— Уже закончилось, — шепчу я, больше для себя.
Тэйн не отвечает. Его пальцы ещё пару мгновений держат мою руку, а потом почти неохотно отпускают.
Я снова смотрю на него. Он не двигается. Стоит напряжённо, руки скрещены на груди, плечи зажаты, словно удерживает что-то внутри, иначе просто разойдётся по швам. Я всматриваюсь внимательнее, отмечаю тугие линии мышц на плечах, подёргивающуюся челюсть. Что-то не так. Не просто плохо, а именно неправильно.
Я осторожно шевелюсь, проверяю тело, прикидываю, сколько сил у меня осталось. Боль никуда не делась, но теперь она тупая и терпимая.
— Тэйн…
— Ты кричала.
Слова обрушиваются, как удар клинка, прямые и беспощадные. Я замираю.
Лицо Тэйна не меняется, остаётся каменным и непроницаемым. Только пальцы сильнее впиваются в мышцы рук, на миг выдавая трещину в его контроле.
— Ты кричала, — повторяет он уже тише. — Во время исцеления.
Я этого не помню, но верю без сомнений. Пытаюсь чуть пожать плечами, движение тут же отзывается болью в рёбрах.
— Исцеление вообще редко бывает приятным.
— Это была не только боль, — его взгляд чуть сужается.
Я запинаюсь, потому что он прав. Я пережила не просто рану, а весь бой заново: ледяной удар когтей Кетраки, жар собственной крови на коже, отчаянные последние секунды в воздухе, когда я цеплялась изо всех сил, лишь бы не позволить тьме утянуть меня вниз.
Но какой смысл это проговаривать? От этих слов ему не станет легче, только хуже.
— Всё закончилось, — повторяю я. — Сейчас со мной всё в порядке.
Челюсть Тэйна снова напрягается, немой сигнал. Воздух между нами тяжелеет, сгущается, как нераспавшаяся гроза.
Он не верит. Не говорит этого вслух, не спорит, но то, как он стоит, прямой и жёсткий, как руки опускаются вдоль тела, а пальцы сжимаются в кулаки, будто он дерётся с невидимым противником, говорит за него лучше любых слов.
Тишина тянется, пока он первым её не обрывает. Голос звучит низко, с холодным металлом под кожей:
— Больше ты одна не летаешь.
Я застываю. Я ждала злости, выговора, чего угодно, только не прямого приказа, от которого внутри всё сводит. Я упираюсь в матрас локтями, пытаясь приподняться, и тут же дыхание срывается, рёбра вспыхивают болью.
— Тэйн…
— Нет, — голос разрезает пространство между нами. — Ты больше не поднимаешься в небо одна. Ни сейчас, ни когда-либо.
Я сжимаю зубы и заставляю себя выпрямиться. Движение отнимает остатки дыхания, тело налито свинцом, боль уходит глубже.
Кэлрикс шевелится в глубине сознания, её голос гремит внутри — резкий и возмущённый.
«Военачальник не указывает драконам, что им делать. Если я хочу лететь со своим всадником одна, так и будет, — её раздражение поднимается волной, обвивая мои мысли дымом. — Он командует армиями, но не мной».
Я прижимаю ладонь к боку, собираясь с силами, прежде чем ответить:
— Это решение не в твоей власти. И не в моей.
— Ещё как в моей, — в его глазах вспыхивает тень, взгляд темнеет.
Слова падают резко, почти режут.
— Ты не контролируешь меня, Тэйн.