Тата: читать начало книги онлайн

– Я поискала в архивах и не нашла ни следа уведомления о смерти, – говорит Натали, зацепив горсть чипсов.

– Но я же ходил на похороны! – восклицает Льес. – То есть был в курсе событий. И не я один. Утром на кладбище собралось человек пятьдесят. Луи Бертеоль зачитал текст – о чем не помню, но красивый. Потом гроб опустили в могилу.

– Насколько я помню, о похоронах Колетт мне сообщил Луи, назвав дату и время. А еще Паскаль.

– Паскаль?

– Флористка с улицы Жан-Жореса. Лично я газету не читаю, и уж тем более траурные объявления. В Гёньоне, как повсюду в маленьких городах, новости распространяются со скоростью полета пули: все узнали, что твоя тетя умерла.

– Луи сообщил мне с опозданием – из-за разницы во времени, сказал, что погребение состоится немедленно, поскольку сейчас разгар августа и похоронщики не смогли предложить другого времени. «Пока долетишь, Колетт уже опустят в могилу». Честно говоря, меня это вполне устроило, а вот Ана очень расстроилась. Я попыталась уболтать ее каким-то банальным трепом вроде «важно, что она останется в наших сердцах и мыслях». Мы поставили свечи в соборе Святого Себастьяна. Свечи в Америке за упокой души моей бедной тети, скончавшейся в Бургундии.

– У сапожной мастерской очень быстро появились новые хозяева, и никто вопросов не задавал. Ты жила далеко, я тебе сообщил, вот и все.

– И вот мы здесь, в этом доме, хрустим чипсами. Не зря говорят, что жизнь – странная штука.

– Еще какая! – соглашается Льес. – Мне могла бы не напоминать, Нат.

– Буду, ведь я журналистка, всякого насмотрелась.

– Я понятия не имела, что вы знакомы.

– Да Натали мне как сестра, – отвечает Льес. – Мы корешимся с детского сада. Раньше я ее не любил, считал задавакой.

– А я его – жалким наркошей.

– И правильно. Мы снова встретились в двадцать лет на пьяной гулянке. В хорошем месте в правильный момент. Разговорились. И больше не расставались. Мы можем быть друзьями. Без проблем.

Натали награждает Льеса невыносимо нежным взглядом.

– Я отвела его на детокс. Таскала много раз. В конце концов он справился. У него получилось. Так всегда бывает.

– Она упрямая, как ослица, и не отставала, пока я не победил.

– Я много лет уговариваю его заняться писательством, – говорит Натали. – Льес пишет блестяще, но не верит в себя. Шарпей разрушил его мозг.

Тихий ангел вернулся. Может, тетя. Или отец. Или мать. Или Бланш. Или все четверо вместе, взявшись за руки.

– В какой момент возникли подозрения насчет этого типа?

– Я узнала, когда он уже уехал на юг Франции, – отвечает Натали. – Ходили всякие слухи. А ему вынесли «благодарность за плодотворную деятельность». Ни одна жертва не обратилась в полицию. Насколько мне известно… Позже я выяснила, что мальчики злословили на его счет между собой, зубоскалили, спрашивали друг друга: «Тебя доктор Шарпей тоже осматривал?»

На меня накатывает дурнота, и я закрываю глаза.

Натали завелась с пол-оборота, шея у нее стала пунцовой.

– Он курировал юниоров, – говорит Льес. – Идеальная позиция. Но в раздевалках ему нечего было делать, это полный маразм, он даже не был врачом… Не знаю, как тебе объяснить… Шарпей был наглец. Высокомерная скотина. Никто не пошел бы против него. Время было другое, слово руководителей становилось законом. Заводская иерархия воспроизвелась внутри клуба. Мерзавец царил и правил своим маленьким мирком. Руководил службой информации. Короче, господствовал и на заводе, и в футболе.

– Сегодня все иначе. Мужики в костюмах и галстуках, мелкие начальнички больше не пугают ни взрослых, ни детей… Хотя на этот счет есть разные мнения. Я знаю точно: всегда найдутся подонки, которых тянет на невинных.

– И сколько лет он «священнодействовал» в клубе?

– Держись за стул. Готова?

Я киваю.

– С 1956-го по 1980-й.

– Двадцать четыре года, – подхватывает Натали. – Двадцать четыре сезона, причем большую часть – с юниорами.