Потому что для счастья мне нужна была она и мама с папой. Поддержка отца сейчас стала спасательным кругом в той тьме, в которой я жил. Я не замечал ее, привык к ней, сросся корнями с болью.
А Яська выдернула, только понял я это поздно – тогда, когда она ушла.
Я не помнил, как одевался. Короткими фрагментами в памяти отпечатался только успокаивающий поцелуй в щеку маме и мои слова, что все будет хорошо, я скоро вернусь и еду к папе на работу.
Дорогу тоже помнил плохо – меня мутило. Перед глазами – пелена, в груди – уже знакомая, привычная тревога.
Что говорить? Как начать с ней разговор? Как просить прощения, если я сам прощать не умел?
У крыльца клиники долго курил, глядя вдаль и собираясь с мыслями. Выбросил сигарету и пошел в ближайший магазин.
Купил цветов и ее любимых киви, и, как побитая собака, пошел к своему ангелу.
Чем ближе подходил к палате, тем страшнее становилось. В памяти всплывало то, что я хотел забыть.
Ненавижу больницы. Боже, как же я ненавижу запах хлорки и лекарств, витающих в каждой, даже самой дорогой клинике.
У палаты сжал челюсти и, набрав в грудь воздуха, сделал шаг.
Яська лежала на постели под капельницей. Заметив меня, побледнела и вскочила, задыхаясь.
Мы оба задыхались.
Шаг. Еще один. Ближе к ней.
С облегчением упал на стул – ноги подкашивались. Посмотрел в ее глаза и утонул, продолжая, как придурок, держать цветы и пакет в руках.
Яся тоже молчала, в глазах дрожали слезы.
– Я с отцом помирился, – заговорил я.
Поставил букет и фрукты на тумбу и вернулся на стул.
– Знаешь, оказывается, я очень по нему скучал. Сам не понимал насколько. И рассказать об этом только тебе хочется, Ясь.
– Уходи, – потребовала она со слезами в голосе.
– Не-а. Больше не уйду. Хочешь – обижайся. Бей. Только не плачь, ладно? Я не уйду. С тобой буду до конца. С вами.
Я опустил голову и грустно усмехнулся:
– Как думаешь, у нас мальчики или девочки?
– Тимур…
– Я бы девчонок хотел. Амалия и Стефания, как тебе?
– Гафаров, уходи. Ну, пожалуйста…
– Я не герой твоих романов, Яська. Я живой человек и имею право бояться. Мне, сука, страшно сейчас за тебя. Понимаешь? Я… Ты – мой маленький ангел, и я так боялся тебя потерять, что… Потерял. Боялся тебя в душу пустить, а ты там уже поселилась, маленькая моя. Я в тот день… Знаешь, Яська, я правда боюсь потерять не только тебя, но и их. Как брата. Я у него на могиле был – в тот вечер, когда ушел. Сорвался, Ясь. От страха сорвался. Потому что от одной мысли, что с тобой или с ними… Меня физически ломает, ангел. Вот. Теперь я открыт и ты все знаешь. Бей, маленькая, я выдержу, не молчи только, а?
– Я много думала о нас, – заговорила она, – и поняла, что я тоже была неправа. Я хотела от тебя того, что ты мне дать не мог.
– Я смогу. Теперь смогу. Блядь, ангел, я так скучал по тебе. Думать ни о чем другом не мог.
– И снова с кем-то подрался, – закатила она глаза. – Ромку за что?
– Откуда знаешь? – вскинулся я.