Агент Их Величеств, часть третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Размером с крупного волка, покрытое густой чёрной шерстью, существо мерно покачивало пушистым хвостом, похожим на увесистую дубину, топорщило огромные острые уши с кисточками и щурило жёлтые глаза-плошки. Лапы существа спокойно лежали на старом тёмном дереве, демонстрируя когти такого размера, что африканский лев запил бы с горя, увидев эту красоту, а на лице существа (у Фигаро язык бы не повернулся назвать его «мордой», даром, что гротескная физиономия чем-то напоминала кошачью) явно читалось плохо скрываемое веселье.

Шишига. Обыкновенная лесная шишига, которых в любой завалящей рощице пруд пруди.

– Чего орёшь? – голос нечисти гулко и неприятно отдавался в голове, меняя интонации на лету; всё же, общение с Другими всегда было для живого человека удовольствием ниже среднего. – Орёшь, говорю, чего, кругом люди спят.

– Не наглей. – Фигаро не удержался, и показал шишиге кукиш (между прочим, один из самых древних защитно-ритуальных жестов, а не вдруг чего!). – Дело есть. Надо мне...

– Да уж знаю, чего тебе надо. – Шишига лениво потянулась и зевнула. – Ты ищешь подземный свет. И ты сможешь его найти. Если сделаешь всё правильно.

В груди следователя похолодело; по спине пробежали мурашки – липкое, холодное чувство. «Гусь прошёл по моей могиле», пронеслось в голове у Фигаро. «Так, кажется, в народе говорят...»

Он прищурился, недоверчиво глядя на шишигу, и та не отвела взгляда. Напротив: жёлтые глаза Другой игриво вспыхнули, и следователь неожиданно понял, что странные блики в глазах существа отражают не тусклый заоконный свет, а... что-то иное. Если присмотреться получше, то жёлтые огоньки становились почти плотными, словно маленькие солнца, медленно кружащие вокруг огромных зрачков, а если совсем не двигать головой и присмотреться ещё лучше, то...

«Ты ищешь подземный свет...»

Но свет, что отражали глаза шишиги, лился совсем из другого места. В такие места иногда можно случайно заглянуть, листая альбомы со старыми фотографиями или гуляя по кривым переулкам городской окраины, когда солнце внезапно выстреливает снопом жёлтых лучей из-за печной заслонки низких угрюмых туч, и тогда по покосившимся заборам и криво сколоченным будкам дачных нужников быстро-быстро пробегают сполохи далёкого жёлтого огня, вскрывая своим скальпелем такие тайники души, о которых человек даже не подозревает. Вот только в эти дыры в пыльной наволочке мироздания можно лишь подсмотреть иногда, но никому не суждено туда попасть – слишком много пыли тащит в своих карманах душа человеческая, и слишком много грязи на подошвах её ботинок...

Но может быть?..

Фигаро вдруг понял, что никакого овина вокруг нет. Более того: его и не было никогда, а все эти деревянные стены, кое-как сляпанные в некое подобие короба, существуют лишь потому, что он, следователь, привык видеть их такими. На самом же деле... на самом деле...

Мир был чем-то вроде конуса или воронки: его кривизну следователь воспринимал как время и пространство, которых, по сути, не существовало. Бревна, из которых были сложены стены овина, деревья вдали, снег, дороги, леса, снега, луны, звёзды, трубочисты, дворники, генералы – всё это летело, постепенно сваливаясь туда, где конус мира сходил на нет, и откуда иногда приходили существа совсем иного толка.

Шишига улыбнулась; её прекрасное лицо с тонкими чертами чуть дрогнуло, отражая яростное сияние нездешних звёзд, короткие угольные волосы растрепались на невидимом ветру, а антрацитовые бездны чёрных раскосых глаз широко распахнулись, приглашая Фигаро в полёт. В полёт, прочь отсюда, в полёт в те сферы, о которых у человека иногда так ноет под сердцем, куда, как говорят, улетают небесные корабли, которые порой можно увидеть холодными осенними ночами среди мокрых облаков, и где нет ни боли, ни страха, а только то, чего взрослый не сможет выразить словами, а ребёнку этого не надо объяснять вовсе.

Плохо понимая, что делает, следователь сделал шаг вперёд, и шишига тоже шагнула ему навстречу, сбрасывая с себя грубый фальшивый лик, который на неё натянуло человеческое бессознательное. Гибкая чернота протянула руку с тонкими нежными пальцами, и...

Тело Фигаро, наконец, отреагировало: рука следователя сама собой поднялась, и влепила своему хозяину звонкую пощёчину.

Короткая резкая боль резанула мозг, и сознание Фигаро, судорожно дёрнувшись, рухнуло из сияющей пустоты обратно в кургузый мешок тела.

– Ох ты ж твою ж дивизию!..

Понимание обрушилось на следователя ледяным душем, где ужас мешался с липким стыдом: только что он едва не попался в примитивнейшую ловушку, сделав то, чего никогда не сделал бы не то что студент Академии, а даже простой деревенский мальчишка. Фигаро посмотрел Другой прямо в глаза, что в девяти случаев из десяти было верным билетом на пожизненное проживание в жёлтом доме. Ещё несколько секунд, и его тело превратилось бы в безвольный овощ, автоматически пережёвывающий всё, что ему положили в рот и покорно посещающий ванную комнату раз в неделю, а разум... Впрочем, что происходило с разумом тех, кто по глупости «канул в чёртов зрак» не знал никто. Как говорили псионики-аналитики, нырявшие в головы к жертвам подобных оказий, «...похоже, никакого разума в этих куклах не осталось».

...и лишь на неуловимо-краткий миг, на самом дне сознания следователя мелькнул солнечный зайчик чего-то похожего на сожаление. Точно закатное солнце скрылось за горизонтом, на прощанье подмигнув последним лучом и оставив под сердцем странную тоску о несбыточном...

Шишига почти по-человечески вздохнула и легко переместилась на нижнюю плоскость потолочной балки, где, наплевав на все законы гравитации, удобно устроилась, обхватив лапы хвостом, словно огромная ленивая кошка.

– Подземный свет ты найдёшь, если искать его отправишься один. Компанией за ним не ходят. Завтра в этот же час, в месте, о котором ты уже знаешь, можно будет найти к нему дорогу... – Шишига замолчала и красноречиво покосилась на бутылку, которую Фигаро держал в руке.

Следователь не стал спорить: самогон щедро полился на скрипучие доски пола, тут же обращаясь в ничто, словно жидкость с невероятной скоростью впитывалась в источенное шашелем дерево.

– Из двух дорог всегда выбирай прямую и гладкую. Через премудрости да буераки только дурачки шастают; жизнью же умудрённый идёт прямо, и ноги бережёт. Странного не бойся, мимолётным не дорожи. Всегда помни, зачем ты пришёл и на глупости не отвлекайся. И ещё, – глаза шишиги хитро сверкнули, – не печалься, ежели поймёшь, что эта повесть – не про тебя. Хотя ты, вижу, не из тех, кто рвётся на первые страницы. Да только там всегда оказываешься, хе-хе...

– И не поспоришь. – Фигаро печально икнул. – Ну ладно, а что если я, всё-таки, умудрюсь заблудиться?

– Спроси дорогу у совы.

...на полу медленно впитывались в тёмные доски резко пахнущие лужицы водки. Плотная давящая тишина окутала старый овин, в котором давным-давно никто не жил, и лишь слабый ветерок едва слышно посвистывал в щелях, да светили через дыры в стрехе холодные зимние звёзды.

Шишига исчезла, как и полагалось Другим: неожиданно, странно и без предупреждения, оставив после себя чувство лёгкого головокружения и сомнения в том, что недавняя беседа вообще имела место. Точь-в-точь как тарелка алхимика Сальдо, над которой поработал домовой, пустой овин обманывал сознание этой своей неожиданной пустотой. Будто боль, которая прошла ещё до того, как сигнал о ней дошёл по нервам до мозга, будто кто-то дунул в свисток, который слышат только собаки, будто резкое пробуждение, когда тело вздрагивает как от удара током, и уже задним числом вспоминаешь, что померещилось, точно падал куда-то, будто...

Будто ничего не случилось.

Фигаро покачал головой, ругнулся, приложился к бутылке, в один глоток допив остатки водки, и вышел прочь, оставляя за спиной хитрую звенящую тишину.

Глава 5