— Знаешь, думаю, что принесу это тебе, а потом сделаю так, чтобы меня… не было видно. — Рейн попятился, схватив Эктора за руку. — Давай, скройся со мной.
— Наверное, это хорошая идея.
Эктор повернулся.
— У него снова страшное лицо.
Вроде как так и было.
Никтос подождал, пока мы не остались одни.
— Кто — то должен беспокоиться о том, что с тобой что — то случится, раз ты этого не делаешь. Ты никогда этого не делаешь. — Никтос сделал размеренный шаг вперед. — Ты хочешь делать выбор, невзирая на риск? Проблема в том, что ты никогда не задумываешься об этих рисках. Или о последствиях.
— Это не… — Я резко втянула воздух. Никтос внезапно оказался не более чем в футе от меня. — Ты можешь не делать это?
— Почему? — Он уставился на меня сверху вниз, нити эфира снова вспыхнули в его глазах. — Не говори мне, что тебя это пугает.
— Меня это не пугает. Просто раздражает.
Его губы изогнулись в натянутой улыбке.
— Конечно, нет. У тебя нет инстинкта, который предупреждает большинство, когда они в серьезной опасности.
— Неправда. — Я начала было скрещивать руки, но затянувшаяся рана на талии остановила меня. — Мои инстинкты работают совершенно нормально. Ранее они предупредили меня, что ты будешь сердиться на мое решение выйти на Вал.
Его глаза сузились, превратившись в тонкие горящие щелочки.
— Ты когда — нибудь пробовала, о, я не знаю? Прислушаться к ним? Ценить свою жизнь?
— У меня никогда по — настоящему не было возможности сделать это, как и сейчас, разве не так? — огрызнулась я.
Все в Никтосе застыло совершенно неподвижно, все, кроме глаз. Прошло долгое мгновение, и я пожалела, что у меня нет его способности читать эмоции, чтобы получить какое — то представление о том, что он чувствовал или думал. Затем он повернулся, нетвердой походкой подошел к буфету и взял хрустальный графин, полный янтарной жидкости.
— Знаю, что говорил это раньше, но я не хочу обидеть тебя, когда говорю, что ты не ценишь свою жизнь, — сказал он, наполняя стакан, останавливаясь, а затем наполняя второй. — Это, правда, не должно было прозвучать как оскорблением.
Я фыркнула.
— Конечно, когда ты это говоришь, звучит именно так.
— Тогда я приношу свои извинения. Мне очень жаль.
Моя голова дернулась.
— Ты серьезно извиняешься передо мной?
Он вернулся ко мне, предлагая стакан.
— Ты думаешь, что не заслуживаешь этого?
— Э — э… — Я думал об этом, пока пил, не уверенный, так это или нет. Я пожала плечами.
Его губы слегка скривились.
— Ну, в любом случае, ты его получила. — Он осушил виски одним глотком. — Я пытаюсь понять.
— Понять, что? — Я сделала чуть менее впечатляющий глоток, но половина виски исчезла, когда я опустила свой стакан.
Он поставил свой бокал за одним из своих мечей, проводя краем клыков по нижней губе.