И вдруг всё во мне взрывается. Волна накрывает, лишает дыхания, выбивает опору. Я вскрикиваю его имя, сжимаюсь в его руках, и мир растворяется в белом свете.
Он замирает во мне, прижимает к себе, и его горячее дыхание разливается у моего уха. Его тело дрожит, мышцы напрягаются. Тихий рычащий стон, и меня охватывает ощущение наполненности.
Мы остаемся так – переплетенные, тяжело дышащие, будто после долгого боя. Его сердце бьётся в такт моему, и я впервые за всё это время чувствую себя не пленницей, не беглянкой – женщиной. Его женщиной.
Я провожу рукой по его спине, пальцы скользят по влажной коже. Он не отстраняется, только сильнее прижимает меня к себе, словно боится, что я исчезну.
– Теперь ты моя, – глухо произносит он в тишину.
И я не спорю. Знаю – это правда.
Глава 50
Солнце пробивается сквозь тонкую занавеску, ложится на простыню мягким золотистым светом. Я просыпаюсь не сразу – сначала чувствую жар под кожей, тяжесть чьей-то руки на бедре и слабую боль в теле.
Только потом вспоминаю всё.Ночь. Его дыхание. Его руки.Я осторожно поворачиваю голову. Рома спит рядом – полуобнаженный, лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. На щеке бледный след от пореза, на виске тень щетины. И всё это – не сон.
Сердце сжимается. Я должна радоваться, но внутри странная тяжесть.
Он слишком спокоен. Слишком уверен.Мужчина, привыкший брать, а не просить.Я смотрю на его плечи, на сильные руки и думаю, что, наверное, уже не смогу вернуться назад. Но и идти дальше страшно.
Роман Савин не из тех, кто заводит серьезные отношения, а тем более женится. У него слишком много женщин. Слишком много жизни за спиной.А я – просто история, которая закончится, когда он скажет «довольно».Он шевелится, тяжело выдыхает и чуть сжимает пальцы на моём бедре. Я замираю, делая вид, что всё ещё сплю, но его ладонь уже движется – медленно, лениво, будто проверяя, на месте ли я.
– Ты не спишь, – глухо произносит он. В голосе сонная хрипотца.
Я открываю глаза. Он смотрит прямо на меня – усталый, но с тем самым взглядом, от которого у меня сбивается дыхание. Тёплый, тёмный, с опасной искоркой в глубине.
Он тянет меня ближе. Его грудь горячая, дыхание тяжелое, и я чувствую, как напрягается его тело. Без слов – только движение, касание, тихий вздох у самого уха.
Я хочу что-то сказать, но губы не слушаются. Только шепчу:
– Рома…Он отвечает поцелуем. Сначала лёгким, почти дразнящим, потом глубже, настойчивее. Его ладонь скользит по моей спине, опускается ниже, и всё внутри снова дрожит.Я понимаю, что должна остановить – но не могу.Тело узнаёт его раньше мыслей.Он прижимает меня ближе, губы касаются шеи, по коже бегут мурашки. Всё, что было ночью, вспыхивает заново.
– Я не насытился, – шепчет он у самого уха, голос низкий, с легкой усмешкой.Я улыбаюсь, хотя внутри всё переворачивается. Его рука задерживается на талии, движения ленивые, уверенные, будто спрашивают без слов: ты со мной?
Я не отвечаю – просто подаюсь ближе.Он прижимает крепче, губы находят ключицу, оставляют легкий след. Я тихо выдыхаю, пальцы сами цепляются за его плечи.
– Не смотри так, – шепчу, когда он поднимает глаза.– Как? – губы едва шевелятся, и в его взгляде уже нет сна, только желание.Я не успеваю ответить – он снова целует. Мир сжимается до этого поцелуя, до его рук, до дыхания, сбившегося у нас обоих.
И вдруг – резкий стук в дверь.
Короткий, властный, как выстрел.Роман замирает. Ладонь всё ещё держит меня, потом резко отстраняется. В его взгляде – раздражение и напряженная собранность.
– Черт… – выдыхает он.Садится на край кровати, проводит рукой по лицу, будто стирая остатки сна и страсти.
– Прикройся, – бросает коротко, уже натягивая рубашку.Стук повторяется.
– Войдите, – произносит он не оборачиваясь.На пороге появляется Ржавый. Взгляд цепкий, чуть усталый. Он мгновенно считывает обстановку, но не комментирует.
– Извини, что без предупреждения, – говорит спокойно. – Сергей в пути. Уже выехал из Алма-Аты, будет с минуты на минуту.Роман замирает, будто в груди что-то хрустнуло.
– Сергей?..– Он звонил с дороги. Узнал, что ты был в больнице, и сорвался сюда.Я отступаю на шаг. Холод прокатывается по коже.
– И ещё, – добавляет Ржавый. – Баратов сам себя переиграл. Завод купил, а там – пусто. Тахир вывез всё ценное заранее. Теперь пусть сами грызутся.
Роман коротко усмехается, безрадостно.
– Что ж… справедливо.