Я вдыхаю. Сдерживаю голос:
— Утро.
Лира явно наслаждается каждым мигом. Она переводит взгляд между нами, в глазах пляшет озорной огонёк.
— Обожаю это, — бормочет она. — Вы оба ведёте себя так… нормально.
Я сверлю её взглядом.
Тэйн, разумеется, не дёргается. Просто ставит тарелку на стол, напротив меня. Там, где он никогда не сидит. Берёт вилку так, словно ничего не происходит.
Словно я не отслеживаю каждый его жест.
Но я отслеживаю.
Я чувствую себя устойчивее. Боги помогите мне… потому, что он здесь.
И это тоже из-за связи?
— Спасибо, — медленно выдыхаю я.
Он замирает с недоеденным куском. Поднимает на меня взгляд.
— За что?
За то, что поймал.
За то, что остался.
За то, что остаётся единственным постоянным, когда всё остальное уходит из-под ног.
— За средство от похмелья, — говорю я вместо этого, опуская взгляд в кружку.
Он ещё секунду смотрит на меня, будто видит все слова, которые я не сказала. Но лишь кивает:
— Разумеется.
Мгновение проходит. Но между нами будто что-то закрепляется. Он смотрит на тарелку, но связь выдаёт его: один едва ощутимый, ровный отклик, словно эхо прошлой ночи.
Через стол Лира откидывается на спинку лавки, как зритель в первом ряду.
— Итак, — говорит она, переводя взгляд между нами, — мы сначала тренируемся или продолжим делать вид, что ничего не было?
Тэйн улыбается, но головы не поднимает.
— Тренируемся, как всегда, Ли, — я закатываю глаза в сторону подруги.
Я не даю ей удовольствия услышать ответ на её второй вопрос.
Она стонет:
— Ну разумеется. Но какая именно тренировка, вот это важно.
— Боевые построения. Отработка. Выносливость, — говорит Тэйн, так и не подняв взгляда.
Лира сверкает глазами:
— Вы мои наименее любимые люди.