Ужин и тосты закончились. Захмелевшие гости начали разъезжаться. Только «бедные родственники», представители сателлитов СССР (поляки, румыны и чехи) — продолжали уничтожать обильные яства. Ко мне подошел атташе по хозяйственной части Федоров и зашептал на ухо:
— Пройдите в заднюю комнату, сделайте вид, что уходите, а то этих дармоедов иначе не выживем.
В зале погасили половину огней. Оркестранты пошли ужинать, смущенные сателлиты поняли «тонкий намек» и стали поспешно расходиться. Маневр удался.
Остались только свои. Снова вспыхнули огни, загремел оркестр, закачались пары танцующих. Услужливые кавказцы угощают Алиева Лезгинкой. Плывет по залу Яша Кулинджанов с хорошенькой женой консула. Алиев притоптывает в такт музыке. Пара выбилась из сил, но Алиев требует, и пара снова скользит по паркету.
Стол заново сервирован закусками и винами. Я пью прозрачное, душистое кавказское вино. На душе пусто. В уме проходят картины прожитой жизни: детство, родные, революция, студенческие годы, горение, желание бороться и строить новую жизнь…
А потом… вечная ложь и фальшь окружающего в течение 25 лет трудовой советской жизни, смерть десятков близких людей, уничтоженных во имя самосохранения безжалостной машиной диктатуры.
Сколько преждевременно ушло из жизни ценных, полезных людей! Перед глазами встают тени Гумилева, Ксан-дрова, Покровского, Файзуллы Ходжаева и многих десятков других знакомых и миллионы погибших неизвестных русских людей. Что это, жертвы «великого эксперимента» или жертвы гниющей на корню античеловеческой государственной системы насилия, построившей свою жизнь на костях миллионов людей, сжигающих их для поддержания пара в дырявом, проржавевшем котле?
Капля за каплей чаша моей жизни наполнялась ядом бессмысленной лжи и сознанием порочности всего социально-экономического уклада. Иранская «капля» эту чащу переполнила.
— Не могу! — вырвалось у меня.
— Что вы не можете? — спросил сосед за столом и с удивлением на меня посмотрел.
— Не могу больше пить это вино, — ответил я и вышел…
Советская политика в Иране еще более отчетливо показала мне всю лживую и гнилую сущность советской гос-капиталистической системы.
Здесь меня окружили люди, как будто вырванные из уголовного паноптикума — международные авантюристы, стремившиеся только к личной наживе через служение международным заговорщикам, засевшим в Кремле. Для этого они шли на мелкие и крупные подлости, для этого они готовили иранскому народу судьбу закабаленного русского народа.
Глядя на работников посольства и советских учреждений в Иране, я с ужасом думал, что эти безыдейные карьеристы в глазах иранского народа все-таки представляют Россию, что подобные же, как и в маленьком Иране, действия практикуются большевиками — очевидно, в еще больших масштабах — и в других странах.
Если советская политика в Иране внушала отвращение, то советские победы в Китае внушали опасения за будущее. В начале 1949 года генерал Фу Дзо-Ли сдался красным в Пекине с миллионной армией, позднее войска Мао перешли Янцзы, а в мае пал Шанхай. В честь взятия Шанхая в посольстве устроили банкет, в речах говорилось, что сегодня поставленный Лениным вопрос — Кто кого? — решен историей — 450-миллионный Китай стал коммунистическим и весь мир будет повернут на победный путь Ленина-Сталина.
Речь стала идти не о судьбе отдельных народов, а о судьбе всего мира.
Когда на родине я участвовал в строительстве, несмотря на все репрессии, душившие живую инициативу, я все-таки считал, что приношу своему народу пользу, работаю для него. Среди окружающих были друзья, были думавшие и чувствовавшие, как я, была масса людей высокопорядочных и самоотверженных. Власть изменится — народ будет жить, — думал я.
Разрушить свою жизнь, отказаться от близких, друзей, от родины, от налаженной жизни и материальной обеспеченности…
А взамен? Одно сознание своей правоты и моральной обязанности так поступить?!
Может быть, мне даже не удастся попасть в свободный мир… К этим вопросам я неоднократно возвращался. Я уже считал своей моральной обязанностью порвать с большевизмом!
Однажды, декабрьским пасмурным утром, я взял портфель со сменой белья и, вместо того, чтобы пойти на работу, ушел в новый неведомый мне мир…
Заварзин Павел Павлович
РАБОТА ТАЙНОЙ ПОЛИЦИИ
Спецоперации, методы вербовки, тактика борьбы, проведение оперативноразыскной работы царской охранки
Павел Павлович Заварзин — российский жандармский офицер, генерал-майор Отдельного корпуса жандармов. Книга сотрудника тайной полиции рассказывает о делах царской охранки, содержит подробные детали о работе профессиональных революционеров. Описаны приемы по внедрению агентов в преступную среду и внешнему наблюдению. Мы узнаем, что тайная полиция — контрреволюционная и контртеррористическая организация и занималась не просто поимкой обычных преступников. Ее задачей было выявление шпионов и врагов режима, на что была направлена задача внедренных агентов и проверка корреспонденции с целью сохранения государственности в России.
Повествование насыщенное и яркое, рассказано как об удачных, так и о провальных операциях, методах вербовки, тактике борьбы, проведению оперативно-разыскной работы. Заварзин имел колоссальный разыскной опыт, поднялся по карьерной лестнице с адъютанта до начальника управления, но после Февральской революции 1917 года все жандармские отделения решением Временного правительства были срочно ликвидированы, архивы сожжены, а руководство арестовано.
Не избежал этой участи и автор. После освобождения он эмигрировал во Францию, где и написал воспоминания о работе в спецслужбе. Информация, приведенная в книге, подлинна и очень интересна для исследователей противоборства отечественной спецслужбы с экстремистскими организациями.
Переплет, формат 130x206 мм, объем 192 с.