– Там у нас творог и сметана, поешь пока. – Он убрал руку и перехватил блокнот. – Я спущусь в деревню.
Староста сказал, что генератор никто не даст. Федя этого ожидал – жители казались дружелюбными, но совсем не доброжелательными. Иван Борисович извиняющимся голосом добавил, что генераторы всего у трех жителей, а остальные на печи так и готовят. Он предложил отправить кого-нибудь растопить печь. Федя несколько мгновений сомневался, но вспомнив лицо Нины, согласно кивнул.
Когда он вернулся домой и сообщил об этом Нине, та лишь угукнула в ответ. Она всегда оставляла за ним принятие всех решений – малых и больших, будто сама ничего не могла, хотя, скорее, не хотела. Федя от этого нервничал, переживал еще больше и суетился. Он тут же развел бурную деятельность: натаскал воды, почесал голову, разглядывая пустой дровник, нашел покрытый ржавчиной топор и вернулся в дом. Нина все сидела на том же месте – в кресле напротив телевизора, забравшись на него с ногами. День клонился к вечеру, и ее длинная круглая тень вытягивалась от окошка, подползая к двери. Федя со звоном поставил топор у проема. Нина подняла голову.
– Нам бы еще свечей, – сказал он, и Нина покорно кивнула. Это означало, что Федя волен искать свечи, а волен оставить это дело.
Раздался громкий стук в дверь. На пороге оказался Григорий, держащий за спиной вязанку дров.
– Здорово, соседи, – хмыкнул он, проходя внутрь без приглашения.
– Вас Иван Борисович послал? – спросил Федя, идя за ним так, будто это он гость. Григорий стянул вязанку и грохнул ее о деревянный пол.
– Вестимо, – согласился мужчина. Он осмотрел дом хозяйским взглядом и уставился на Нину в кресле. Феде захотелось инстинктивно встать между ними, закрыть ее от темных глаз, но Григорий уже перевел взгляд на Федю: – Где печь?
– Здравствуйте, – вежливо сказала Нина.
– Спасибо вам большое, мы сами бы не сумели, – забормотал Федя, махая рукой в сторону кухни. – Вон там, вон там.
Григорий хмыкнул и больше ничего не сказал. Он прошел на кухню, присел на низкий табурет и взялся за работу: взяв ржавый топор, он ловко разрубил поленце на щепы на железной плите и принялся растапливать печь. Время от времени он что-то бормотал себе под нос, вставал, обходя печь со всех сторон, и даже бесцеремонно зашел в спальню, куда стеной примыкала печь. Простучав кирпичи, он сделал какой-то вывод и вернулся к табурету. Федя, сложив руки на груди, наблюдал за ним.
– Ловко у вас выходит, – сказал он, разрушая тишину.
– Я с деревом на «ты», – сказал Григорий, прикусывая одну щеку зубами. – Это вы, городские, в деревне как телята. Без электричества померли бы, – он хохотнул, будто довольный своей шуткой. – Горло промочить есть чем?
– Нет, мы не пьем, – отозвался Федя, мечтая, чтобы печь скорее растопилась, либо электричество магическим образом включили. Даже сидя на низком табурете, Григорий казался выше и мощнее его. В разрезе его рубашки спутанная цепочка тряслась, и Иисус тоже трясся от его смеха.
– Да воды б хоть, – ухмыльнулся он.
– Держите, – бледная рука вытянулась сбоку от Феди, протягивая кружку.
Федя обернулся – он и не заметил, как подошла Нина.
– Темно стало, – она поежилась, будто поясняя свои действия.
Григорий принял кружку, опрокинул в себя воду и сказал:
– Сейчас зато тепло будет.
Федя стоял неподвижно в дверях, глядя на широкую спину Григория. Весело трещала печь, и с кухни потянуло жаром и дымом, задувая ему в лицо. Федя не мог дышать, но все равно вдыхал запах гари, дерева и разогретого железа, не отрывая взгляда от ярко-оранжевых языков пламени, что плясали по плечам Григория.
– Готово, – мужчина хлопнул себя по коленям и поднялся. – Подбрасывай, как наполовину прогорит, а то затухнет. Поддувало широко не открывай, не то прогорит быстро. Запомнил?
Федя кивнул и протянул руку:
– Спасибо большое.
Григорий всего мгновение смотрел на его ладонь, а потом крепко пожал ее с ухмылкой.
– Бывайте, соседи. Двери запирайте, а то пора такая, что медведь себе невесту ищет.
Его большая фигура протиснулась в двери и растворилась в вечернем сумраке. Федя обернулся на Нину: она уже была замужем, и никакой медведь ее не отнимет. Никакой – ни настоящий, ни выдуманный.
5 июля. Часть I
Электричества не было и на следующий день. Нина поняла это, когда проснулась без привычного жужжания холодильника. Федя рядом сопел, уткнувшись лицом в подушку. Звенящая тишина дома давила на уши.