Дети должны быть продолжением чувств. Плодами любви, а не результатом дикого перепиха в подсобке цветочного магазина. И уж точно это должно быть обоюдно.
Я злился на Яську за то, что решила все без меня. Что решила родить их, не советуясь со мной.
И я же успокоился, когда понял, что мое решение их не убило. Странно, но мысли мои впервые за долгое время были четкими и ясными. В голове что-то щелкнуло, перевернулось и завертелось в другую сторону.
Я закрутил кран, вытерся полотенцем и переоделся в спортивный костюм, который мне дал отец.
Вышел из ванной и нашел батю курящим на кухне. Мне не удалось поговорить с мамой – она спала. В комнате отца. В нашей старой квартире. Той, где мы жили вчетвером.
И это тоже странно умиротворяло.
Я взял сигарету, прикурил и затянулся. Сел за стол, а отец сморщился, но подвинул пепельницу в центр.
– Рассказывай, – потребовал я, – как Яська тебя нашла?
– Я приходил к вам домой в день выписки мамы. Ты не брал трубку, а я почему-то решил, что нужно позвать тебя с собой. Мы с ней поговорили, я оставил свой номер на всякий случай. Хорошая девчонка, на Аленку похожа.
Я поперхнулся дымом, и только там, в кухне, сообразил, что́ я должен был вспомнить. Веснушчатую девчонку, нашу с Камилем подругу детства и соседку, которой мой брат таскал печенье с кухни.
Его самая первая детская влюблённость.
– Забыл ее? – хмыкнул батя.
– Да, – согласился я, – забыл.
– Твоя память вытеснила даже хорошие воспоминания из детства, чтобы сберечь психику.
– Ой, давай без психоанализа, ладно? – раздраженно потребовал я. – Не надо у меня в мозгах ковыряться. А, кстати, где сейчас Аленка?
Отец пожевал губами, подумал и решился:
– Через месяц после ухода Камиля ее сбила машина. На том же кладбище лежит, – тихо ответил он, вцепляясь в меня взглядом. – Родители переехали. Не все уходят, Тимур. Не все, кто тебе дорог, уходят. Слышишь?
– Слышу. С Яськой что?
– Она просила не говорить тебе ничего, и ты сам виноват.
– Знаю. Дальше.
Отец замолчал. Затушил сигарету и прикурил новую. Не сразу. Он долго пытался поймать огоньком от зажигалки кончик сигареты.
– Я справлюсь. Говори мне правду, слышишь? – потребовал я, когда он выпустил в воздух струю дыма.
– Ты любишь ее? Ответь мне честно, это важно.
– Допустим…
– Да или нет?
– Да!
– Перекос таза, дистрофия нижних конечностей, гипертонус мышц – то, что мы имеем сейчас. Она уже начинает страдать от отеков, при таком маленьком сроке. Дальше – больше. Еще пара дней, и я положу ее в больницу, будем наблюдать до родов.
– Она знает?
– Нет. И ты ей тоже ничего не будешь говорить! Она должна быть уверена в том, что все будет хорошо. Я тебе как врач говорю: вера в чудеса исцеляет, а самое важное в лечении – позитивный настрой. Она не знает, но знает ее отец. И мы оба девчонку поддерживаем и вселяем уверенность, что она все сможет.
– Дальше, – я дышал со свистом, и, кажется, словил первую в жизни настоящую панику. – Чем это грозит?