– Как по мне, один хрен. – Следователь пожал плечами, глядя на две совершенно одинаковые тропинки. – Не удивлюсь, если эти дорожки через полверсты опять в одну сходятся... Ладно, давайте я направо, что ли.
– Ну, тогда мы с Сальдо налево. – Мерлин кивнул и весело подмигнул Фигаро. – Как связь держать сами знаете, шишигу лесную, авось, одолеете, ну и медведя, если что, шаровой молнией шуганёте. Встречаемся на рассвете на этом самом месте. Или раньше, если без толку по лесу лазать надоест. Вопросы, господа?
– Есть один. – Следователь, несказанно довольный тем фактом, что склочный алхимик отправится на прогулку не с ним, а с Мерлином, облегчённо вздохнул. – Что мы, собственно, ищем? Любую эфирную аномалию? Или, всё же, что-то конкретное?
И тут Артур в очередной раз удивил следователя. Колдун не разразился ехидной тирадой минут на десять, не скривился и даже не стал презрительно фыркать. Он просто сказал:
– Не знаю. Но, думаю, что нам придётся временно отложить в сторону рациональное мышление и положиться на чутьё.
– Эм... Артур, у вас температура? Вы подхватили бубонную чуму? По ошибке вылакали настойку белладонны? Ели чебуреки с вокзала?
– Нет, – Зигфрид-Медичи изогнул бровь в привычно-насмешливой гримасе, – просто рациональное мышление подсказывает мне, что оно тут не пригодится. В таких ритуалах – а поход за цветком папоротника это именно самый что ни на есть ритуал – компасом всегда выступает интуитивное, бессознательное. Что поделать, такова природа Других проявлений.
– Так, стоп. – Сальдо резко вскинул голову, и его шапка, конечно же, сразу шлёпнулась ему на глаза. – Теперь я перестал понимать, что мы ищем. Нет, я понимаю: интуиция, шестое чувство, всё такое. Но можно поконкретнее, пожалуйста?
– Нельзя. – В голосе Артура сквозило озорное веселье, и Фигаро подумал, что, должно быть, именно с этой лёгкой сумасшедшинкой в горящих глазах Мерлин Первый и Квадриптих когда-то призывали в этот мир Демона. – Мы с вами, господа, находимся в классической ситуации описанной в тысячах историй: нам нужно пойти туда, не знаю, куда, и принести то, незнамо что. Мне объяснять сакральный смысл этого действия?
– Нет. – Сказал Фигаро.
– Да. – Фыркнул Сальдо. – И, пожалуйста, так, чтобы было понятно.
– Понятно не получится. – Улыбка Артура стала почти мечтательной. – Есть некий объект, к которому ты стремишься, который становится на время твоей единственной целью. Но у этого объекта нет формы, нет названия и нет месторасположения. Его, можно сказать, вообще нет как такового. Где вы видели цветок папоротника? Он не цветёт. Но мы идёт и ищем его. Это почти что дзенский коан, волевой акт вне рассудочного, выстрел в небо из револьвера. То, что когда-то давным-давно называли магией. Ведь почему мы сейчас не используем это слово? Потому что «колдовство» есть нечто понятное, каталогизированное и изученное всякими магистрами-шмагистрами, а магия... Короче говоря, у нас с вами на самом деле максимально простая задача, господа: идём в лес и ищем цвет кочедыжника.
– Тогда я точно иду с вами, господин Артур, – вздохнул алхимик, – потому как я ни черта не понял... А, точно! Фигаро! Вот, держите.
– Это ещё что? – Глаза следователя полезли на лоб. – Банка?
– Это не просто банка, ослиная ваша башка, а банка из химически инертного термостойкого стекла с герметичной крышкой. А это – серебряная нить. Вы что, не знаете, что некоторые растения мгновенно теряют свою силу если их срезать железом или, упаси Святый Эфир, сорвать руками?
Фигаро вздохнул. Банка была тяжелая и довольно объемная, так что ему совершенно не улыбалось таскать её с собой по лесу. С другой стороны, ничего не стоило приладить её простейшей петлевой перевязью к парящему рядом саквояжу. Тем более, что банка могла и пригодится; ведь как любила говорить матушка следователя, «никогда не знаешь, что понадобится тебе в дороге, так что если глаз на что-то упал – суй в чемодан, а «надо – не надо» позже разберёшься».
К тому же – Фигаро чувствовал это каждой клеточкой тела – отказываться от неожиданного дара алхимика было нельзя. Их путь к Неведомому начался, и следователь сейчас находился в положении Иванушки, которому старый нищий у ворот отчего дома даёт обломок ржавой косы: «...придёт час, добрый молодец, так и уразумеешь, что с ней делать, а пока носи да береги пуще зеницы ока!»
Герой протаптывал новый путь, а путь, в свою очередь, создавал своего героя.
Глава 7
– Тьфу ты, блин, мать в твою душу!
Герой наступил ногой на подло спрятавшуюся под снегом оледенелую корягу и с размаху шлёпнулся задницей прямо на путь.
Это было не столько больно (по правде сказать, это не было больно вообще), сколько обидно: Фигаро только что ловко перебрался через небольшой бурелом и шлёпнуться на ровном месте казалось ему несправедливым.
«Ладно, – подумал он, – сижу, так уж сижу. Покурю хоть... Артур, приём! Вы тут?»
«Тут, тут, – прошелестело в голове, – где ж мне ещё быть. Совершаем увлекательную прогулку по вечернему лесу с господином Сальдо. Видели дриаду и нору подземника. А вы там как?»
«Видел белку. И жрать хочу – не могу просто. Кабана бы уработал. Вот хорошо, что захватил с собой пирожков и флягу компоту... Ладно, будем на связи. Ночь скоро»
И верно: густой синеватый полумрак медленно но верно наливался свинцовой серостью, плавно переходящей в ночную черноту. Ещё полчаса, и тьма скроет всё вокруг; наступит время Другой Стороны, колдовства и всяческой чертовщины.
«Или, что вероятнее всего, ничего вообще не произойдёт, – подумал следователь сидя в сугробе и пыхтя сигареткой. – Свет, что ли, включить? А, ну его – пока что так поброжу. Красиво ведь...»
Сейчас, на самом пороге ночи, зимний лес и вправду был очень красив: под корнями старых деревьев что-то тускло тлело – то ли гнилушки, то ли мелкие духи зажигали свои таинственные огоньки, а ветерок, лениво покачивавший кончики голых чёрных ветвей, приносил с собой загадочные запахи, для которых у Фигаро не было названия.
Другие вокруг тоже были: совсем молодой лешак в десятке саженей от следователя старательно притворялся деревом, покачивались на ветвях неподалёку парочка хух – лесных духов несколько напоминавших мышек с очень большими ушами, да подозрительно наблюдал за Фигаро из дупла старого дуба одинокий цверг в красном колпачке. Ничего опасного, ничего по-настоящему сильного, ничего такого, чего нельзя встретить у самого края леса, отправившись по грибы.
Но следователь не мог не признать, что Других вокруг было необычайно много как для зимнего леса. Конечно, для этого была объективная причина: созвездия Сокрытого Гороскопа сегодня мутили эфир особенно сильно, но... Быть может, причина в чём-то другом?