— И для вас, заметьте, не блестящие, — в тон ему сказал Громов.
— Я не воровал, — отчеканил Симагин.
— Знаю.
— Не сбывал краденое.
— Знаю.
— Не пособничал преступникам! Я не соучастник.
— В юридическом смысле — да. Вы не «пособничали».
— Значит, я могу идти? — вскочил Симагин.
— Сядьте! И слушайте. Ваши рабочие пьянствовали в помещении склада. А вы делали вид, что ничего не знаете. Именно поэтому и Голубцов, и Мотин, видя, что все сходит им с рук, превратились в пьяниц, стали воровать. Это не все. Однажды вы увидели Голубцова, который нес футляр с фаготом. Заметив вас, Голубцов пытался удрать. Но вы его остановили… только для того, чтобы прикурить. Голубцов вызывал совершенно явное подозрение, а вы прошли мимо. Потому что вам — наплевать. Что-нибудь хотите сказать?
Симагин торопливо провел платком по бритой голове.
— Судить будете?
— Будем, — жестко сказал Громов.
— А статья какая?
— Равнодушие — ваша статья, Симагин.
— Сколько полагается?
— Презрение людей, пока другим не станете. А теперь идите.
У Громова и Куркова одновременно возникла одна и та же версия: если незнакомец, купивший у Панина и Голубцова саксофон, оказался около Дома эстрады, не исключена возможность, что он работает в нем оркестрантом.
— Послушай, Юра, — сказал Громов, — тебе не кажется, что Голубцов чего-то не договаривает?
— А вы обратили внимание, что на очных ставках Голубцов, Панин и даже Черненко как-то очень уж охотно говорят о саксофоне, который был продан неизвестному?
— Да. Тут есть и еще одно обстоятельство. Что такое труба «мариго»? Это джазовая груба, употребляемая чаще всего в эстрадных оркестрах. Я уже не говорю о саксофонах…
Они давно уже научились понимать друг друга с полуслова. Такова особенность их работы, таковы они сами — во всем логика, прежде всего логика. А логика — это не всегда и не обязательно слова, сказанные вслух.
— Недоговаривают, потому что говорят охотно, — улыбнулся Курков.
— Охотно говорят об одном саксофоне, не договаривают об остальных и о «мариго». Не в оркестре ли Дома эстрады придется искать нам остальные инструменты?
…Оркестр исполнял увертюру. Одна за другой, сначала едва слышно, а потом все громче, вступали трубы. Пронзительно вторили им тромбоны. А вот уже и их не слышно — все поглотило сочное, густое звучание саксофонов…
В антракте Курков подошел к барьеру, отделявшему зрительный зал от оркестра, и с любопытством стал рассматривать лежащие на стульях инструменты. Вот саксофоны… Но попробуй, угадай, который из них нужен тебе. А вот трубы. И тут не угадаешь…
— Интересуетесь? — сказал кто-то над ухом. — Вы музыкант?
— Да. Музыка — моя стихия, — ответил Курков.
— Даже стихия? Тогда вы, наверное, композитор?
Юрий обернулся, взглянул в насмешливо прищуренные глаза. Какой-то парень с бородкой.
— Нет. Играю на саксофоне. А инструмента нет. Украли. Вот и смотрю. Завидую, — сказал Курков.