– Да, – уверенно подтвердила я, чтобы его не волновать.
Папа же молча вышел и принес из прихожей торт для меня. Он теперь всегда так делал – приносил мне сладости каждый раз, когда приходил.
Мы с ним не обсуждали маму, но однажды я ей позвонила. Один звонок, о котором я потом очень сожалела. Она взяла трубку с пятого гудка, а когда я пыталась начать диалог и сообщить о своей беременности, грубо отрезала, что она меня предупреждала, я ей с пузом не нужна, обеспечивать меня с детьми она не станет, а меня отправила к моему «папочке-алкашу».
Я молча положила трубку и порадовалась, что в тот момент Тимура не было дома.
Слез не было. И если это цена за то, что у меня появился настоящий папа, Тимур и его семья, пусть так и будет. Пусть ненависть родной матери станет платой за то, что я получила. Значит, такова судьба, а я не могу заставить человека меня полюбить. Даже родную маму.
Зато папа был счастлив, а у меня появилась сестра. С избранницей отца я познакомилась еще до примирения с Тимуром и быстро нашла общий язык с ее дочерью Викой. Открытая милая хохотушка как-то быстро стала моей приятельницей. Тимура первое время она побаивалась, но со временем и с моим парнем нашла общий язык.
Моя жизнь после появления в ней Тимура перевернулась с ног на голову, но со временем я понимала, что все изменения были к лучшему.
Даже наша последняя ссора с Гафаровым стала новой ступенькой в наших отношениях. Может, если бы не эта вынужденная разлука, Гафаров до сих пор не смог бы принять мою беременность?
Я смотрела, как Тимур наливает всем чай, мой папа режет торт, а Карим Тимурович соображает, чем им всем помочь, и не верила, что может быть так. Так легко и просто. Так мирно. И так спокойно.
– Может, ты есть хочешь? – уточнил у меня Тимур. – С утра не ела.
– Торт, – потирая ладони, уведомила я.
Сморщила нос и без зазрения совести украла с вершины торта кусочек киви. Вложила его в рот и с удовольствием жевала под умиленный взгляд Карима Тимуровича.
– У тебя попа слипнется, если ты будешь есть одно сладкое, – шепнул мне на ухо Тимур.
У меня мурашки по коже забегали спринтерские марафоны от его горячего дыхания на шее, но близость нам была категорически запрещена. Приходилось терпеть.
– Не слипнется, – хрипло возразила я и потянулась за очередным киви.
Папа молча придвинул ближе ко мне весь торт, а Тимур расставил чашечки с чаем.
– А вы что, не будете? – уточнила я, подбородком указывая на торт.
– Кушай, малышка, – улыбнулся Карим Тимурович. – Как ты спишь?
– Как сурок, – вместо меня ответил Тимур, – с утра отеки, но не критично.
– Угу. Мы каждое утро теперь ходим гулять, – бодро отчиталась я, – Тимур меня выгуливает в любую погоду.
– И правильно делает, – мягко согласился Карим Тимурович. – Тошнота? Головокружения? Боли?
– Вы спрашивали вчера. Ничего такого нет, все отлично, правда. Обещаю, что, если мне станет хуже, я сразу всем скажу. Ну честно. Не надо так переживать, я же не сахарная, не растаю. Давайте лучше пить чай.
– Погоди немного, – изменившимся голосом попросил Тимур.
Я перевела взгляд на него, в который раз удивляясь переменам. Мой парень выглядел в тот момент очень робким, словно боялся.
Гафаров залез в карман, достал бархатную коробочку и присел возле меня на корточки:
– Ясь, это ни фига не романтично, но я хотел, чтоб все правильно, и твой отец рядом был. Выходи за меня замуж, а? Я засранец, знаю, и тебя обижал много раз, но наши головастики должны родиться в полной семье. И я хочу, чтобы ты моя была. И…
Он повернулся к папе:
– В общем, прошу руки и сердца Ярославы. Ты согласна? – снова обратился он ко мне. – Я с криминалом тоже завязал, честно. Рат обещал помочь с работой, он в автосервисе сейчас работает, там мастера нужны, и платят хорошо, так что я изменился, правда. Ради вас. Согласна?
У меня по щекам потекли слезы, внятно ответить мешал ком в горле, поэтому я просто кивнула несколько раз, сквозь пелену на глазах видя, как Тимур надевал мне на палец кольцо.
Тоненькой, с крохотным камнем, но самое красивое и самое дорогое для моего сердца.