Незадолго до передачи дела в прокуратуру его снова вызвали на допрос.
— Где вещи? — жестко спросил Громов.
Черненко пожал плечами.
— Наверное, обокрали, раз их нет,
— Так… А много вещей было?
— Да нет, что вы, откуда? Кровать, столик, приемничек, да коврик на полу. Посуденка кое-какая.
— Я вам скажу, о чем вы сейчас думаете, хотите? — внезапно спросил Громов.
— Пожалуйста… — деланно равнодушно протянул Черненко.
— Вы уверены, что я не смогу узнать, какие вещи были у вас в комнате. Почему? Скажу. «Своих» домой вы не приглашали. Гости не имели ничего общего с вашими занятиями, и мы их вряд ли установим, так?
— Право, я…
— Слушайте дальше. С соседями вы договорились, чтоб они молчали.
— Почему вы так плохо обо мне думаете? — вскрикнул Черненко.
Громов поморщился.
— Извините, но думать о вас хорошо не могу… Все, что я сказал — истина. И я вам докажу это.
— Но у меня не было ничего, кроме…
— Ковров, телевизора, холодильника, хрусталя, сервизов, пианино… — Громов положил перед Черненко несколько фотографий. — Лгать бессмысленно.
— Согласен, — сказал Черненко, немного подумав, — но все же я буду лгать, не век же мне сидеть. Когда-нибудь выйду и… Я откровенно. Какой мне смысл говорить? Я сознался. Хватит и этого. Зачем лишать себя будущего? Глупо. Вещи — это те же деньги. Я не буду говорить.
Когда увели Черненко, Громов сказал:
— Уплыли вещи. И он не скажет. По крайней мере, сейчас. А если скажет потом, может быть, будет поздно. Надо по горячему следу. Юра, тебе задание. Провести полное дознание по факту сокрытия вещей Черненко. Срок — два дня.
…Кто-то осторожно постучал в дверь. Вошла пожилая женщина в синей вязаной кофте.
— Я по делу Черненко. Сосед он наш бывший.
Громов и Курков переглянулись.
— Пошла, было, в свое отделение, а оттуда меня к вам направили… Стыдно мне. Очень стыдно. Потому и пришла… Ведь что получилось, товарищ начальник. Приходит на днях ко мне Черненко и говорит: «Посоветоваться с тобой надо. Без свидетелей». Я, было, удивилась — не баловал соседушка вниманием до сих пор. А он ко мне наклонился и шепчет: «Ты, тетя Маша, о холодильнике мечтаешь». А я, товарищ начальник, правда, давно о машине этой мечтала. «Так вот, — говорит, — хочу отдать тебе и свой холодильник и другие вещи в бессрочное пользование». Ну и попутал меня нечистый, взяла я вещи, каюсь. А как на другой день он переехал от нас и даже адрес новый не сказал, тут-то я и заподозрила неладное…
Слушая рассказ тети Маши, Громов думал: «Не на кого было тебе рассчитывать, Черненко. Мерял людей по себе, а зря. Считал, что человеческая жадность всегда выручит, поможет — и ошибся. Люди стали другими, Черненко. Они стали лучше и чище, и наплевать им на таких, как ты!»
Когда тетя Маша закончила, Громов сказал:
— Вы очень помогли нам. Спасибо. Ведь теперь почти все похищенное Черненко вернется по назначению. И именно вы не дали ему воспользоваться краденым. Еще раз большое спасибо!
— Вы удивлены этим вызовом? — спросил Громов. Симагин растерянно уставился на китель с капитанскими погонами, задохнувшись, сказал:
— Вот те на, история… Разве это вы?
— Я, — кивнул Громов. — Вспомнили, как музыкальные инструменты помогали мне на складе выбирать?
— Дела-а… — протянул Симагин.