— Никтос, — позвал Сэйон с того места, где он стоял на коленях рядом с одним из солдат. — Он видел ее.
Я напряглась.
— Тогда моей щедрости пришел конец, — сказал Никтос.
Доркан никак не отреагировал.
— Не знаю, о чем ты думаешь, отказывая Ханану, но что бы это ни было, это плохо кончится для тебя. Он отправится к Колису, и придут еще.
— Буду ждать. — Никтос выхватил меч из ножен, нанося удар со скоростью ядовитой гадюки, и отсек Киммерийцу голову.
Глава Двенадцать

Рейн смотрел на меня так, будто ожидал, что я в любую секунду сбегу из кабинета Никтоса в самую гущу огненной бури. Он не сводил с меня глаз дольше, чем требовалось, чтобы моргнуть. Эктор, с другой стороны, растянулся поперек дивана с закрытыми глазами и, вполне возможно, дремал.
— Мои нервы немного успокоятся, если ты сядешь, — посоветовал Рейн, наклонив свою золотисто — рыжую голову. — Вместо того, чтобы расхаживать взад — вперед.
— Ходьба успокаивает мои нервы. — Я сделала еще один заход перед столом Никтоса. — И поверь мне, ты предпочтешь, чтобы у меня были спокойные нервы, а не наоборот.
— Наверное, ты права. — Рейн наклонил голову. Его глаза казались скорее золотистыми, чем карими, когда следили за мной в свете настенных бра. — Но доверять тебе…
Я пробормотала проклятие. Неудачный выбор слов с моей стороны. Я продолжала расхаживать, теперь даже быстрее, кожа на затылке горела. Речь Никтоса, очевидно, не оказала слишком уж большого влияния на Рейна, и это немного опечалило меня. Раньше Рейн постоянно улыбался, был менее сдержанным и вел себя дружелюбно.
— Ты должен доверять ей, — вмешался Эктор. Его глаза все еще были закрыты, но, по — видимому, он не спал. — Помимо того, что она сделала прошлой ночью для нас — для всех нас — этот Киммериец охотился за тобой. Она спасла твою задницу там. Если бы она не попала ему прямо между глаз, ты мог бы стоять здесь с парой дополнительных дырок в теле. Или вообще не стоять. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это поблагодарить ее.
— Мне не нужна его благодарность, — сказала я прежде, чем Рейн скажет что — то, что, вероятно, разозлило бы меня еще больше.
— В любом случае, у тебя есть моя благодарность. — Эктор открыл свои глубокие янтарные глаза.
— И моя, — проворчал Рейн. — Спасибо.
Я фыркнула.
— Прозвучало так, будто тебе было больно это говорить. — Эктор бросил на него взгляд, который даже не смогла разобрать.
— Да. Немного. — Мускул дрогнул на его челюсти, когда он взглянул на Эктора. — Что? Почему ты смотришь на меня так, будто я веду себя как осел?
Я выгнула бровь, в кои — то веки держа рот на замке.
— Может быть, потому, что ты и ведешь себя как осел, — ответил Эктор. — По отношению к человеку, который прикрывал твою спину там. Который прикрывал все наши спины. И который несет тлеющие угли…
— Я думаю, он понял суть, — перебила я. Защита Эктора удивила меня, даже несмотря на речь Никтоса. Я понятия не имела, в каких я с ним отношениях. С другой стороны, я не знала и раньше. Эктор был… странным человеком, то шутил, то мрачнел. И он был намного старше Никтоса, довольно хорошо знал Эйтоса и Мицеллу, что, как я догадалась, сыграло определенную роль в том, почему Никтос послал его присматривать за мной вместе с божеством, Лейтаном, пока я была в царстве смертных.
— Ты нападаешь на меня? — потребовал Рейн, застигнутый врасплох. — В ее защиту? Она планирует…
— Планировала, — перебила я. — Почти уверена, что мы уже обсуждали это.
— Перечеркивает ли перемена в твоем сердце намерения, которые были до этого? — бросил вызов Рейн. — Разве побег ради того, чтобы тебя убили, как — то меняет дело?
— Я не говорила, что это так.
— Это не так. Неважно, что ты якобы планировал сделать с Колисом или какие угольки ты несешь в себе. — Рейн разжал руки и шагнул вперед. Эктор сел, насторожившись. — Ты не истинная Первозданная Жизни. Ты несешь угли, но ничто из этого не оправдывает заговор против Никтоса, независимо от твоих причин, — сказал он, и мое лицо начало покалывать. — Ты понятия не имеешь, от чего Никтосу пришлось отказаться. Через что он прошел. Чем он пожертвовал ради тебя, а потом, ради тебя же…
— Рейн, — предупредил Эктор.
Я перестала расхаживать по комнате.