Агент Их Величеств, часть третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

...После того, как Артур произнес над фиалом с вонючей коричневой жижей парочку быстрых формул, алхимик сунул получившийся декокт следователю под нос и, едко ухмыляясь, сказал:

– Пейте. На вкус это... В общем, постарайтесь чтобы вас не вывернуло.

Фигаро с опаской понюхал содержимое фиала и скривился.

– А что потом? Я побегу в туалет? Меня начнёт дико тошнить?

– Нет. Просто минут пятнадцать-двадцать вы будете потеть как свинья в бане, зато потом всё будет очень и очень хорошо. Фигаро, не выкобенивайтесь. В конце концов, я дипломированный алхимик. Пейте, пейте залпом. Представьте, что это компот.

Представить, что содержимое фиала является компотом у следователя не получилось бы даже после тяжелых наркотизирущих препаратов. А вот проглотить и не вырвать вышло вполне; коричневая бурда пахла страшнее, чем была на вкус, коим напоминала сироп от кашля в который изрядно сыпанули чёрного перцу. Алхимическая дрянь легко скользнула в желудок, который, после краткого размышления, решил не сопротивляться.

– Всё! – Мерлин хлопнул в ладоши, – собираемся и на выход! Быстрее, быстрее! Время поджимает!

– Артур, – Фигаро с кислой миной принялся запихивать в рюкзак вещи, половину из которых он, впрочем, тут же, морщась, вышвыривал обратно, – вы мне напоминаете мою матушку. Если обоз в город отправлялся в девять утра, то в шесть часов, ещё затемно, мы с братьями – очень сонные – и отец – очень злой и унылый – уже сидели у верстового столба, рядом с которым останавливались телеги, а матушка бегала вокруг, причитая и проверяя огромную кучу тюков – не забыла она что-либо очень Важное и Нужное. Особенно мучительными эти поездки были зимой: сидеть на сосновом бревне в мороз не самое приятное времяпрепровождение. Хорошо еще, что бабки с пирожками появлялись там ещё раньше моей маман, иначе бы я, вероятно, не дожи бы до своих лет. А уж как моя милая матушка ждала паровоз...

– Ну, – Артур-Зигфрид хихикнул, – вижу, вы многое переняли по наследству. На кой ляд вам в лесу сдалась табакерка? У вас же полный кисет. А второй револьвер? Какой смысл таскать оружие в рюкзаке? Вы мне напоминаете любезную тётушку Марту, которая не так давно купила пороховой пугач от собак. Знаете, где она его держит? Правильно, под кроватью... Короче: десять минут на сборы и выдвигаемся!

– Ого! – Сальдо приподнял бровь, и тяжёлая меховая шапка тотчас же сползла ему на глаза. – Уже темнеет. А ведь ещё не поздно. Нет, я понимаю, что зима, но всё же.

– Вообще-то, уже пять пополудни. – Мерлин скривил губы в ехидной ухмылочке. – Вы прямо как дамочки из столичного колледжа: если сказали, что соберутся к двум, то можно спокойно читать газету до шести – раньше этих куриц всё равно не жди... А вам, господин Фигаро, – старый колдун перешёл на издевательски-официальный тон, который он всегда использовал чтобы донести до следователя Мыль Важную и Глубокую, – хорошо бы напомнить, что цветок папоротника хотя и ищут ночью, да только в ритуалистике ночь это любая темнота. Звезды уже в нужных положениях и пробудут в нём не так долго – примерно до четырёх часов утра. Поэтому, с учётом дороги, для того чтобы найти легендарное творение эфира у нас с вами часов десять.

Фигаро не стал спорить; когда старый сквалыга был прав, то тут уж он был прав. К тому же у следователя не было ни малейшего желания вступать в какие-либо дискуссии; следователю было хорошо.

«Декокт Сальдо-Артура» подействовал лучше, чем Фигаро мог надеяться: да, примерно полчаса следователь обливался потом, буквально промокнув до нитки под своей шубой, но когда это закончилось похмелье просто испарилось, не оставив после себя и малейших следов. Такой резкий скачок от скорбного утреннего состояния до состояния обычного, повседневного, вызвал у следователя приступ почти наркотической неги. Он легонько насвистывал себе под нос, иногда проверяя заклинание левитации на саквояже (Фигаро таки взял его с собой, не сумев определиться, что именно из содержимого саквояжа может понадобиться в их великом походе) и довольно посматривал по сторонам.

Темнело, и в деревеньке наступал краткий период той весёлой взбалмошной активности, что всегда предшествует долгому и спокойному сну. Со стороны коптилен ехали накрытые брезентом сани с довольными чумазыми мужиками на ко́злах, у реки собирали снасти закутанные в тулупы бойкие рыбаки, а рядом с колодцем в центре Вязи собралась небольшая толпа: дородные хозяйки с коромыслами и жестяными вёдрами, молодые парни с санями гружеными деревянными кадушками и прочий люд (Фигаро даже заметил несколько вчерашних старцев с поздних посиденок). Народ у колодца весело галдел, и было видно, что это не намеренное сходбище, а просто несколько знакомых встретились случайно, да и задержались поболтать, а потом толпа по своим собственным внутренним законам выросла как снежный ком.

«Хорошее место, – думал следователь, жмурясь от удовольствия, пока заклятье высушивало его исподнее всё ещё мокрое от пота, – и люди здесь хорошие. Совершенно не чувствуется тех липких тёмных эманаций эфира, что всегда клубятся над большими городами, привлекая Бук, Пылёвок, Ночных Летунов и прочую дрянь. Современные колдуны часто называли эту противную эфирную дрожь «негативными энергиями», чем жутко выбешивали Артура-Зигфрида Медичи.

«Негативные энергии! – орал Мерлин, читая свежий выпуск «Ворожбы и Жизни». – Ха! Сборище профанов, кретинов и недоучек! Носители, мать их, негативного интеллекта! С отрицательными значениями ай-кью!»

Фигаро, не знающий, что такое «ай-кью», тем не менее, попытался возразить:

«Но, по сути, в какой-то мере, это название не лишено резону. Ведь эта эфирная чернота появляется как раз в результате выплесков ненависти, злобы, ярости, и так далее. Позитивными эти эмоции не назовёшь»

«Верно, – неожиданно согласился Артур (что было для него, вообще-то, несвойственно), – но терминология, особенно в науке, зачастую определяет угол зрения. Вот как, к примеру, ведёт себя по отношению к организму раковая клетка? Как её можно назвать?»

«Эм-м-м... Злокачественной?»

«И вот так следователь Александр Фигаро смертельно оскорбил всех своих предков-одноклеточных... Нет, не злокачественные, а агрессивные свойства присущи таким образованиям. В плане индивидуальной биологической эффективности раковые клетки дадут сто очков форы обычным. То же самое и тут: не «негативные энергии», а «энергии верхне-левой части эфирного спектра». У них свои свойства, своя метафизика и своя область применения. А с разговоров о «негативных энергиях» начинается снятие порчи по фотографии...»

И всё-таки в Вязи было нечто... Следователю трудно было подобрать слова, но общее впечатление от деревушки оставалось самое приятное.

Не так давно Фигаро посетил городок Серебряная Пагода – невероятно милое и приветливое место. Даже слишком милое и приветливое: Пагоду захватило очень сильное и коварное Другое существо – Розовый Арлекин. Эти создания, в отличие от подавляющего большинства Других тварей, питались не эманациями страха, гнева или смерти, а пили чистый экстракт человеческого счастья. Арлекин сделал всё, чтобы Серебряная Пагода стала идеальным местом для культивации этого самого счастья, и следователь почти сразу почувствовал этот странный флёр: слишком яркий, чересчур насыщенный, чрезмерно глубокий.

Здесь, в Вязи, не было ничего подобного: обычная деревенька, но без того тёмного смурного налёта, что оседает на людях и домах, кажется, везде, где живёт или, по крайней мере, часто бывает человек.

Но почему?

...однажды – это была первая полевая работа Фигаро в должности Агента Их Величеств – Куратор Ноктус послал следователя далеко на север, чтобы проверить слухи о творящихся в тамошних лесах мерзких и опасных ритуалах. Слухи, к счастью, не подтвердились: эфир ходил над теми местами ходуном из-за обрядов инициации, что проводили местные шаманы – достигших совершеннолетия парней и девушек запирали в отдельно стоящем доме, три дня держа их на одной воде, после чего давали выпить зелье из волшебных грибов и после заката солнца отправляли в лес.

«Зачем? – прямо спросил Фигаро у старого седого шамана, лениво потягивавшего сильно пахнущий отвар из неведомых трав на завалинке у низкой землянки. – Какой смысл в этом ритуале? Это же опасно. Колдовство, взывающее к духам, отвары изменяющие сознание – вы, по сути, посылаете подростков на границу миров. Вы представляете, с чем они могут там столкнуться?»

Шаман ухмыльнулся, отбросил за спину длинные волосы заплетённые в сотни мелких косичек, сделал большой глоток из мятой железной чашки, и, наконец, сказал:

«Чтобы ребёнка сделать мужчина и женщина нужны да? Да. Одному жизнь в мир не привести, так? Так. Мы от Земли рождаемся, на свет приходим, и тело наше та же земля, и землёй в конце становится. Чтобы по-настоящему человек родился, нужно Земле с Небом повстречаться. Опасно, говоришь? Ну так и хлеб есть опасно – подавиться можно. Если к Небу молодого не отправишь, он без души вырастет. Так и будет ходить по земле. Ворчать будет, слушать никого не будет, а только дрожать и смерти бояться. И ничего ты ему про жизнь не объяснишь. А если с Небом встретится, то и объяснять ничего не надо – сам всё поймёт...»

Может, «поход за папоротником» был неким аналогом того странного северного ритуала? Кто в молодости не бродил по лесу на Ивана Купала с зачарованной свечой и приговором от нечистой силы? Не было ли это тем же самым «походом к Небу», когда человек бесстрашно шагает навстречу Запредельному, а, по сути, навстречу к себе самому? Недаром, ох, недаром был вырезан на матице (которая, если вспомнить её ритуальный смысл, сама по себе есть граница между «своим» и «чужим») тот пылающий цветок, ох, недаром...