– Почему? – ком встал в горле.
– Потому что ты справился, когда я не смог. Сделал то, на что у меня не хватило сил. Сберег свою маму как умел. Теперь моя очередь беречь вас всех. И твою женщину с твоими детьми тоже.
– Я же… С тобой… Как мудак…
– Спишем на подростковый период. Ешь давай, твоя мама старалась. Только соль возьми, она почему-то категорически не любит добавлять ее в еду. Завтра утром придет Людмила Николаевна – она присматривает за Анечкой, когда я на работе, не пугайся, и, богом прошу, не хами ей.
– Не буду, – пообещал я.
Взял ложку и крутил ее в ладони:
– Па, как ты думаешь, еще можно все исправить?
– Ты жив? Яся тоже? Значит, можно.
– А… а мы?
– Моя дверь для тебя всегда открыта, – улыбнулся папа.
Впервые искренне и так тепло стало…
– Твоя комната свободна, но если хочешь – могу постелить на диване.
– Не надо. Там лягу. Где Яська сейчас живет?
– У своего отца. Адрес дам, если обещаешь не натворить глупостей.
– Обещаю.
– Ну вот и хорошо. День был трудный.
– Ложись. Я поем и тоже лягу.
Отец отклеил с дверцы холодильника стикер и написал на нем адрес. Протянул мне и пожелал:
– Спокойной ночи.
Я доел суп, вымыл тарелку и отправился в комнату. Открыл дверь и сглотнул.
Ничего не изменилось за эти годы, словно именно в ней время остановилось. На полочках лежали наши с Камилем детские вещи, в углу стояла корзина с игрушками, а у стен друг напротив друга – две подростковые кровати, застеленные одинаковыми пледами.
Я подошел к шкафу и взял футболку. Пахло порошком, а в комнате царила идеальная чистота.
Вернул футболку на место, лег на постель, которая когда-то была моей. Узкая, но я поместился. Укрылся пледом и впервые за тридцать восемь дней спокойно уснул. Без кошмаров и томительного ожидания трех секунд после пробуждения.
А проснулся не от толчка, а от нежного прикосновения. Мама.
– Доброе утро, сынок, – мягко улыбнулась она, – Тимур мой. Пора вставать, завтрак стынет.
Глава 36
Тимур
После душа я вышел в кухню, где мама была не одна, а в компании сиделки – пожилой женщины с доброй улыбкой, имя которой вылетело у меня из головы.
– Садись, сыночек, яичница, блинчики. Я так рада, что ты вернулся домой, – взмахнула мама рукой в воздухе.
Она улыбалась, как не улыбалась давно, и тоска в глубине ее глаз стала как будто меньше.