— Я почувствовал, как она провалилась, Вален. До того, как потеряла сознание — я это почувствовал, — слова срываются, хриплые. — Что вообще происходит? С ней? Со мной?
Тишина заполняет пространство между нами. Не потому что он не знает.
Потому что знает.
Его рука остаётся, не давая мне рухнуть под собственным страхом и яростью. Я сжимаю кулаки, дышу тяжело, не сводя с него взгляда.
— Что это такое? — спрашиваю почти шёпотом. — Что со мной творится?
Он не отвечает сразу.
Его взгляд скользит к Амаре — лежащей так неподвижно, что у меня снова сжимается грудь, будто кто-то вонзает в неё клинок снова и снова.
Целительница Марион стоит у изголовья, её ладони мягко охватывают лицо Амары, глаза закрыты в глубокой сосредоточенности. Двое других целителей находятся по обе стороны от её тела, частично перекрывая обзор.
Но я вижу главное. Её грудь поднимается. Опускается. Слабо, но ровно.
Пальцы понемногу разжимаются, и я снова могу вдохнуть.
И тогда Вален тихо говорит:
— Я не уверен. Пока нет.
— Попытайся.
Слово выходит жёстче, чем я хотел.
— Потому что я чувствовал её, Вален. Не как боевое равнение или тренировочную связку. Я чувствовал её боль. Как свою собственную.
Он смотрит прямо в глаза. И мелькание тревоги, скрытое за его спокойствием, едва заметно, но оно есть.
И это пугает сильнее любого ранения.
Он продолжает, низко и осторожно:
— Существуют древние записи… намного старше нынешних клановых архивов. Обрывки, фрагменты. Они говорят о связях, которые возникали в самые ранние времена повелителей Стихий. Сильных. Опасных. Священных. Их называли нитями души. Некоторые предупреждали, что это даже не связи — а слияния. Почти неуправляемые.
— Это невозможно. Мы не… — я сглатываю.
— Тэйн, — его голос режет, как нож. — Это может быть правдой.
Я просто смотрю на него, сердце глухо бьётся в груди.
Он продолжает спокойно, взвешенно:
— Если то, что ты ощутил, действительно произошло… если её боль прошла в тебя так напрямую… то это не инстинкт, не близость. Это нечто древнее. То, что, как я думал, исчезло.
Я качаю головой.
— Ты говоришь о легендах. О старых сказаниях.
— Нет, — теперь его голос твёрдый. — Я говорю о реальности. Забытой, да. Стёртой — возможно. Но не исчезнувшей. Мне кажется…
Он переводит взгляд на Амару.
— …мы наблюдаем связь, что не пробуждалась сотни лет.
Внутри всё сжимается. Я отступаю, словно эти слова ударили физически. Вален убирает руку с моего плеча, и там, где была его ладонь, остаётся ощущение, словно последняя опора исчезла.