жестоко подавить новую еврейскую секту, которую считал еретической. Первые последователи Христа, которых он хотел уничтожить, будучи фарисеем, стали называться христианами. Однако неожиданное событие не только помешало Савлу добраться до места назначения, но и навсегда изменило его жизнь[26].

Учитывая атмосферу, которой пропитано это древнее историческое место, возможно, не стоит удивляться, что я и сам пережил здесь судьбоносную встречу. Представьте, однажды я проходил с моим лучшим другом Джамалем мимо Дамасских ворот и вдруг услышал обращенный ко мне голос.

– Как тебя зовут? – спросил меня по-арабски какой-то парень.

На вид ему было лет тридцать, и он явно не был арабом.

– Мусаб.

– Куда ты идешь, Мусаб?

– Мы собираемся поехать домой. Мы из Рамаллы.

– А я из Великобритании, – ответил он, переходя на английский.

[26] По пути в Дамаск Савл из Тарса неожиданно услышал неведомый голос: «Савл! Савл! Что ты гонишь меня?» – и на три дня ослеп. Приведенный в Дамаск, он был исцелен христианином, в результате чего проникся христианской верой. Впоследствии стал известен как апостол Павел, предполагаемый автор «Посланий святого апостола Павла», составляющих значительную часть Нового Завета.