Цитрусовые. Свежий воздух. Дурацкий уголек в моей груди задрожал еще яростнее.
— Ударив меня копьем, ты не отплатишь мне за то, что я гарантирую, что ты доживешь до того момента, когда увидишь корону на своей голове, — раздался огрубевший голос Никтоса у меня над ухом.
Моя хватка на копье немедленно ослабла.
— Как же тогда я должна отплатить тебе?
Его рука напряглась. Осознание — ощущение того, что он так близко, что я чувствовала его глубокое дыхание — разожгло больше, чем тлеющие угли. Он не ответил, и на мгновение все вокруг исчезло, не было ни единого дюйма между нами, когда звезды снова начали заполнять небо.
Никтос двинулся без предупреждения, разворачивая нас. Он зажал меня между стеной парапета и своим телом, когда поток воздуха вырвался из внутреннего двора Вала. Большие, мощные крылья пронеслись над нашими головами. Мое сердце подпрыгнуло само по себе, когда шипастый хвост задел верхушку парапета, к которому теперь прижималась моя щека. Только что пришли дракены, но я не думала об этом. Мой разум — милостивые боги, с моими мыслями было что — то не так, потому что они мгновенно перескочили 3в совершенно неподходящее место, вызвав воспоминания о Никтосе позади меня, его большом и мощном теле, заключающем мое в клетку, как и сейчас, не оставляя пространства между нами. Без возможности даже пошевелить головой. Тогда между нами не было одежды, и он брал меня сзади, клеймя мою кожу, заявляя на меня права. Воспоминание всплыло свежо и остро, посылая по мне головокружительную волну вожделения.
— Блядь, — прорычал Никтос, его горячее дыхание коснулось моей щеки. — Ты станешь моей смертью.
Должно быть, я проецировала, но это был редкий момент, когда мне было все равно.
— Мы оба знаем, что это невозможно, — прошептала я, когда дракен приземлился на другой стороне Вала.
Он издал грубый звук, когда его рука на моем запястье скользнула вверх по моей руке. Я открыла глаза и смогла увидеть ряд заостренных рогов, обрамляющих голову Нектаса. Его серовато — черные крылья взметнулись назад, подталкивая Эктора и Рейна к нему. Мир внизу посерел, когда из дракена полился огненный эфир.
— Ты была ранена, — тихо прорычал Никтос мне на ухо. — Снова.
— Едва ли.
— Я чувствую запах твоей крови. — Его ладонь задела мою грудь сбоку. Я дернулась. Он провел рукой вниз по моему боку, туда, где искрила жгучая боль. — Это пробуждает во мне желание попробовать тебя на вкус.
Его слова послали порочный импульс желания от моего колотящегося сердца к самому лону.
— Я не стану тебя останавливать.
— Конечно, не станешь. — Рука под моей грудью согнулась. — Ты не ценишь свою жизнь.
— Это не имеет к этому никакого отношения.
— Это имеет к этому самое прямое отношение. — Его дыхание было лаской на моем горле. — Если я снова тебя попробую, не знаю, смогу ли остановиться.
— Сможешь, — прошептала я, веря в это больше, чем во что — либо в своей жизни.
Никтос снова издал этот звук, частично рычание и проклятие, когда опустил руку, наклонив свое тело и повернувшись к дороге. С удивлением обнаружив, что все еще держу копье в руке, я заставила свое сердце замедлиться, когда оторвалась от стены и проследила за взглядом Никтоса на дорогу…
Нектас рванулся вперед, поймав Киммерийца своими мощными челюстями. Он дернул головой, разрывая бога надвое.
— У — у, — произнесла я.
— Бывало и похуже.
— Придется поверить тебе на слово, — пробормотала я.
— Попробуй хоть раз послушаться и останься здесь, — сказал Никтос, а затем исчез, перепрыгнув через край Вала.
Я рванула вперед, ухватившись за каменный край. Никтос был на дороге, пробираясь мимо тел своих павших людей. Пятеро… пятеро погибли. Тепло разливалось в моей груди, когда я смотрела на них. Мои ладони нагрелись…
Голова Нектаса повернулась ко мне, его алые глаза с тонкими вертикальными зрачками уставились на меня. Его губы завибрировали, оттягиваясь назад с предупреждающим рыком. Я с трудом сглотнула, прислонив копье к стене. Он словно почувствовал, как внутри меня собирается эфир. Я прижала обе руки к камню, подавляя тягу и зарывая ее так глубоко, как только могла, пока Никтос крался к единственному стоящему Киммерийцу.
Балаклава Доркана собралась у горла, больше не скрывая его лица. Казалось, этому человеку было уже третье десятилетие, но как богу ему могло быть сотни лет, если не больше.
— Полагаю, у тебя есть сообщение, которое ты хочешь, чтобы я передал Ханану.
То, как он говорил, когда Никтос подошел к нему, заставляло думать, что подобное происходило между ними и раньше.