– Пошел на хер! – заорал я.
– Никто не застрахован от подобного. Никто! Ни ты, ни я. Подумай: а что, если все получится? Если они здоровые родятся, тогда что? Будешь со стороны смотреть, как твои дети без тебя растут, а твою женщину другой любит. Она найдет другого, замуж выйдет, а ты что будешь делать? Как собака вокруг нее вертеться?
– Заткнись!
– Она не простит тебе, если ты ее сейчас не поддержишь. Ты ей нужен, Тимур. Сейчас – особенно нужен. Яся не справится без тебя, хоть и бодрится очень. Ей поддержка твоя нужна, а ты… Ты после этого мужиком себя сможешь назвать? Сам себе в глаза смотреть сможешь?
– Замолчи!
– Яся не твоя мама, она сильнее, чем Анечка. А твои дети – это не ты и не Камиль. Приди в себя, сын. Я же вижу, что тебе больно.
Я отвернулся, обхватывая голову руками. Щекам стало мокро.
– Не наказывай себя за то, что было. И Яську не наказывай за мои грехи. Меня вини, слышишь, я привык, я переживу. А девчонку твою не надо, Тимур.
Папа подошел ко мне и резко развернул меня лицом к себе. Выкинул руку и…
Обнял. Крепко. Как когда-то давно. Положил ладонь мне на затылок и с горечью прошептал:
– Плакать не стыдно, сын. Стыдно потом на этом дне остаться. Я буду рядом. И клянусь богом, и всем, что у меня есть, если с кем-то из твоих детей случится то, что было с Камилем, – я сам буду оперировать. До последнего. С того света вытащу, сам сдохну, но внуков спасу. Слышишь? Я тебе слово даю, сынок.
– Что с ней? С Яськой? Где она? – поднял я голову. – Все… Все плохо, да? А…
Я не мог сказать это слово. Оно в горле костью застыло.
– Поехали ко мне, там поговорим, – потребовал отец.
– Где она? Что с ней?
– Прежде чем ответить тебе на этот вопрос, я хочу, чтобы ты взял себя в руки и нашел внутри себя опору.
– Блядь! Это из-за таза ее, да? Она не выносит, дура, а ты ее поддерживаешь?! Ты понимаешь, что если с ней… Если с ней что-то случится, я тоже сдохну, пап. Пусть бы меня ненавидела, винила во всем, но они… Они же сломают ее. Яська хрупкая, хрустальная, как она…
– Я нашел необходимое оборудование и вызвал к ней коллегу из Германии. Она хотела родить, Тимур. Она с такой отвагой бьется за ваших детей, что отказать я не смог. Она выносит, но ей нужна будет твоя помощь и поддержка.
– Где она?
– Сначала приведи себя в порядок, – решил батя. – Вымойся, побрейся, переоденься, и мы поговорим. Как взрослые мужчины. Риски ее беременности гипотетические, сейчас ей нужен полный покой и положительные эмоции, которые дать ей можешь только ты. Она держится, храбрится, но я вижу, что она по тебе скучает и тоскует – так же, как и ты по ней. Возьми себя в руки, сын. Ты должен. Это шанс твой жизнь не просрать и не сдохнуть в канаве. Поехали, мама будет рада тебя видеть. Давай в машину?
– Как мама?
– В стойкой ремиссии. Пока о внуках я ей не говорю, чтобы не вызвать новый приступ, но есть шанс, что когда они родятся и она их увидит, – будет положительный сдвиг.
– Или отрицательный.
– Тоже возможно, – согласился отец, – но пока она стабильна, и это победа. Решай, что тебе важнее – твои страхи или жизнь любимой девчонки и ваших детей. А я… В этот раз я тебя не подведу, клянусь.
– Поехали, – подумав, согласился я, слыша облегченный вздох отца…
Глава 35
Тимур
Горячий душ, бритва… Я смывал с себя запах обезьянника, смывал последние тридцать восемь дней. Почти обнулился под горячими струями воды, бьющими по коже.
Странно, но моя агония неожиданно прекратилась. В груди больше не жгло, но стало пусто. Невыносимо пусто без… Них.
Я не хотел детей в принципе. Никогда не хотел, не видел себя отцом, да и дальше сегодняшнего дня смотреть не любил.