Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я давно выступаю с этой точкой зрения на Украине, я говорю, что для того, чтобы понять украинское крестьянство, нам необходимо подойти к пролетариату и сказать: передовые отряды рабочего класса, научитесь украинскому языку для того, чтобы вести украинское крестьянство к социализму. По поводу этой точки зрения мне пришлось вести усиленную борьбу в партии на Украине. Здесь сопротивление чрезвычайно велико. Пример: недавно была Всеукраинская профессиональная конференция в Харькове. Председатель Южного Бюро союзов, Угаров, пришел ко мне совещаться, с какими требованиями выступить для реализации резолюций XII съезда. Принимая во внимание необходимость осторожности и постепенности, мы признали необходимым выставить требование изучения украинского языка во всех профессиональных школах, — не преподавание на украинском языке, а изучение его. Я уехал потом в Подольскую губернию, возвращаюсь, — узнаю, что настроение коммунистической фракции конференции профсоюзов было таково, что тов. Угаров не решился поставить этого вопроса на фракции, ибо ожидал полного провала.

Нужно прямо сказать: чтобы поднять крестьянство, мы не имеем иной силы, кроме нашей партии и пролетариата, организованного в профессиональные союзы. Я должен указать, что ни в тезисах ЦК, ни в тезисах отдельных организаций нет указаний о тех директивах, которые партия должна дать профсоюзам в этом вопросе. Товарищи, для того, чтобы завоевать крестьян — а это наш основной путь — необходимо исполнить ту задачу, тот приказ, который был нам дан 2-м Конгрессом Коминтерна, который сказал, что в области национального вопроса рабочий класс должен быть готов к высочайшему самопожертвованию. Правда, не особенно большое самопожертвование — научиться языку крестьянства, но к этой жертве мы, во всяком случае, должны быть готовы и мы должны это твердо сказать сознательным рабочим.

Нариманов. В виду того, что мало времени, я буду говорить о практических мерах. Я убежден, что если у нас на окраинах будет спокойно, то ни одна сила не будет в состоянии нас сокрушить. Но, чтобы действительно на окраинах было спокойно, как раз нужно было постановление XII съезда. Совершенно верно заметил тов. Зиновьев, что после XII съезда те товарищи, которые занимают известную позицию, именно говорили, что, мол, это — для вида, между прочим. Я должен сказать, что постановление XII съезда произвело впечатление на местах. Только ждут, когда действительно на деле осуществится все это. Мы, следовательно, должны начать осуществлять. На что должны обратить внимание? Я думаю, из отчетов с мест видно было, где главная болезнь. Прежде всего это отсталость в окраинах и не по вине окраин, а по вине политики николаевского режима. Следовательно, прежде всего надо обратить внимание на просвещение. Вам известно, товарищи, что в окраинах до нашей революции хотя и существовали начальные школы, но эти начальные школы совершенно не имели связи со средними школами, чтобы дети бедняков могли продолжать свое образование. Они три года учились и затем оставались вне школы, а через год или два позабывали все. Следовательно, мы должны идти обратно, мы должны начать именно с этого, должны не только помогать существующим школам, нои открывать новые школы. Необходимо следить, чтобы сметы окраин по народному образованию не сокращались, — а это делалось. Я бы просил Политбюро отметить у себя и провести в партийном порядке необходимый нажим, чтобы было обращено сугубое внимание на сметы по образованию для окраин. Это, товарищи, по моему самое главное сейчас.

Другой вопрос — это религиозный вопрос. Я хотел бы здесь заметить некоторым товарищам, которые выступали и говорили о панисламизме. Я, товарищи, утверждаю, что панисламизма нет, если действительно говорить о том панисламизме, о котором существует литература, о котором существует известное понятие. Необходимо нам обратить особое внимание на антирелигиозную пропаганду. Мы всегда говорили, что в этом отношении hvxho быть очень осторожным. Что это значит? Конечно, как материалисты, мы должны выступать и везде и всюду говорить о той лжи, которая распространяется муллами, но запрещать верующим входить в мечеть и ти молитвы там совершать — это, по-моему, вздор. Поэтому я предложил бы Политбюро составить комиссию для составления программы действия, можно составить примерные речи, напечатать для руководства.

Третий вопрос, который я хотел бы здесь подчеркнуть, — земельный. Декрет о том, что можно арендовать лишний участок земли, вследствие чего сейчас кулаки забирают эти участки и заставляют бедняков работать, может быть, внутри России и не так опасен, потому что тут есть пролетарские центры; но на окраинах позволять это, мне, кажется, опасно, потому что мы в окраинах имеем опору только в беднейших крестьянах, а их давать в распоряжение кулаков — это значит потерять опору. Следовательно, я бы просил Политбюро обратить внимание, т. е. сделать так, чтобы в окраинах меньше пользовались этим декретом. Бедняки, конечно, не имеют возможности сами пахать, поэтому идут на работу к этим кулакам. Бывает так, что кулак имеет 50 десятин, а бедняк ни одной десятины не имеет. Нужно на это обратить особое внимание. Нужно бедняков собрать, нужно им дать чувствовать, что они действительно у власти и что на них власть обращает особое внимание. Я имею сведения, что сейчас бедняки, например, в Азербейджане, почти в полном распоряжении кулаков. Дело дошло до того, что распределяют семена и предлагают беднякам получить семена только под ручательством двух беков. Это уже ни на что не похоже.

Енбаев. Решение XII съезда, очевидно, надо понимать так, что национальный вопрос решать смаху на глаз и приблизительно не годится. Я лично так понимаю. Вот здесь весьма наглядно выявилось, что национальный вопрос существует и в Дагестане, и в Туркестане, и в Татарстане, однако, различно. Тов. Коркмасов сказал, что у них национальный вопрос как национально-политический вопрос, как социально-политическая проблема не существует. В наших условиях он решается механически хозяйственным путем, — говорит тов. Коркмасов. И это по той простой причине, что там существуют различные ступени экономики, начиная с первобытного коммунизма, сохранившегося до сих пор, вплоть до его капиталистических форм, причем ни одна из них не доминирует. Совершенно верно, это так и есть на самом деле. И если мы говорим о национальном вопросе, как о категории, развивающейся в условиях капиталистической эпохи (как это формулировал тов. Сталин), то мы скажем, что степень актуальности национального вопроса, очевидно, в различных республиках различна в зависимости от его прошлого и настоящего. Отсюда и различные способы его разрешения, например, в Татреспублике, в вопросе о мерах привлечения трудового элемента. Национальным вопросом в Татреспублике занимается татарская интеллигенция и русская интеллигенция по-своему. Корни русского шовинизма имеются в сгустке, накопленной русской чиновничьей интеллигенцией, великолепно проштудированной в течении десятков лет, типа салтыковских ташкентцев; этим соком питаются середняцкие русские товарищи коммунисты, еще не вполне устойчивые и окрепшие. Мы на это каждый раз указываем и когда приходится говорить о мерах привлечения и вовлечения трудовой татарской интеллигенции, мы учитываем всю обстановку. Из русской интеллигенции лояльные элементы, вплоть до октябристов, нами также привлекаются, но они привлеченными, оказались и раньше. Кто попадается иногда среди этой интеллигенции? Я констатирую такой факт: в управлении землеустройства Татарской республики (это должно быть характерно, между прочим, и для других окраинных республик) начиная с начальника землеустройства и кончая архивариусом — все это старые русские чиновники определенной политической квалификации, вплоть до платформы союза Михаила Архангела. Вот, товарищи, каким чиновничеством начинены эти автономные республики и безусловно на этой почве происходят свалка, скандалы и раздоры. Товарищ Ходжанов говорил, что нет общественности в восточных окраинных республиках и в этом вся беда. Совершенно верно. Тов. Ходжанов, однако, смягчил в одном месте вопрос. Если говорить о Ташкенте, то нужно сказать, что Ташкент — это Москва для Туркестана и в Ташкенте эта общественность есть. А если возьмем Казань, то там общественность и именно советская общественность есть. Но беда в том, что эта общественность хочет пойти как раз в неугодную нам сторону. Мы говорим о сохранении советской национальной культуры, а есть тенденция со стороны нарождающегося сменовеховского националистического настроения перетянуть к «советско-сменовеховской» культуре. Вот дело к чему идет, и на этой почве безусловно идет война. Приходится систематически указывать, что безусловно, меры вовлечения трудовых элементов населения, указанные товарищем Сталиным, крайне необходимы и крайне желательны.

Теперь насчет дифференциации. Если можно было бы дифференцировать посредством сыворотки или еще как-нибудь, я мог бы на это согласиться. Но сыворотки таковой, кажется, не имеется и нам приходится в этом случае быть в затруднении относительно дифференциации такими средствами.

Каменев. Налог — вот средство для этого, которое находится в наших руках.

Енбаев. Это правильно.

Голос. А политическая сыворотка?

Енбаев. Говоря о средствах, мы указываем, что сокращение промышленности — об этом почти все представители говорили — недопустимо. На сохранении кадра пролетарских элементов это будет отзываться болезненно. Здесь в порядке информации тов. Сталин ставил вопрос относительно компетенции второй палаты. В порядке обмена мнений я бы указал, что по части прав 2-й палаты места о землеустройстве, об общих началах здравоохранения, народного образования следовало бы исключить, так как конкретно они ни о чем не говорят, а будут лишь смешивать понятия. Был момент, когда земельного законодательства не существовало. Поскольку теперь существует земельное законодательство, вопрос в этом отношении во многом предрешается и очевидно для того, чтобы не осложнять это положение надо бы сказать, что в этом случае предложение тов. Раковского, очевидно, самое целесообразное. Требуется также расшифровать то место, где говорится относительно формирования наркоматов, т. е. о включении в коллегии Наркоматов представителей наиболее важных и крупных республик.

Что касается развития культуры (народного образования), очевидно, все вопросы сходятся в одном, что без денег национальная политика не разрешится, везде вопрос касается бюджета. Тов. Орджоникидзе говорил, что у них имеется консерватория, это было весьма приятно слышать; но когда спросили, откуда он деньги на это берет, он говорит: мы имеем свою эмиссию. Но там, где имеется эмиссия тов. Сокольникова, там консерватории не устроить, что же касается некоторых доходов, которые получаются не совсем прямыми путями, то их добыча бывает весьма чревата последствиями.

Троцкий. Товарищи, тов. Богуцкий выражал свое сомнение по поводу целесообразности пункта резолюции о чистке аппарата (Богуцкий. Не во всех местах), указывая на то, что дело связано с потрясениями. У меня под руками сейчас нет текста нашей резолюции, но я помню, что мы, обсуждая вопрос, решили, что нужно очень осторожно подходить к этому делу, устраняя возможность всякого злопыхательства, националистической пристрастности, интриг и т. д. Разумеется, дело это будет проводиться в республиках серьезным партийным и партийно-советским путем и должно быть обставлено всеми необходимыми гарантиями. Вместе с тем, я думаю, что такого рода чистка в одном месте будет иметь более резкий характер, демонстративный, в другом — гораздо более медленный и систематический. Это зависит от целого ряда причин, от степени, так сказать большей или меньшей оголтелости или добросовестности данного аппарата или данной части аппарата, от наличности местных работников, которыми можно было бы заменить устраняемых, и т. д. Но без такого рода чистки, проведенной под углом зрения XII съезда нашей партии, мы, конечно, ни к каким реальным последствиям не придем, потому что смешно же в самом деле думать, будто достаточно собрать лучших людей партии на съезд, лучших людей национальных партийных организаций на совещание и еще раз повторить общие принципиальные соображения, чтобы этим самым достигнуть необходимого перелома, — а нам нужен именно перелом в практике, в повседневной работе. Смешно думать, говорю, что этого можно достигнуть без чистки и даже без ряда показательных процессов. Я предлагал несколько месяцев тому назад у нас по военной линии: поймать командира, человека вообще вооруженного, который в своей служебной сфере проявляет шовинизм, высказывания, например, по отношению к представителям малых или культурно отсталых национальностей высокомерие или презрение и предать его публичному суду, — не для того, чтобы его расстреляли, можно просто выбросить из армии, лишив его общественного доверия, — но важно, чтобы суд был публичный с представителями красноармейцев и местных туземных крестьян и рабочих. Несколько таких показательных судов — не только в отношении работников разных областей нашей советской работы, — сыграли бы спасительную роль.

С этим довольно тесно связан вопрос о финансах, то есть об их распределении между разными республиками и областями. Здесь есть два момента: момент доброй (или злой) воли и момент материальных возможностей. Прежде всего должна быть достигнута гарантия того, что в советском аппарате, поскольку дело касается национальных республик и областей, оно решается добросовестно. Это не значит, — увы! — что товарищи дагестанцы или башкиры будут всегда удовлетворены. Жалобы будут неизбежны, все будут жаловаться, потому что мы еще будем бедны в течении долгого ряда лет, наша промышленность еще убыточна, а в наших руках только промышленность, сельское хозяйство в руках крестьян, поскольку же сельское хозяйство — совхозы, — у нас, оно тоже убыточно. Вот какое положение! Нельзя, явившись сюда из Башкирии, Дагестана, Ферганы и пр., думать, что мы богаты, потому что у нас электричество, театр и пр., — это все, товарищи, вместе с заводами и фабриками дает пока дефицит. Наш бюджет насквозь дефицитен, ибо наша промышленность и наш транспорт дефицитны, и мы все усилия должны направить на уменьшение этого дефицита. Вот каково положение! Но в рамках этой общей скудости нужно добиться, чтобы распределение того, что есть, совершалось добросовестно, чтобы оно соответствовало потребностям и численности населения, а этого можно достигнуть, прежде всего, общим нажимом партии, но не только этим, а и перестройкой и переломом работы советского аппарата под указанным углом зрения. Без этого будет постоянный и неизменный саботаж. Ибо деньги в руках у центра, печатаются ведь они здесь, у всех каналов распределения стоят люди центра, — нужда везде и поэтому естественно стремление удовлетворить прежде всего центр. Вот откуда необходимость в серьезной, осторожной, но настойчивой чистке всего механизма.

То, что здесь в докладах обнаружилось — не как нечто новое, ибо эта мысль положена в основу многих наших решений — но что здесь из этих в высшей степени ценных докладов вытекает с особенной яркостью, это то, в какой мере в нашем необъятном союзе имеется великая арена для местной хозяйственной инициативы. И это надолго. Конечно, социализм — это централизованный план и мы на этом стоим, но централизованный план — там, где имеются предпосылки для централизованного плана, — хозяйственный централизм опирается на известный уровень техники, — а там, где горная страна и в ней ослиные тропинки, которые соединяют село с селом, как здесь рассказывали сегодня, где путем субботников и воскресников прорывают первые каналы, — тут еще необъятное поле для местной инициативы, а стало быть, необходимо упразднение всяческого излишнего бюрократически-централистического хозяйственного зажима (Голоса. Верно). Нам необходимо в порядке работы найти то равновесие, при котором, с одной стороны, общесоюзный и хозяйственный учет охватывает все то, что действительно созрело для централизма, и это вводит в рамки научно-продуманного и практически проработанного централистического плана, а с другой стороны, все остальное предоставляется инициативе «мест», которые по необходимости входят у нас в рамки национальных республик и областей. Более того, национальный момент играет роль и в построении общесоюзного плана. Мне приходилось недавно читать лекции по промышленности молодым товарищам-свердловцам, и некоторые из них спрашивали: как же так, централистический хозяйственный план, и национальная самостоятельность — ведь это противоречит друг другу. Ведь это ведет к уступкам, в ущерб единству социалистического плана. Теоретически это так. Но ведь добраться до хозяйства иначе нельзя, как через местную национальную среду и, когда добираются слишком централистически, как с нами случалось, то получается басмачество, бандитизм и т. д. Поэтому, национальное сознание есть тоже хозяйственный фактор, который должен войти в социалистический план, и если этот фактор — живая историческая сила — требует сегодня уступок, то приходится централизм созидать, считаясь с национальным фактором в хозяйстве, ибо если слишком забежим вперед, то будем далеко отброшены назад.

При обсуждении первого пункта порядка дня, когда мы говорили о деле Султан-Галиева, я отстаивал ту мысль, что нам необходимо поставить известный столб на определенном участке партийной границы, столб, который говорит: «дальше следует обвал». И, когда некоторые товарищи совершенно справедливо выражали опасение, что подчеркивая это, не дадим ли мы известной опоры так называемым левым, из которых некоторые тут выражались в том смысле, что пора уже ЦК и ЦКК понять, пересмотреть свою линию и проч., — то во время предварительного обсуждения этого вопроса мы пришли к тому выводу, что столб сей поставить нужно, не боясь левых, не боясь того, что они постараются использовать все это, потому что укрепление границы справа есть укрепление тыла именно для нажима против так называемых левых. Сей столб мы в резолюции Султан-Галиева приняли. Тем не менее, один товарищ, именно Мануильский, говорил против меня, что нельзя, мол, переносить давление националистическое внутрь партии, что внутри партии нужно решать вопросы партийным путем и пр. Верно то верно, но не по адресу, ибо в этом и была моя поправка, которая уже принята. Я очень сожалею, что тов. Мануильский не внес тогда по этому поводу своей контр-поправки, раз у него иная позиция. У меня в поправке сказано следующее: «Если партийная организация должна считаться не только с национальными, но даже с националистическими настроениями, поскольку они захватывают широкие народные круги, то, с другой стороны, она не должна допускать, чтобы какая-либо часть ее растворялась в этих настроениях. Бороться за те или иные изменения национальной политики коммунист может не иначе, как через партийные организации и строго партийным путем». Это была та моя поправка, которую я защищал, которую т. Куйбышев и ЦКК приняли и одобрили, и которую вы, вероятно, одобрите тоже. Нельзя же, чтобы моим добром, да мне же челом, да еще с опозданием, да еще с нравоучением, что, мол, в нашу партию этого переносить нельзя. Это уже принято, принято, правда с некоторым опасением, что это могут ложно истолковать некоторые левые, от них же первый и единственный в своем роде т. Мануильский. Но, отстранив опасение, мы сказали, столб этот мы поставим здесь для того, чтобы если кто-нибудь пойдет ночью не твердыми ногами, то стукнулся бы в сей столб лбом и сказал бы: дальше идти опасно. Но еще более важно — произвести необходимые изменения в сознании наших левых друзей, которые, конечно, не все безнадежны. Мы, по крайней мере, этого совершенно не думаем. И в этой моей поправке, вполне укладывающейся в резолюцию, которую предлагает Политбюро, и на которой мы в Политбюро сошлись в результате имевших место на этом совещании прений, в этой поправке выражены все необходимые и важные уточнения и я ее решительно защищаю.[9] Во-первых, мы говорим здесь относительно того, что отсутствие промышленности и слабое развитие ее «по необходимости передвигает партийную работу в отсталых частях Союза в сторону медленной систематической терпеливой идейно-воспитательной работы, в отношении лучших элементов крестьянства, кустарей и пр.». Мы, марксисты знаем, что бытие определяет сознание. Некоторые понимают это, однако, слишком механически. Бытие определяет сознание, — да, — но это не значит, что каждый квадратный аршин бытия под нашими ногами определяет наше сознание. Когда Плеханов., или когда Владимир Ильич стал марксистом, то он стал им не на основе того квадратного аршина бытия, который был у него под ногами, а на основе всего хозяйственного и идейного опыта. Мы сейчас имеем возможность, опираясь на наш государственный аппарат, руководимый нашей партией, создавать школы, в которых преподаются для разных народностей переведенные с разных языков брошюры, книжки и проч., резюмирующие свой опыт человечества. Для воспитания молодых представителей подрастающего поколения бурят, башкир, киргизов и т. д., мы используем последнее слово мирового теоретического «сознания». Что же: это нарушает принцип, что бытие определяет сознание? Нисколько. Создавая новые учреждения, расширяя сферу нашего влияния на людей, которые родились в отсталых формах бытия, мы сознательно создаем для них — по крайней мере частично — новые формы бытия и помогаем их сознанию перепрыгивать через ряд промежуточных ступеней. Это есть громаднейший исторический фактор. Возьмем, для пояснения, пример с другого конца. Вспомните про миссионерство, иезуитизм — они врывались к дикарям и насаждали там свои школы, воспитывая молодых дикарей в искусственной среде, т. е. в обстановке, сознательно и преднамеренно построенной. Конечно, им приходилось при этом создавать среду в своем роде «противоестественную», — нам этого не нужно, потому что мы имеем дело не с дикарями, а с представителями хотя и отсталых народностей, но таких, которые тяготеют к культуре, которую через нас получают, не религиозно-эксплоататорской, а освободительной культуре. Использовать эту возможность планомерного идейно-воспитательного воздействия, в возможно широких размерах — это колоссальнейшая задача. Ибо, товарищи, таким путем мы сможем воспитать из нового поколения отсталых народностей молодых марксистов, сотни и сотни их прежде, чем поднимем у них промышленность. Потому что в условиях тяжко разрушенного хозяйства в центре, при возможности будущих блокад — которые не исключены — поднимать промышленность, а особенно создавать ее вновь, это очень трудное дело, и подниматься промышленность будет медленным, может быть даже черепашьим шагом: далеко не все факторы зависят от нас. Через пять лет, по данным нашего ориентировочного плана, мы будем иметь на душу в два-три раза меньше железа, чем имели до войны. И это в том случае, если наш ориентировочный план будет выполнен. Вот каковы пока-что условия и перспективы работы в области поднятия промышленности в целом, тем более в отсталых областях. Стало быть вопрос о самостоятельной идейно-воспитательной работе, не дожидаясь «расслоения», — вопрос колоссальной важности. Он сводится прежде всего к вопросу о молодежи. Конечно, если взять киргиза или башкира зрелого возраста, то его перевоспитать трудно. Но если начать работу через школы, через союзы молодежи, — это открывает полную возможность создать кадры коммунистической молодежи в среде отсталых народов. Отсюда видна огромная важность работы здесь Комсомола и необходимость выработки приноровленных к обстановке приемов и методов работы.

Второй пункт поправки: надо помнить, сказано тут, что в отличие от передовых стран, в отсталых странах только наша партийная организация дает возможность низовым элементам постепенно подняться и сознательно оформиться, своевременно включив их в свои ряды. В Европе рабочий в течение ряда лет участвует в собраниях, участвует в стачках и выборах и тем самым он постепенно повышается в культурно-политическом смысле, получает разностороннюю подготовку и лишь затем становится коммунистом; у него уже есть большой предварительный опыт, и коммунизм является только, как увенчание этого опыта. А в Башкирии, Киргизии и пр. совсем не то, там политической жизни почти нет и коммунизм есть там первое слово пробуждения личности; ее, даже незрелую, сырую, если она тяготеет к нам и если она связана со своей массой, можно принять и дать возможность путем внимательного братского отношения к ней развиваться и созревать уже внутри нашей партии. Тут разные условия и разные критерии. Когда шведский вождь Хеглунд, вождь нашей партии говорит, что религия есть частное дело и что она вполне совместима с коммунизмом, то нужно с ним, с т. Хеглундом, серьезно бороться, ибо попытка примирения коммунизма с религией есть удар по пролетарской революции. Совсем другой смысл имеет тот факт — не теория, а факт, — что в туркестанской, скажем, парторганизации — 15% верующих членов. Что этот факт означает? Что мы революционно захватили известные туземные трудовые элементы, еще сырые, еще не порвавшие со многими старыми корнями. Ведь голова человеческая развивается в разных частях своих неодновременно — человек стал уже революционером, но есть области сознания, которые остаются целиком консервативными, в то время, как другие области двигаются вперед. Вот почему требуется упорное и терпеливое медленное воспитательное воздействие, в рамках партии, на выходцев из состава отсталых народностей, а отнюдь не исключение их по первому подвернувшемуся поводу.

Последний пункт поправки. «Товарищи из центра, участвующие в партийной работе среди более отсталых народностей, должны строго выдерживать тон содействия и помощи национальным передовым элементам в их коммунистической и советской работе, ни в каком случае не допуская ни в действиях, ни в речах ничего, что походило бы на присвоение себе права вязать и решать, допускать или отметать, вообще распоряжаться, формально опираясь на авторитет центра». Эта мысль совершенно понятная, она является развитием короткого ответа Вл. Ильича на письмо Саид-Галиева: более опытные великорусские товарищи — «не педагоги, а помощники». Это для многих товарищей должно означать радикальную перемену в самом подходе к этому делу.

Товарищи, я очень жалею, что я должен от этих высоко принципиальных и важных вопросов обратиться к недостаточно принципиальной и нимало не высокой речи тов. Мануильского. Но я должен это сделать. Я должен это сделать тем более отчетливо, что он обвинил меня даже в искажении его речи. Для того, чтобы полемизировать с т. Мануильским по поводу тех пустяков, которые он развивал, мне нужна, видите ли, — согласно инсинуации Мануильского, — не прямая цель, т. е. не разоблачение пустяков, ошибок и уклонов в его речи, а какая-то посторонняя цель. Я не обратился к стенограмме, — обвиняет меня Мануильский, — нет, я стенограмму достал при любезном содействии секретариата нашей конференции и, как увидит т. Мануильский, достал ее отнюдь не для облегчения его положения. Он говорит: «Я утверждаю, что решения XII партийного съезда, которые мы все приветствуем, и которые мы сейчас на местах проводим, развязали у нас национальную стихию... Они развязали эту стихию в том смысле, что резолюция XII партийного съезда становится в известном смысле хартией коммунистов национальностей, угнетавшихся бывшей царской империей». Вот, в чем дело, как видите. Резолюция XII съезда для того и написана, чтобы быть в своем роде «хартией вольности» для угнетенных национальностей, а Мануильский как раз в этом видит опасность. Но послушаем далее: «Задача, которая стоит перед нами, заключается в том, чтобы решения XII партсъезда проводились, главным образом, нашей партией, в виде великорусской части ее (слышите?). Но если мы из решений XII партийного съезда сделаем своего рода «хартию вольностей» для наших национальностей, и если коммунисты угнетавшихся национальностей возьмут на себя в этом направлении инициативу, товарищи, мы будем способствовать только развязыванию этой национальной стихии».

Мануильский. Разве не ясно?

Троцкий. Это слишком ясно., это совершенно и слишком ясно, и я покажу сейчас, что т. Мануильский это ясное еще разъяснил именно в своем заявлении по личному поводу. Здесь я воспользуюсь сравнением текстов стенограммы, неисправленного и исправленного. Всякий имеет право и даже обязан в интересах читателя исправлять текст, я сам очень педантично отношусь к тексту и литературное исправление всегда произвожу, по мере сил, тщательно. Тов. Мануильский тоже этим занялся, но его поправки несколько вышли за пределы литературы, а приняли политический характер. Когда я сказал о крестьянской и местной стихии, т. Мануильский это отрицал. Но вот тут в его первой речи есть еще одно место: «Когда эта местная стихия начинает давить в этом смысле на такое высокое учреждение, как наше нынешнее совещание, если мы находим отголосок этих настроений здесь, то я высказываю некоторую тревогу».

Я сказал: в то время, когда наша задача в том и состоит, чтобы найти смычку с крестьянской стихией, а в отношении к крестьянской стихии иных национальностей, национальный вопрос есть первое звено смычки и начало премудрости, — нам говорят: крестьянская стихия (о, ужас!) давит на это совещание. Я сказал, что это подновленное обвинение в крестьянском уклоне находится в полном противоречии не только с постановлением по национальному вопросу, но и со всеми вообще решениями XII съезда. И я это повторяю. В своем заявлении по личному поводу т. Мануильский уже видоизменяет тему. Он говорит: «тот, кто не видит того обстоятельства, что сейчас в связи с постановлением XII партийного съезда не крестьянство (заметьте!), а мелкобуржуазная интеллигентская стихия поднимает голову и давит на нашу партию, кто не видит того обстоятельства, что там происходит, что там ведется агитация в этой мелкобуржуазной стихии и что нужно себя обезопасить борьбою против шовинизма, тот не видит тех последствий, которые вызовет применение резолюции нашего XII съезда партии».

Я прочел простой текст, каким он вышел из беспристрастных рук самого тов. Мануильского. Когда я подчеркнул взгляд т. Мануильского на крестьянскую стихию, он отступил и перенес свою оценку на интеллигентскую стихию. Это прежде всего безграмотно в марксистском смысле. Выражение интеллигентская «стихия» есть, говорю я, безграмотное выражение, ибо интеллигенция не имеет своей социальной стихии, а равняется по другим классовым «стихиям». Если по отношению к крестьянству слово стихия есть глубоко выразительное социальное определение, то по отношению к интеллигенции оно бессмысленно. Но я уже не касаюсь этого... Нельзя всего требовать от т. Мануильского. Послушаем, однако в каком виде исправленный текст вышел из его рук: «Но тот, кто не видит того обстоятельства — говорит Мануильский — что сейчас в связи с постановлением XII партийного съезда наша мелкобуржуазная интеллигентская стихия поднимает голову и давит на нашу партию, кто не видит, что нам, коммунистам-националам, нужно себя обезопасить борьбой против шовинизма, тот просто проявляет политическую близорукость». Откуда сие? Слова «Не крестьянство» т. Мануильский просто-напросто зачеркнул, а написал: «интеллигентская мелкобуржуазная стихия», откуда сие?.. «Кто не знает, видите ли, подобно Троцкому, что нужно бороться против национального шовинизма, тот просто проявляет «политическую близорукость»... Вот к чему после «поправок» — все свелось. И это после того, как мы с вами здесь, по моей инициативе, поставили столб у дела Султан-Галиева — против опасностей этого самого национального шовинизма. Нет, тут первоначально не было сказано: «тот проявляет близорукость», а было ясно сказано: «тот не видит тех последствий, которые вызывает применение резолюции нашего партийного съезда». Вот эти слова о печальных последствиях применения резолюции ХII партийного съезда, у т. Мануильского зачеркнуты и сверху невинно написано: «тот просто проявляет политическую близорукость». А немножко выше зачеркнуто «крестьянство», потому что, после моего замечания, неудобно оказывается ссылаться на крестьянскую стихию, которая ищет смычки, — а вместо этого поставлено «интеллигентская стихия». Да-с...

Эпизод, как видите, не очень ловкий, но свидетельствующий об угрызениях марксистской совести, показывающий, что т. Мануильский отступает на более правильные позиции. Я ему желаю счастливого пути и не сомневаюсь, что, отступая, он в определенный момент станет на правильную позицию, но опасаюсь, так как знаю его политические свойства, что он шагнет дальше, чем нужно, и окажется, по крайней мере, одной ногой по ту сторону постромки.

Голос. Надо назначить комиссию.

Троцкий. Мне комиссия не нужна, с меня достаточно стенограммы.

Я остановлюсь еще на вопросе относительно русификаторства и ассимиляторства военного ведомства. Так как зто не первые намеки и так как они представляют собою продукт, высосанный из пальца (в обсуждение того, в какой мере палец был чист, когда его сосали, я не вхожу), то я, товарищи, должен заявить, что не было ни одного вопроса о национальных частях, который военное ведомство не только разрешило бы, но ставило бы на обсуждение, не переслав, предварительно, в сыром виде соответствующие материалы и документы в комиссариат по делам национальностей. Повторяю: мы не приступали никогда в Реввоенсовете Республики, согласно пятилетней традиции, к разрешению ни одного военно-национального вопроса, не переслав документы в комиссариат по делам национальностей, и не получив предварительно справки, совета или указания. Я не помню ни одного случая, когда мы с Наркомнацем разошлись бы по военно-национальному вопросу, и я сейчас, задним числом, не буду обвинять ни военный комиссариат, ни комиссариат по делам национальностей в недостаточности военно-национальных формирований. Товарищи знают, что нам часто приходилось говорить себе самим, что мы не можем создавать сейчас украинские национальные части из-за бандитизма, из-за недостаточной устойчивости в первые годы самой коммунистической организации Украины. И сейчас надо конкретно обсудить каждый данный вопрос, в каждом отдельном случае, можно ли строить национальные части в Фергане, в Бухаре и т. д., есть ли для этого необходимые условия и элементы. Это вопросы для тщательного конкретного разрешения в каждом отдельном случае. Конечно, отдельные республики будут в том или другом случае добиваться большего, а военный аппарат, исходя из бюджетного положения армии, из общих соображений об обороне государства, будет, может быть, стремиться в том или другом случае урезать эти программы, но тем или иным путем мы, конечно, найдем разумный компромисс. В этом смысле из моих разговоров^ дагестанцами, с товарищами из Туркреспублики я вижу, что здесь есть вполне общее понимание и общая почва для дальнейшей работы, на основе тех начал, которые изложены в резолюции Политбюро, прочтенной т. Сталиным. Нам необходимо начать прежде всего с создания национального комсостава, воспитания его и т. д. — и мы начнем. Попытка изобразить дело так, что в прошлом у Реввоенсовета было руссификаторство, — есть попытка с негодными средствами: в прошлом было стремление обеспечить национальностям военной рукой самую возможность существования и развития. Я знаю прекрасно — и писал и говорил об этом десятки раз, что нам приходилось не раз в борьбе жесточайшим образом попирать и чувства и настроения местного населения солдатским, красноармейским сапогом. В тот момент мы ставили и не могли не ставить выше всего непосредственный военный успех, — но именно достижение этого военного успеха создало возможность поставить национальную проблему во всей се конкретности и отнестись ко всем ее сторонам со всей доброжелательностью — притом условии, разумеется, если будет обеспечена правильная принципиальная позиция, а правильная позиция — это решения XII партийного съезда.

Микоян. Наши вожди черезчур обижаются, когда их кто-нибудь осаживает; мы жалеем их нервы, но скрывать свои мнения мы не можем. Правда тов. Мануильский в очень резкой форме сделал личный выпад против тов. Троцкого. Это верно. Но что влияние тов. Троцкого мало отразилось в национальном вопросе, это правильно. Отбрасывая здесь личную постановку вопроса, можно сказать, что в национальном вопросе создалось нечто в роде парижской моды, создалась некоторая мода на национальный вопрос. Это есть. Но я боюсь, что это, может быть, выхолащивает содержание национального вопроса и оставляет только национальную фразеологию.

Здесь выступал тов. Зиновьев. Я считаю, что и его благотворное влияние на национальный вопрос мало чувствовалось в прежнее время. Пусть они не обижаются, я их обоих очень уважаю. Но здесь напирают на то, что у нас новая политика, новые задачи. Какая новая политика? Неужели тот, кто вчитывался в решения X съезда, видит их отличие от решений XII съезда? Никаких.

Голос. Почему их не проводили в жизнь?