Сын ХАМАСа: читать начало книги онлайн

– Позволь мне кое-что рассказать тебе, Мусаб, – ответил Луэй. – Я служу в Шин-Бет уже восемнадцать лет, и за все это время столкнулся лишь с одним случаем разоблачения. Все те люди, о которых ты слышал, будто их убили за предательство, не имели к нам никакого отношения. Их убивали, потому что они казались подозрительными, – у них не было семей, или они вели себя странно. О тебе же никто не узнает. Мы обеспечим тебе такое прикрытие, что тебя невозможно будет вскрыть. Мы будем защищать тебя и заботиться о тебе.

Я долго смотрел на Луэя.

– Ну хорошо. Я согласен, – сказал я. – Теперь вы меня отпустите?

– Рад это слышать! – ответил Луэй и широко улыбнулся. – К сожалению, прямо сейчас освободить мы тебя не сможем. Поскольку тебя и твоего двоюродного брата арестовали сразу после задержания Саламе, эта история не сходит с первых полос «Аль-Кудс» [главной палестинской газеты]. Все думают, что вас арестовали, потому что вы были связаны с террористом. Если ты выйдешь так скоро, у людей возникнут вопросы, а не коллаборант ли ты, и тебя убьют. Лучший способ тебя защитить – это закрыть в тюрьме… но ненадолго, не переживай. Я посмотрю, действует ли сейчас какое-нибудь соглашение об обмене или об освобождении заключенных, которое можно было бы использовать, чтобы тебя вызволить. Уверен, как только туда впишут твое имя, о тебе позаботится сам ХАМАС, тем более что ты сын Хасана Юсефа. Так что увидимся, когда ты будешь уже на свободе.

Меня отвели обратно в камеру, где я просидел еще пару недель. Я не мог дождаться, когда выйду из «Маскобийи». Наконец однажды утром за мной пришел охранник. Он застегнул на мне наручники, но на этот раз спереди. И никакого больше вонючего мешка. Впервые за сорок пять дней я увидел солнце и вдохнул свежий воздух с воли. Я глубоко задышал, наполняя легкие и радуясь ветерку на лице. Я забрался в фургон «Форд» и даже сел на сиденье. Стоял жаркий летний день, металлическая скамья, к которой меня приковали наручниками, нагрелась так, что обжигала, но мне было все равно. Я чувствовал себя свободным!

Два часа спустя мы подъехали к тюрьме «Мегидо», но нам пришлось сидеть в фургоне еще час, ожидая, когда разрешат войти. Как только нас наконец впустили, первым делом меня осмотрел тюремный врач и объявил, что со мной все в порядке. Я принял душ с настоящим мылом, мне выдали чистую одежду и туалетные принадлежности. В обеденный перерыв я впервые за несколько недель поел горячую пищу.

Затем меня спросили, к какой организации я принадлежу.

– ХАМАС, – ответил я.

В израильских тюрьмах каждой организации разрешалось контролировать своих членов. Расчет был на то, что это либо упростит решение некоторых социальных проблем, либо, наоборот, спровоцирует еще больший конфликт между группировками. Если заключенные направят гнев друг на друга, то у них останется меньше сил для борьбы с израильтянами.

При поступлении в новую тюрьму все заключенные должны были заявлять о своей принадлежности. Каждый должен был обязательно что-то выбрать: ХАМАС, ФАТХ, «Исламский джихад», «Народный фронт освобождения Палестины» (НФОП), «Демократический фронт освобождения Палестины» (ДФОП) или что-то менее популярное. Никто не мог оставаться сам по себе. Тем заключенным, которые на самом деле ни к кому не принадлежали, давали несколько дней на выбор организации. Так сложилось, что в тюрьме «Мегидо» ХАМАС оказался самой сильной и многочисленной группировкой. ХАМАС устанавливал правила, и всем остальным приходилось к ним приспосабливаться.

Когда я вошел, другие заключенные тепло приветствовали меня, похлопывали по спине и поздравляли со вступлением в их ряды. Вечером мы сели в круг и стали делиться своими историями. Однако через некоторое время я стал чувствовать себя слегка неуютно. Один из парней, бывший кем-то вроде лидера среди заключенных, начал задавать много вопросов – слишком много вопросов. Несмотря на то что он был эмиром – авторитетным представителем ХАМАСа в тюрьме, – мне было трудно ему доверять. К тому времени я был уже достаточно наслышан о «пташках», то есть о тюремных стукачах.

«Если он шпионит для Шин-Бет, – думал я, – то почему не доверяет мне? Ведь я теперь вроде как один из них?»

Я решил подстраховаться и не говорить ничего сверх того, что уже сказал на допросах в центре временного содержания.

В тюрьме «Мегидо» я пробыл две недели, молясь, постясь и читая Коран. Когда появились новые заключенные, я предупредил их об эмире.

– Будьте осторожны, – сказал я. – Этот парень и его дружки, похоже, «поют».

Вновь прибывшие немедленно рассказали эмиру о моих подозрениях, и на следующий день меня отправили обратно в «Маскобийю». Утром меня привели в кабинет для допросов.

– Как провел время в «Мегидо»? – спросил Луэй.

– Довольно мило, – мрачно ответил я.

– Знаешь, не каждый способен распознать «пташку» при первой встрече. Теперь иди и отдыхай. Скоро мы отправим тебя обратно, чтобы ты провел там еще немного времени. А однажды мы сделаем что-нибудь вместе.

«Ага, однажды я выстрелю тебе в голову», – думал я, наблюдая, как Луэй уходит.

Я гордился, что меня посещают такие радикальные мысли.

В центре временного содержания я провел еще двадцать пять дней, но в этот раз сидел в камере с тремя другими заключенными, среди которых был и мой двоюродный брат Юсеф. Мы коротали время за разговорами, рассказывая друг другу о себе. Один из парней признался нам, что кого-то убил. Другой принялся хвастаться, что посылал на дело террористов-смертников. У каждого нашлась какая-нибудь своя интересная история. Мы сидели кру́гом, молились, пели и пытались как-то развлечься. Все что угодно, лишь бы поменьше думать об этих мрачных стенах. Как ни крути, но люди не должны сидеть в таких местах.

В конце концов всех нас, кроме моего двоюродного брата, перевезли в «Мегидо». Но в этот раз нас не собирались подсаживать к «пташкам», нас направили в настоящую тюрьму. И с этого момента для меня уже ничто никогда не станет прежним.

Глава двенадцатая

Заключенный 823

Воняло от нас невыносимо.

Волосы и бороды сильно отросли после трех месяцев без ножниц и бритвы. Одежда стала грязной. Понадобилось почти две недели, чтобы полностью избавиться от вони центра временного содержания. Тщательное мытье не помогало. Этот запах выветривался только со временем.

Большинство сидельцев начинали отбывать заключение с мивары, то есть с секции карантина перед переводом в более крупный блок. Однако некоторые заключенные, считавшиеся слишком опасными, чтобы находиться в общей зоне, жили в миваре годами. Неудивительно, что все они были связаны с ХАМАСом. Когда мы прибыли, некоторые из парней узнали меня и подошли нас поприветствовать.

Будучи сыном шейха Хасана, я привык, что меня узнавали, где бы я ни оказывался. Если он был королем, то я, очевидно, был принцем и наследником. И ко мне относились соответствующе.

– Мы слышали, тебя привозили сюда месяц назад. Кстати, здесь твой дядя. Он скоро придет тебя навестить.

Обед был горячий и сытный, хотя и не такой вкусный, как тот, что я ел, когда сидел с «пташками». Тем не менее я ощутил что-то вроде счастья. Несмотря на то что я находился в тюрьме, почувствовал себя практически свободным. А когда выдалось время побыть одному, то принялся размышлять о Шин-Бет. Я согласился работать с ними, но они до сих пор ничего мне не объяснили: ни как я буду с ними связываться, ни суть нашей совместной деятельности. Они просто бросили меня одного, даже не посоветовав, как себя вести. Я был совершенно растерян. Я больше не знал, кто я такой. И стал думать, что меня просто-напросто обманули.