Суслик, вдруг подумала она. Или хорек. Нет, скорее, мышь.
Федя обернулся и радостно махнул ей рукой. Она лениво пошевелила пальцами в ответ.
Книга казалась пресной, страницы – скучными, тишина – удушливой. Не хватало хотя бы тиканья часов, но Нина ненавидела его.
В три часа она резко поднялась и бросила книгу. Пошла на кухню, открывая холодильник. Затхлый запах снова ударил в нос, но она не обратила на него внимания. Огурцы, помидоры – это уже салат. Холодные котлеты, если не испортились. Колбаса, сыр.
– Федя, иди обедать! – крикнула она, выставив все на обеденный стол. Крик разнесся по пустому дому, наполняя его жизнью. И тут же потух. Она села, передумав класть третью вилку.
Послышался шорох в коридоре, топот ног, и на кухню зашел Федя – с обгоревшим носом и раскрасневшимися от жары щеками.
– Ты чего не намазался? Уже сгорел, – в порыве заботы спросила она. – И плечи вон красные. Все же облезет.
– Ничего, – Федя улыбнулся и сел напротив, глядя на заставленный стол. – Облезет – потом зато сгорать не будет. Летом обязательно надо разок облезть. А чего так много? – без перехода спросил он.
Нина пожала плечами.
– Испортится же. Котлеты попробуй, не знаю, нормальные ли еще.
Федя воткнул вилку в котлету и понюхал.
– Вроде нормально, – заключил он и откусил кусочек, – да, нормально. И салат, и бутерброды, ну, Нина… Даже без электричества такая хозяйка ты у меня!
Нину комплимент не обрадовал: она сжала вилку и слабо изогнула уголки губ.
– Еще морс есть, – сказала она.
Она смотрела, как Федя набирает себе в тарелку еды, но сама не двигалась.
– А ты чего не ешь? – наконец заметил он и тут же встревожился: – Что-то болит?
– Нет, просто… – Нина неохотно потянулась за салатом.
– Кушай-кушай, ты же за двоих теперь ешь, – ласково сказал Федя, подкладывая ей котлету.
Нина посмотрела на ее коричневый бок и почувствовала странное отвращение, будто котлета была сделана из грязи. Она аккуратно отломила крохотный кусочек вилкой и положила в рот. Не из грязи.
– Меня ждете, соседи? – раздался громогласный голос.
Нина вскинула голову, глядя на мужчину в дверях. Григорий ухмыльнулся, показывая железное кольцо в руке, на котором висели два мертвых зайца.
– Неплохая добыча, сегодня буду зайцем вас угощать, – сказал он, глядя на Нину, будто дожидаясь ее реакции.
Нина пустыми глазами уставилась на зайцев: на обвисшие лапы, вжатые животы и окровавленные морды. Затем она медленно – будто специально – скривилась.
– Гриша, ну такое за столом показывать, – подал голос Федя, посмотрев на побледневшую жену. – Нину и так тошнит постоянно.
«Не постоянно», – проглотила эти слова Нина, когда увидела насмешливый взгляд Григория. Вместо этого она выпрямилась и сказала:
– Да, уберите, пожалуйста, мертвых зайцев от стола, мы обедаем.
Григорий хмыкнул, повесил кольцо на пояс и поправил ружье.
– Доедайте тогда, и жду у нас, – с этими словами он развернулся и покинул дом.
Нина наконец снова могла дышать. Она заметила, что Федя смотрит на нее, но когда она вызывающе на него глянула, он потупил глаза и пробормотал:
– Кушай побольше.