На Черной горе: читать начало книги онлайн

Это была одна из стандартных открыток полевой службы, которые солдатам, находившимся на линии фронта, разрешалось посылать домой после сражения.

Мэри нахмурилась, пытаясь разобрать, что же там накарябано, а потом ее лицо расплылось в улыбке.

– Да нет, Эджи, его не убили! С ним все хорошо. Посмотри! Этот крест значит: «Со мной все в порядке».

Лицо старухи исказила судорога. Не поверив своим ушам, она вырвала у Мэри карточку. Но потом, увидев распростертые для объятья руки и слезы на глазах Мэри, выронила корзину, и две женщины обнялись и расцеловались.

– Ну посмотри, что ты наделала, – сказала Мэри, показывая на яичные желтки, растекавшиеся по блестящим мокрым булыжникам.

– Яйца! – презрительно фыркнула миссис Уоткинс.

– И гляди-ка! – сказала Мэри, вновь беря у нее открытку. – Здесь есть адрес, куда отправлять посылки. Давай пошлем ему пирог!

В тот же день она испекла большой фруктовый пирог – с изюмом, орехами и глазированными вишнями. На верхней корочке она вывела бланшированным миндалем: «ДЖИМ ИЗ СКАЛЫ» и оставила пирог на столе, чтобы Амос тоже полюбовался.

Он только пожал плечами и сказал:

– Я бы тоже не отказался от такого пирога.

А спустя день или два он повстречал на улице Тома Уоткинса. Они кивнули друг другу – тем самым молча обозначив перемирие.

Но новости с фронтов Великой войны становились все хуже и хуже.

Матери сидели на своих кухнях и беспомощно дожидались стука почтальона. Когда приходило письмо от короля, на окне появлялась карточка с черной полосой. В одном домике по дороге в Рулен Мэри увидела сразу две такие открытки между стеклом и сетчатой занавеской. А после битвы при Пашендейле[37] к ним присоединилась третья.

– Какой ужас, – ахнула она и схватила Амоса за рукав, когда они проезжали мимо. – Неужели всех троих?

Близнецам должно было исполниться восемнадцать в августе, и они подлежали призыву в армию. Всю зиму Мэри преследовал один и тот же сон: ей снился Бенджамин, стоявший под яблоней, с красной дыркой от пули во лбу и укоризненной улыбкой.

Двадцать первого февраля – эта дата долго потом вызывала у Мэри содрогание – к Видению подъехал на своем автомобиле мистер Аркрайт, руленский стряпчий. Он был одним из пятерых членов местной военной медкомиссии. Это был франтоватый миниатюрный человек с арктическими глазами и песочного цвета вощеными усами, в серой фетровой шляпе и сером саржевом пальто; на пассажирском сиденье сидела его рыжая сука – ирландский сеттер.

Он начал с того, что требовательным тоном поинтересовался: почему, во имя всего святого, близнецы не явились за удостоверениями личности и не встали на воинский учет? Разве они не понимают, что уже нарушили закон? Потом, всеми силами стараясь не запачкать свои гетры и ботинки, он принялся записывать данные: площадь участка, поголовье скота, количество строений, и под конец – с торжественным видом судьи, выносящего приговор, – объявил, что Видение – слишком маленькая ферма и потому на освобождение от воинской службы может рассчитывать только один из сыновей.

– Конечно, – добавил он, – никому из нас не нравится отрывать ребят от земли. Нехватка продовольствия и все такое. Но закон есть закон!

– Они же близнецы, – запинаясь, пробормотал Амос.

– Я знаю, что они близнецы. Но, голубчик мой, мы же не можем делать поблажки…

– Если их разлучить, они умрут…

– Ну вот только не надо! Такие здоровые парни! Никогда не слышал такого вздора!.. Моди!.. Моди!

Рыжая сука облаивала кроличью нору, которую обнаружила в изгороди. Она вприпрыжку понеслась обратно к хозяину и снова уселась на пассажирское место. Мистер Аркрайт завел мотор и отпустил ручной тормоз. Давя шинами ледяную корку на лужах, машина развернулась и поехала по двору к выходу.

– Мелкий деспот! – Амос замахнулся кулаком и остался стоять в сизом облаке выхлопных газов.

21

Когда настал следующий базарный день, Амос подошел к управляющему большой фермой близ Ридспенса, которому, как говорили, не хватало рабочих рук. Этот человек согласился взять Льюиса к себе пахарем и, когда его дело будет разбирать военная медкомиссия, выступить поручителем.

Бенджамин, узнав об этом, чуть не потерял сознание.

– Не волнуйся, – попыталась утешить его Мэри. – Он вернется, когда война закончится. И потом, это всего-то в десяти милях отсюда, так что по воскресеньям он будет навещать нас.

– Ты не понимаешь, – ответил Бенджамин.

Когда пришло время уезжать, Льюис держался молодцом. Он завязал в узел кое-какую одежду, поцеловал на прощанье мать и брата и, вскочив в двуколку, сел рядом с Амосом. Бенджамин смотрел вослед удалявшейся повозке, и ветер трепал рукава его куртки.

[37] Битва при Пашендейле продолжалась с 31 июля по 10 ноября 1917 года.