Пути советского империализма. Советская экономическая система и основа внешней политики СССР: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А хозяин лихого майора не без успеха сражался на конференции с Черчиллем и Рузвельтом.

В этот период мне представлялось, что, подобно библейской легенде, трагедия заключается в том, что «семь тощих коров» коммунизма готовятся пожрать «семь тучных коров» капитализма, — при благосклонном их согласии! Что это не насытит дьявольского аппетита, и тощие коровы коммунизма не потолстеют, для меня не было сомнения.

Голодные русские солдаты умирали, но прекрасно дрались на фронте, а голодное государство тем с большей энергией готовилось к захвату сытых государств. Война с Германией еще не закончилась, а коммунистические правители уже готовили плацдарм для борьбы со своими сегодняшними союзниками. Союзники же продолжали оказывать коммунистическому государству свою гигантскую, все нарастающую, помощь.

Открытие второго фронта во Франции, а не на Балканах, как предлагал Черчилль, отдавало фактически в руки Сталина всю Восточную Европу — громадный плацдарм для будущей борьбы за господство над всем миром.

Я не знал тогда, что Рузвельт будет искренне стремиться завоевать доверие Сталина и рассеять подозрительность кремлевского диктатора, вызванную необходимостью сидеть за одним столом с Черчиллем, повинным в поддержке белых правительств во время Гражданской войны в России. Что Америка и Запад чего-то недопонимают и что положение становится трагичным, я уже и тогда ясно чувствовал.

— Пусть союзники дают больше снабжения, — говорили многие уже во время конференции. — Берлин займем и без второго фронта, а победим Гитлера, тогда Европа наша.

Развеселила многих передача англичанами Сталину меча в память Сталинградской победы. Сталин поцеловал меч и передал его Ворошилову. Уезжая из Персии, Сталин посетил молодого шаха и отечески поцеловал его в голову — оба поцелуя были поцелуями Иуды. Через несколько лет организовано покушение на шаха, к счастью, неудав-шееся, а меч, подаренный англичанами, был поднят против свободного мира в Корее.

Вскоре после окончания Тегеранской конференции в здании советского посольства состоялось открытое партийное собрание с докладом об итогах конференции. Собралось около 150 человек сотрудников посольства, торгпредства и советского транспортного управления, много восточных лиц, несколько женщин. Работники советского транспортного управления в военной форме, остальные в штатском, все хорошо одеты. Работники посольства ходят с большей важностью и самомнением, чем работники торгпредства.

Всматриваюсь в лица. В подавляющем большинстве это прожженные беспринципные дельцы, способные на любое преступление. Мне тяжело думать, что они представляют за границей закованный в кандалы русский народ.

Для докладчика поставлен стол, над столом портреты Ленина и Сталина тяжелым хитрым взглядом смотрят на лица чиновников созданного ими коммунистического государства. Докладчик, человек лет 45, порывистый и нервный. Доклад можно было бы назвать: «Советские успехи на фронтах Отечественной войны и политическое положение». Акцент сделан даже не на Тегеран, а на перспективы. Тегеран явно только маленький этап: советские победы уже предрешили исход конференции.

— Мы настояли на конференции именно в Тегеране, а наши, с позволения сказать, союзнички приехали договариваться. Сталинград решил исход войны, но Сталинград подготовлен мудрой тактикой растягивания фронта и завлечения врага внутрь нашей страны. Мы зажали теперь немцев в тиски. Сталинград — это знамя нашей победы.

Мне стало не по себе, все оправдания катастрофы 1941 года звучали фальшиво и отвратительно. Я вспомнил сожженный хлеб на полях и в складах и беженцев, умиравших от голода в больницах Ташкента после победы под Сталинградом.

— Дело сводится к очень простой вещи, — переходит снова к вопросу о союзниках докладчик, — наши разногласия с ними очень не сложны, они хотят сохранить свой пух, а мы хотим, чтобы немцы им этот пух немного повыбили. Будет или нет второй фронт — немцы уже разбиты, именно поэтому союзники вынуждены перед нами расшаркиваться.

Затем докладчик коснулся вопроса о Китае и заявил.

— Мы должны поддерживать своих революционных братьев-китайцев, явно намекая на китайских коммунистов, — не забывайте, товарищи, что еще Ленин сказал: «Исход борьбы зависит, в конечном счете от того, что Россия, Индия и Китай составляют гигантское большинство населения». На Балканах мы ориентируемся на революционный боевой авангард, возглавляемый Тито и на порабощенных братьев-славян, которые бесспорно склоняются на сторону СССР.

Перейдя к Ирану, докладчик сухо упомянул, что — здесь поднимается народно-революционное движение и что Иран в настоящее время находится в тесном деловом контакте с Советским Союзом. Вскользь также упомянули о том, что Англия изживает себя на Востоке.

Доклад закончился под дружные аплодисменты зала. Советские карьеристы были подкреплены в своей уверенности, что ставка на победу коммунистической диктатуры в мире ими выиграна.

Глава VI

«Шахсей-Вахсей»[8]

Работа моя в Тегеране вылилась в форму нудной бюро-кратической канители. С раннего утра и до 12 часов ночи я тонул в море бумаг, не видя непосредственной оперативной работы. Радиограммы в Москву достигали метровой длины. Из Москвы получались непрерывные радиотелеграфные указания, запросы и напоминания, требующие «спешных», «экстренных», «немедленных» ответов. Несмотря на весь этот чудовищный бумажный поток, а возможно и благодаря этому, грузы засылались не по назначению, задерживались в пути, а оборудование приходило на место некомплектно.

Многие вечера, иногда свободные от работы, уходили на собрания, и тогда бумажная волокита заменялась словесной.

В 1944 году Красная армия успешно продвигалась вперед, и победа казалась не за горами.

Советскому посольству в Иране по директивам Москвы предлагалось уделять еще больше внимания внутренним делам Ирана и подготовке захвата Иранского Азербайджана. Деятельность агентуры заметно активизировалась.

Стоя в стороне от этого рода деятельности посольства, я, тем не менее, все время чувствовал ее усиление. Однажды в ресторане «Напери», в одном из тех, где разрешалось бывать сотрудникам посольства, за одним из столиков я увидел советника посольства в обществе неизвестного мне человека. Они вели деловой разговор за ужином. Я сидел за соседним столиком. Позднее X. пригласил меня присоединиться к ним и представил мне незнакомца.

— Наш иранский друг К., — и улыбнулся. Завязалась малозначащая общая беседа о политических настроениях в Иране. Вскоре советника вызвали к телефону, а я продолжал беседу с «иранским другом», говорившим по-русски со слегка заметным восточным акцентом. Мне стало очевидным, что «иранский друг» советника один из доверенных агентов посольства. Мне было интересно понять его психологию.

Маленький сухой желтый человек, подобострастно вежливый с советником, перенес свое вкрадчивое подобострастие и на меня. Из разговора выяснилось, что агент — персидский подданный, член партии ТУДЕ, работник персидских профсоюзов.

В Персии было мало пролетариата и работа советской агентуры в этой области сосредоточивалась главным образом на двух главных объектах: текстильном центре в городе Исфагане и в среде железнодорожных рабочих. Мой собеседник работал среди рабочих в Исфагане. Он поведал мне, что руководящие деятели профессиональных союзов в большинстве состоят членами партии ТУДЕ, но что среди рабочих преобладают националистические и религиозные настроения. Он глубокомысленно и с пафосом заявил, что работу в широком масштабе можно вести на национально-освободительной базе, сочетая ее с задачами ТУДЕ. Нового в этом для меня ничего не было.

Я уже знал раньше, что в посольских информациях, направляемых в Москву, этому вопросу уделялось особое внимание.

«Иранский друг» заметил, что профсоюзы не имеют достаточных средств для обширной воспитательной пропаганды и расширения профсоюзного движения.

— Только на профсоюзные взносы эту работу осуществить нельзя, — заявил он.

[8] «Шахсей-Вахсей» — религиозная церемония у мусульман-шиитов, имитирующая страдания и гибель Хусейна — сына халифа Али (зятя Мухаммеда), убитого в битве при Кербеле (680 г.). Сопровождается самоистязаниями и возгласами: «Шах Хусейн! Вай Хусейн!» — Царь Хусейн! О, Хусейн! (отсюда название). — Ред.