— Она божество, — ответил Никтос. — Отец — бог. Мать смертная.
Золотые волосы коснулись его щеки и плеча, когда он наклонил голову. Корона осталась прямой.
— В ней слишком много эфира, чтобы это было так.
— Возможно, вы чувствуете мою кровь. В ней ее довольно много, — ответил Никтос. Обычно этот самодовольный тон действовал мне на нервы.
Но я поняла, в чем была заключена мысль.
— Я вижу. А еще я вижу, что ты был очарован. Умно, племянник, — заметил Колис, и на его губах заиграл веселый изгиб, когда он продолжал смотреть на меня. — Твои волосы… очаровательны, — пробормотал фальшивый король, и я вспомнила, что Гемма и Айос говорили о его фаворитках. Все они были либо светловолосыми, либо рыжеволосыми. Он поднял руку…
Никтос был подобен удару молнии, захватив запястье Колиса прежде, чем даже один палец смог коснуться пряди моих волос.
Мое сердце дрогнуло.
Колис медленно повернул голову к Никтосу. Ни один из стражников не пошевелился, когда лже— король посмотрел вниз, туда, где рука Никтоса сжала его запястье, а затем снова в глаза Никтоса.
— Я не хочу, чтобы к ней прикасались. — Голос Никтоса стал глубже. — Она моя.
Я прикусила щеку изнутри.
— А если я захочу прикоснуться к ней? — спросил Колис так тихо, что я едва его расслышала.
Никтос улыбнулся, и мой желудок сжался от насмешки над таким жестом.
— Я сделаю с вами то же, что вы сделали с теми, кто посмел прикоснуться к тем, кто принадлежит вам.
Моя челюсть начала болеть от того, как сильно я сжимала рот. Те, кто принадлежал ему. Его любимицы. Те, кто, как говорила Айос, был в клетке.
— Он собственник в отношении этого, — добавил Аттез с того места, где сидел, полулежа, полурастянувшись. — Не менее трех раз угрожал вырвать мне глаза.
Я не была уверен, что это помогло.
Улыбка Никтоса стала шире, обнажая намек на клыки, и я определенно не думала, что это помогло.
— Эта угроза — скорее обещание, — ответил он, все еще не сводя взгляда с Колиса. — Ее нельзя трогать. Никому, кроме меня.
Прошел долгий, напряженный момент, затем одна сторона губ Колиса приподнялась. Я не почувствовала облегчения, мое напряжение только усилилось.
— Племянник, — промурлыкал Колис, и его радужки заиграли золотом. — Ты… радуешь меня.
Что?
— Но ты должен отпустить меня, — продолжал Колис, — пока я не рассердился.
Никтос поднял по одному пальцу за другим, опуская запястье лже— Царя.
Улыбка на лице Колиса стала шире, когда он посмотрел на своего племянника.
— Эта сторона тебя… — Его подбородок приподнялся, когда он глубоко вдохнул. — Мне всегда нравится, когда я вижу, как она проявляется. — Он бросил на меня слишком долгий взгляд. — Это должно быть, по крайней мере, увлекательно.
Я начала думать, что слово «увлекательно» означает не то, о чем думал Колис. Или, может быть, это я ошиблась.
Однако Никтос ухмыльнулся, повернувшись спиной к фальшивому Королю. Он взял меня за руку, обвивая талию. Его взгляд не коснулся моего, когда он сказал:
— Можем мы оба присесть?
— Вы можете поступать, как хотите.