И тут деревенька как-то сразу, одним махом закончилась, и алхимик, колдун и следователь оказалась в лесу.
У зимнего леса есть одна забавная особенность: по большому счёту, в нём и смотреть-то не на что: ну, деревья. Ну, кусты, ну, ясное дело, снег. Однако каким-то непонятным образом лес даже в зимней спячке умудрялся напускать на себя таинственность: укрывшиеся под сугробами коряги казались спинами неких горбатых змеев, затаившихся под землёй, ветви деревьев разлаписто нависали над узкой тропинкой, а в оврагах уже собиралась глубокая тёмная синева, точно ночь, просачиваясь из-под земли, потихоньку расправляла плечи.
Артур восторженно вертел головой; старому колдуну уже, должно быть, мерещились заповедные чащобы и колдовские болота, из которых ночами выходят зачарованные бочки с серебром и золотом, прогуливаясь по торфяникам и оглашая окрестности стонами сгинувших разбойников, что некогда спрятали свой проклятый клад, да так и не вернулись за ним. Мерлину было весело и интересно.
Сальдо спокойно топал сразу за Артуром-Зигфридом; лицо алхимика выражало лёгкую скуку и нетерпение одновременно. Он знал эти леса, часто собирал в этих местах травы и грибы, насмотрелся всякого, и поэтому лес Сальдо волновал, примерно, никак. Алхимик хотел цветок папоротника, регалии магистра и большую медаль – всё в одно рыло и, желательно, прямо сейчас.
А Фигаро...
Фигаро, в конец умаявшись проваливаться в снег по щиколотку (из всей троицы, как ни крути, следователь был самым грузным), остановился, шлёпнулся обширным задом на заснеженный ствол упавшей на землю сосны и принялся прилаживать к ногам снегоступы.
К немалому удивлению Фигаро маленький алхимик уселся рядом с ним и занялся ровно тем же, чем и следователь. Снегоступы у Сальдо были легче и шире, чем у Фигаро, а судя по тому, как алхимик ловко управлялся с сыромятными шнурками, ему доводилось заниматься этим довольно часто.
Артур, вздохнув, остановился рядом, достал из кармана часы на цепочке и уставился на циферблат. Делал он это, разумеется, исключительно демонстративно и с единственной целью: покапать на мозги своим спутникам. Время Мерлин Первый мог с точностью до секунды сказать в любой момент, наручных часов колдун сроду не носил, а серебряный брегет в его руке почти со стопроцентной вероятностью был ловко скроенной иллюзией.
– Пять минут, – проворчал Фигаро, перебрасывая хитрую шнуровку вокруг лодыжки. – И вам бы, кстати, самому не помешали снегоступы. По буреломам ножками лазать – то ещё удовольствие.
– Хм. – Старый колдун задумчиво почесал подбородок, – а вы правы, Фигаро. Минутку...
С этими словами Мерлин скинул на землю рюкзак, покопался в нём и извлёк на свет пару странных устройств, которые ловко напялил на ноги – прямо поверх сапог.
Это были именно что «устройства»: похожие на коньки платформы на изящных застёжках, поверх которых перемигивались холодным электрическим светом маленькие зелёные огоньки. Ходить на таких – хоть по снегу, хоть по асфальту – было совершенно невозможно, но следователь, понимая, что Артур далеко не так прост, терпеливо ждал.
И верно: Мерлин ухмыльнулся, как-то по-забористому махнул пятками, и под «коньками» со странным низким вибрирующим звуком вспыхнули полупрозрачные радужно переливающиеся полусферы. Артур встал – странные штуковины у него на ногах, похоже, вообще не касались земли, паря в паре миллиметров над снегом – и горделиво подмигнул.
– О! – Сальдо восторженно хлопнул в ладоши; у алхимика даже рот приоткрылся от удивления. – Это как? Колдовство?
– Нет, – Мерлин самодовольно ухмыльнулся, – очень продвинутая техника. Обычно заклинаний хватает, но вот если нам с вами действительно повезёт нарваться на мощную эфирную аномалию, то там с колдовством придётся быть осторожным. Так что лучше уж так: поля, катушки и батареи. Надёжнее.
– А что за поля? – Алхимик буквально припал к земле, пытаясь рассмотреть «снегоступы» Артура во всех подробностях. Было похоже, что он бы понюхал и даже попробовал бы загадочные устройства на зуб, но пока что побаивался.
– Эм-м-м-м... – Улыбка Артура-Зигфрида потускнела, – ну, допустим, гравитационные.
– Да?! А как вы воздействуете на гравитацию? Как её экранируете?
– Кхм!.. Ну... Малоизвестные свойства электромагнетизма. – По лицу Мерлина было понятно, что он уже и сам не рад своему мелкому хвастовству.
– Бросьте! Откуда у электромагнетизма малоизвестные свойства?.. И, кстати, сколько эта ваша штука жрёт электричества? И откуда его берёт? В обычном «Студебекере» аккумулятор сто фунтов весит; не таскаете же вы такой с собой? Тут чего помощнее нужно... А вот маленькие пластинки во-о-о-от тут – это что? А как...
Артур закрыл глаза, пробормотал ругательство и щёлкнул пальцами.
По лицу Сальдо прошла едва заметная дрожь, точно алхимика быстро и неприятно кольнули иглой в пятку. Взгляд старикашки на долю секунды стал абсолютно пустым, а затем Сальдо несколько раз моргнул, чихнул, высморкался в снег и задумчиво причмокнул.
– Да... Так о чём это я... Что-то такое сказать хотел, да из башки вылетело... О! Господин Артур, а что это у вас за снегоступы такие интересные? Это как вообще? Колдовство?
Мерлин испустил отчаянный стон, глубоко вздохнул, немного подумал и, наконец, сказал:
– Да. Заклятье Мюнхгаузена-Врунгеля в адаптации Трепелло. Антигравитация.
Алхимик тут же потерял к «башмакам» Мерлина всякий интерес, а Фигаро только покачал головой, посылая в мозг Артура короткую телепатемму:
«Вы ему память вычистили, да? А второй раз так можно? Или даже третий?»
«Нельзя. Тереть краткосрочную память по нескольку раз без разбора – верный путь в жёлтый дом. Не стану гробить будущего магистра. Он мне чем-то Бруне напоминает – такой же прилипчивый и въедливый... Ладно, потопали. Темнеет»
Артур, понятное дело, преувеличивал: в лесу, конечно, царил сизый зимний полумрак, но следователь по опыту знал, что это блеклое освещение погаснет окончательно ещё не скоро. Не прошло и двадцати минут, как тропинка по которой они шли закончилась, раздвоившись узкой рогатиной: налево и направо.
– О! – Мерлин довольно потёр ладони, – пришли, похоже... Да нет, точно пришли: вот дерево, в которое молния попала, а вот и развилка... Ну что, Фигаро: налево или направо?