— Так и должно быть, потому что они почти идентичны. Это герб родословной моего отца. Его и Колиса. — Он сделал паузу. — И моей.
Дымный виски обжег мне горло. Я хотела спросить, как он относится к тому, чтобы носить тот же герб, что и его дядя, но я знала, что здесь не место для таких разговоров. Мой взгляд вернулся к волку, и я подумала о волке кийю, которого вернула к жизни: каким свирепым и храбрым он был даже на краю смерти. — Почему волк в качестве герба?
— Моя семья всегда была… неравнодушна к волкам, — объяснил он через мгновение. — Мой отец однажды сказал мне, что нет другого такого существа, столь же преданного и защищающего, как волк. Или духовного. Он видел их так же, как видел самого себя. Защитниками.
— Ты видишь себя таковым? — пробормотала я. Его грудь прижалась к моей спине, но он не ответил. Так что ответила я. — Ты должен видеть себя таким же.
Его рука сжалась на моем бедре, когда подбородок коснулся моей головы сбоку.
— Ты так думаешь? Даже сейчас? После всего?
Я знала, о чем он говорил. О Весес.
— Даже сейчас, — призналась я. — То, что ты полный осел, этого не меняет.
Никтос ничего не сказал.
Сделав еще глоток, я посмотрела на стоическое, раскрашенное лицо стража. Смутные воспоминания снова всколыхнулись.
— Есть что— то такое в этих масках, — сказала я, прочищая горло. — Не могу понять, в чем дело.
— Это еще один символ, который когда— то принадлежал моему отцу, — сказал Никтос через мгновение, пальцы на моем бедре начали лениво двигаться. — Ястребы олицетворяют интеллект, силу и мужество. Напоминание о том, что нужно быть осторожным, но также и храбрым. — Его шепот коснулся моего виска. — Крылья как у ястреба, но когда мой отец правил как Король, они всегда были серебряными.
Я напряглась.
— Серебряными? Как у серебряного ястреба?
— Как у большого серебряного ястреба, — подтвердил он. — Мой отец всегда был очарован этими существами. Он думал, что они… — Никтос замолчал, когда его рука сжалась на моем бедре. — Ты напряжена. Что такое?
— Не знаю. — Я повернула к нему голову, проглотив вздох, когда мои губы коснулись его. Мои пальцы, обхватившие стакан, дрожали, когда я сглотнула. — Я продолжаю видеть серебряных ястребов. Как в ночь в Умирающем Лесу. Тогда там был один.
— Это невозможно. — Пальцы Никтоса снова начали двигаться, лениво описывая круги по моему бедру и талии. — Тебе повезло увидеть одного в Красном Лесу, но даже ястреб не залетел бы в Умирающий Лес.
— Но я видела…
Я замолчала, когда дверь за помостом открылась, и вошел широкоплечий мужчина с обнаженной грудью и двухцветными волосами, как у Нектаса — малиновыми и черными. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы увидеть его глаза или были ли на его загорелой плоти маленькие гребни чешуи, чтобы понять, что этот человек был дракеном.
— Дэвон, — тихо подсказал Никтос, проследив за моим взглядом. — Он дальний родственник Нектаса.
— О.
— Недостаточно дальний, по словам Нектаса.
— О, — повторила я, наблюдая, как дракен спрыгивает с помоста.
Перекинув длинные волосы через плечо, он посмотрел на нас, проходя через атриум. Затем он ухмыльнулся.
Я напряглась.
— Не обращай на него внимания, — Никтос провел большим пальцем по моему бедру.
Это было довольно трудно сделать, поскольку он продолжал наблюдать за нами, направляясь к занавешенным дверным проемам. Как, черт возьми, родственник Нектаса мог остаться при Дворе Колиса после того, что сделал с женой Нектаса? Но разве Нектас не говорил, что некоторых дракенов, служивших Колису, заставили прислуживать? Следовательно, развратили их? В любом случае, не требовалось много думать, чтобы понять, почему Нектас хотел, чтобы этот Дэвон был гораздо более дальним родственником.
Рука раздвинула занавесы, когда Дэвон приблизился к ним. Я могла видеть только часть человека, который ждал в холле, так как он стоял к нам спиной. Золотистая кожа. Светлые волосы до плеч.
— Нам нужно кое о чем позаботиться, — заговорил мужчина.
Я нахмурилась, когда Дэвон ответил: