— Только ты и я, Амара, — говорит он.
Что-то в груди сжимается. И это не страх перед спаррингом, который нас ждёт. Это страх перед тем, что так и осталось несказанным, и перед тем, что на самом деле значит этот момент.
Я прищуриваюсь, пытаясь сосредоточиться, но тут замечаю, как плащ вокруг его ног чуть колышется, когда он двигается. Память швыряет обратно ощущение его тела, прижатого к моему: сильного, устойчивого, требовательного. Его ладони на моей талии. Его тёплое дыхание на моей коже. То, как он ощущался рядом со мной в своей постели.
Пару недель назад. Как будто в другую жизнь.
Да твою же мать. Поехали.
Тэйн поднимает руки, расстёгивая застёжки плаща. Кожа мягко шуршит, когда он снимает его с плеч, потёртая, податливая от времени и дорог. Под ней его боевые доспехи сидят как вторая кожа. Каждый резкий угол. Каждый сантиметр мышц, отточенных войной.
Я смотрю. Хотела бы не смотреть. Но смотрю.
Вокруг нас тренировочные поля замирают. Не полностью, но достаточно. Я чувствую на нас взгляды.
Лира застывает. Фенрик забывает увернуться от удара.
Потому что сейчас всё иначе. Тэйн смотрит на меня не как на противника. Он смотрит так, словно знает, как я рассыпаюсь. И куда именно нужно надавить.
Он не бросается на меня сразу. Сокращает расстояние шаг за шагом, взгляд не отрывается, будто он оценивает не только мою стойку, но и то, насколько я близка к тому, чтобы сломаться. Когда он наконец действует, это не первый удар. Это требование.
Я ухожу с линии, контратакую, целясь ему в рёбра, но он хватает меня за запястье. Разворачивает. Мой ботинок упирается в землю как раз перед тем, как он получает преимущество.
Мы двигаемся, как огонь и ветер, постоянно сталкиваясь и ни разу не оседая. Слишком близко. Слишком быстро.
Его дыхание скользит по моей щеке. Связь гудит у основания позвоночника. Мышца к мышце. Жар к жару. Каждый приём — это воспоминание, не имеющее никакого отношения к этому бою.
Последний раз, когда мы прикасались.
Последний раз, когда мы целовались.
Последний раз, когда я перестала притворяться.
А теперь?
Теперь мы дерёмся.
Удары приходятся в цель. Кожа покрывается по̀том. Дыхание сбивается.
Он сильнее, но я быстрее.
Поле стихло, все взгляды прикованы к нам. Но я чувствую только его: силу, сдержанность, контроль, который трескается по краям. Воздух между нами заряжен, гудит чем-то бо̀льшим, чем бой и мастерство.
Толчок. Ответный нажим. Жар.
Каждый удар говорит то, чего мы не сказали:
Мой: «Ты ушёл».
Его: «Я должен был».
Мой: «Бежать тебе больше некуда».
Я не знаю, почему, но кажется, что он сражается не только со мной. Когда мы, наконец, разрываем схватку, когда ритм замедляется, это не тишина. Это отголосок.
Я заставляю себя усмехнуться, отбрасывая с лица волосы.
— Это всё, на что ты способен, Владыка Огня?