Агент Их Величеств, часть третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ищут всегда в одиночку... Да только двое находят... Что у меня на душе, то и у второго будет... Тьфуй, загадки, кругом загадки. И почему нельзя просто сказать: возьми, скажем, серебряную лопату, чтобы цветок выкопать, а нежить – по башке...

Он вздохнул, икнул, негромко выругался и, сунув озябшие руки в карманы, медленно осмотрелся.

Деревня, наконец-то, готовилась ко сну: стучала ставнями, гасила свет в окошках, загоняла в сени собак (псы здесь были как на подбор: ушастые, ладные, мускулистые – охотничьи, одним словом), скрипела низенькими калитками и полозьями саней на которых дюжие мужики уже развозили по домам гостей хвативших лишку на внезапном празднестве. По небу чиркнула падающая звезда, свалившись куда-то за чёрную полосу леса, и снова где-то далеко-далеко завыл одинокий волк: не уныло, а так, со скуки.

«Хорошее место, – думал следователь прикуривая новую сигарету от окурка предыдущей, – маленькая деревенька в глуши... На Дальней Хляби можно было бы так сказать: «на краю ничего». Или, там, «на закраине неба и земли». А тут просто глушь. Которая мне почему-то нравится... Хотя понятно почему: тут ты вдалеке от мировых проблем, от ужасающих и скучных тайн Особого Отдела, от жутких, но от этого не менее скучных дел и расследований, громкой, заразной как холерный барак, но всё равно скучной политики Королевства, и всего такого прочего. Здешние проблемы просты и понятны: вот, к примеру, разбойники народ одолевают. Что нам с Артуром стоит их найти да по шапке супостатам навалять? П-ф-ф-ф, да я и один справлюсь... До тошноты иногда хочется бросить все эти государственные дела и осесть вот в такой деревеньке. Чем я хуже знахаря Гусли, в самом деле? Артур называл подобное стремление забиться в угол каким-то мудрёным словом, кажется, «эскапизм», но и без мудрёной мерлиновской терминологии было понятно, откуда у этого желания ноги растут.

– Желания исполняет, значит... Да только толку от тех желаний не будет... Мутно как-то. И непонятно. Что он хотел сказать? Что старый прохиндей имел в виду?

Фигаро настолько погрузился в собственные мысли, что далеко не сразу заметил свет.

Просто в какой-то момент он вдруг понял, что легко может разглядеть не только здоровенную поленницу дров у забора, но и далёкий силуэт старого заброшенного овина где он не так давно беседовал с шишигой, а затем в голове следователя что-то щёлкнуло и он это увидел: спокойное ровное сияние, заливающее всё вокруг.

Фигаро завертелся на месте как волчок, пытаясь обнаружить источник странного свечения, но его, похоже, не было. Создавалось впечатление, что всё вокруг светилось само по себе, точно странное серебристо-голубое свечение сочилось из старых досок забора, из снега, что белыми шапками лежал на крышах и сараях, из стен почерневших коптилен, собачьих будок и даже из самого морозного воздуха, и следователь понял, где он видел такой свет: именно это мягкое свечение всегда появлялось когда Фигаро при помощи «колдовского зрака» заглядывал в Эфир, но появлялось лишь на краткий миг, в тот момент, в который сознание перешагивало тонкую грань отделяющую видимую часть мира от невидимой, скрытой, однако неизменно присутствующей всюду и всегда.

И тогда странный свет сжался в широкий конус, юркнул за кромку чернеющего невдалеке леса, обратился в столб – яркий и ровный, точно свет семафора – мигнул, и погас.

Следователь ещё немного постоял на заднем дворе, выкурил сигарету и пристально вглядываясь в бархатистый ледяной сумрак, но свет так больше и не появился.

«А ведь он погас именно там, где эта самая Касьянова роща, – подумал Фигаро грузно топая в сторону дома (он уже успел порядком замёрзнуть) – вот зуб даю, хотя понятия не имею, где эта самая роща находится... На что хочешь могу поспорить. И что это было? Знак? Видение? Бессмысленные всплески эфира? А, плевать, чего тут гадать-то... Завтра всё узнаем. Ну, или, по крайней мере, весело прогуляемся по лесу. А сейчас надо бы дерябнуть, а то продрог так, что скоро уши отвалятся...»

Глава 6

Мерлин был недоволен.

– Ну, герои, – старый хрыч расхаживал вокруг своих пожиток аккуратно сложенных в шикарный походный рюкзак, – ну, исследователи неведомого! Туристы!.. Да не мелочитесь, Сальдо: лейте Фигаро сразу десять капель лукового отвара. В нашем следователе весу больше, чем кажется на первый взгляд.

– Так вы ж ещё поколдуете, так? – Алхимик звякнул склянками в которых смешивал зелье «от мучений опосля возлияний». – Но только помните, что обычные очистительные заклятья тут не помогут. Точнее, помогут, но тогда Фигаро отправится во двор блевать, и надолго, а нам это не нужно, верно?

В ответ следователь только застонал и опустил лицо в таз наполненный ледяной водой. Артур, понятное дело, от последствий вчерашних посиденок не страдал вовсе, Сальдо, хитрый чёрт, замечательно проспался, уснув в самый разгар празднества, а вот Фигаро...

С Фигаро было как всегда: в ушах звенело, сердце тяжёлым молотом стучало по рёбрам, а жидкий свет льющийся в маленькие окошки избы напоминал едкую хлорку.

Им выделили пустующий домишко на самом краю села, предварительно убрав в нём, хорошенько протопив вымороженное помещение и постелив три большие кровати, но как именно они вчера сюда добрались следователь совершенно не помнил. В голове свистел ветер, а желудок содрогался в спазмах – на удивление ритмичных, словно нутро Фигаро решило сыграть что-то бравурное, вроде королевского гимна. Есть совершенно не хотелось, даром что гостеприимные жители Вязи оставили им на утро большую жестянку наваристого супа с изрядным количеством мяса.

Пока Артур колдовал (Фигаро чувствовал быстрые короткие эфирные импульсы настолько отчётливо, словно они пробивали через его многострадальную голову) следователь подумал, что из всех состояний на свете наиболее изощрённым, неоднозначным и артистичным является, всё же, не любовь, а похмелье.

«Что любовь, – думал он, растирая пальцами виски, – любовь всегда одинакова. Душа поёт, а сердце скачет, или как там говорят... Страх немного сложнее: он бывает мерзким и липким, ползучим, ноющим как дырявый зуб, а бывает ярким, сильным, оглушающим... Тоска – тут вообще молчу: оттенков больше, чем в столичной парфюмерной лавке. И похмелье туда же: вот, помнится, на той неделе у меня просто болела голова. Ну и подташнивало чуток – куда без этого... Но и только. А сейчас мутит, голова как стеклянный шар, звуки бесят, и одышка...»

«Артур! А почему все эти приблуды Особого Отдела которыми напичкано моё тело не убирают похмелье? В Отделе что, могут нейтрализовать самый сильный яд, а с обычным бодуном справиться не в состоянии?»

«Хех! – Психический шёпот Мерлина был перенасыщен ехидством, – они-то могут. Это алхимически сложный процесс, но, в целом, убрать из вашего организма продукты распада алкоголя, которые вызывают похмельные мучения вполне реально. Однако такая опция не предусмотрена. Даже для агентов высшего эшелона»

Фигаро не знал, что такое «опция», но смысл сказанного понял, а поняв – немало удивился.

«Но почему так? Какой смысл в том, чтобы агент на задании целые сутки валялся на кровати стеная в мучениях? Это, типа, раз уж нажраться смогли, так и похмелье снять сможете?»

«Во-первых, и это тоже, да. Количество заклятий и защитных рун, которые можно запихнуть в вашу тушку без вреда для оной ограничено. Это как с воздушным шариком: надувать его можно лишь до определённого предела, после чего шарик лопается. Поэтому ничего второстепенного, не имеющего экстренной необходимости, в Отделе к вам не прикручивают. Но я думаю, что проблема глубже»

Артур снова хихикнул; Фигаро буквально чувствовал исходящие от старого греховодника эманации юмора.

«А! – наконец, дошло до него, – Я, кажется, понял. Вы намекаете на то пресс-папье на столе у Куратора Ноктуса? C гравировкой? Там где что-то про алкоголь... Кажется, по-французски...»

«Вообще-то, на латыни. «Crapula est ille Messias peccatoribus destinatus, qui per vomitum et tremorem capitis mirabiliter oboedientiam erudit». Что в первом приближении можно перевести как «похмелье есть посланный к нам мессия, что учит грешников смирению». Думаю, в Отделе просто уверены, что страдания после бурных возлияний укрепляют дух, хе-хе!»

«Желудок они укрепляют... А вы, Артур, как вообще: застали живых носителей оригинальной латыни?»

«Конечно. И динозавров застал. И первый каменный топор. И колесо я изобрёл. А до этого – создал Небо и Землю. Вы вообще знаете, что намекать человеку на его возраст некрасиво? Фигаро, мне почти девятьсот лет. Но не две тысячи. Латынь я учил по её экклезиастическим нормам и правилам. И понятия не имел, что доктора, алхимики и юристы протащат этот язык-мумию в наше время... Так, кажется, Сальдо готов»