— Конечно, нужно.
В этом голосе было что— то знакомое: мягкая мелодичность его речи. Я была почти уверена, что слышала его раньше.
Никтос снова повернул голову, привлекая мое внимание скольжением своих губ по моим.
— Ханан идет.
Все мысли о скрытом человеке и дракене отошли на второй план, когда Никтос поставил стакан с едва тронутым виски на боковой столик.
Он прижался поцелуем к уголку моего рта, от чего по мне пробежала дрожь смешанных эмоций, прежде чем я смогла напомнить себе, что все было притворством. Шоу. Медленно он оторвал свой рот от моего.
— Ханан.
— Никтос, — последовал глубокий, хриплый ответ.
С неустойчиво бьющимся сердцем я повернула голову и посмотрела на Первозданного Охоты и Божественного Правосудия. Он выглядел примерно ровесником Аттеза, третьего или около того десятилетия жизни, с бледными и резкими, угловатыми чертами лица: красивый в какой— то хищной, коварной манере, которая оставила меня равнодушной.
— Мне было интересно, когда ты проявишь ко мне уважение в знак признательности, — сказал Никтос, и я услышала ледяную, дымчатую улыбку в его голосе. — Но я полагал, что ты ждал, пока небольшая армия Киммерийцев сопроводит тебя, прежде чем сделать это.
Милостивые боги…
Я наблюдала, как губы Ханана поджались. Я еще не совсем привыкла к быстрой смене поведения, когда мы были в обществе других Первозданных: как быстро Никтос мог превратиться из опасного в смертельно опасного.
— Ну, поскольку ты убил тех, кого я послал к твоему Двору, — начал Ханан, — ты не должен быть удивлен, увидев, что у меня никого нет с собой.
— И какой это был позор. — Пальцы Никтоса продолжали свои медленные следы вдоль моего бедра. — Потратить впустую столько Киммерийских жизней из— за своей смелости и трусости.
Ханан напрягся.
— Твой рот однажды доставит тебе неприятности.
— Полагаю, что он уже доставил, но я здесь.
— И здесь… — Пристальный взгляд Ханана остановился на мне. — Она.
Лед прижался к моему позвоночнику. Я поставила свой стакан с виски на боковой столик на случай, если мне понадобятся обе руки. Ухмылка, появившаяся на губах Ханана, обеспокоила меня, как и холодная сила, нарастающая позади меня.
— Она не такая, как я ожидал, — сказал Ханан.
Никтос провел пальцами вверх по моей талии к резинке лифа.
— А чего ты ожидал?
Первозданный Охоты и Божественного Правосудия приподняли брови.
— Чего угодно, только не бриллианта, который неизбежно разобьется на мелкие кусочки.
Я резко втянула воздух, удивленная тем, что на самом деле могло быть комплиментом… и завуалированной угрозой.
— Я не из тех бриллиантов, которые легко разбить, — сказала я, прежде чем успела напомнить себе о предупреждении Аттеза. — В конце концов, алмазы не трескаются.
Ханан наклонил голову.
— Но они ломаются.
— Осторожно, Ханан, — мягко предупредил Никтос, когда Ханан опустился на колени у наших ног, оказавшись на одном уровне со мной.
Другой Первозданный проигнорировал Никтоса, когда он глубоко вдохнул, принюхиваясь к… к воздуху, походя на хищника, почуявшего свою добычу.