На Эйн-стрит он остановился у витрины «Мужской трикотаж господ Парберри и Уильямс» полюбоваться твидовой кепкой в ломаную клетку.
В дверях стоял господин Парберри собственной персоной – обрюзгший мужчина с прядями маслянистых черных волос, уложенных кольцами вокруг черепа.
– Смелее, мой мальчик! – проговорил он мелодичным голосом. – За просмотр денег не берем. И что же вам приглянулось этим чудесным весенним утром?
– Кепка, – ответил Льюис.
Внутри магазина пахло клеенками и керосином. Мистер Парберри достал с витрины кепку, потрогал ярлычок, назвал цену – пять шиллингов и шесть пенсов, а потом добавил:
– Ладно, шесть пенсов уступлю!
Льюис провел кончиком большого пальца по рифленым ребрам двухшиллинговых монет, лежавших у него в кармане. Ему как раз сегодня выдали плату за работу. Денег у него при себе был фунт серебром.
Мистер Парберри нахлобучил кепку на голову Льюиса и развернул его лицом к большому зеркалу. Размер подходил. Кепка очень ему шла.
– Я возьму две, – сказал Льюис. – Вторую для брата.
– Вот и хорошо! – отозвался мистер Парберри и велел приказчику достать овальную шляпную коробку. Сам он стал раскладывать кепки на прилавке, но двух в точности одинаковых не нашлось. Когда же Льюис упрямо заявил:
– Нет, мне нужны две совершенно одинаковые, – хозяин магазина потерял терпение и, брызгая слюной, крикнул:
– А ну-ка, убирайся, молокосос несчастный! Только зря время мое тратишь! Убирайся сейчас же!
В час дня Льюис зашел поесть в столовую «Город и графство». Официантка сказала, что столик будет готов через пять минут. Он ознакомился с меню, вывешенным на доске, и выбрал пирог с мясом и почками, а на десерт – рулет с джемом.
Фермеры с небритыми щеками уминали в немыслимых количествах пудинги с салом и кровяной колбасой; какой-то джентльмен шутливо отчитывал официантку за то, что она все никак не обслужит его. Время от времени сквозь слитный гвалт посетителей прорывался грохот тарелок, а с кухни долетали звуки сочной ругани. В обеденном зале было чадно и накурено. Под ногами шныряла полосатая кошка, на полу кое-где валялись опилки, мокрые от пролитого пива.
Развязная официантка снова появилась, усмехнулась, уперла руки в бедра и сказала:
– Ну что, красавчик?
Льюис бросился наутек.
Он купил пирог у уличного лоточника и, чувствуя, что настроение ему окончательно испортили, укрылся от дождя под козырьком магазина женских мод.
Манекены в нарядных платьях смотрели голубыми стеклянными глазами на мокрую улицу; рядом с портретами короля и королевы висел потрет Клемансо[39].
Льюис уже собирался откусить от пирога, как вдруг его охватил озноб. Он посмотрел на свои пальцы – кончики совсем побелели, – сразу догадался, что брат в опасности, и помчался на станцию.
На платформе № 1 стоял руленский поезд.
В купе было жарко и душно, окна запотели. Льюис по-прежнему дрожал, зубы у него лязгали. Он чувствовал, как под рубашкой кожа покрывается пупырышками от холода.
Вошла девушка с разрумяненными щеками, поставила корзину и уселась в дальний угол. Она сняла домотканый платок и шляпку, положила рядом с собой на сиденье. Был еще день, но такой пасмурный, что в вагоне зажгли свет. Свистнув и дернувшись, поезд тронулся.
Льюис протер рукавом запотевшее окно и стал смотреть на телеграфные столбы, один за другим проносившиеся по розовому отражению девушки в стекле.
– У вас лихорадка, – сказала она.
– Нет, – ответил он, даже не оглянувшись. – Это мой брат замерзает.
Он снова протер окно. Борозды вспаханного поля промелькнули, будто спицы колеса. Он увидел лесополосу у Кефна, а потом Черную гору, усыпанную снегом. Когда поезд подъезжал к Рулену, он стоял на площадке, уже открыв дверь и приготовившись спрыгнуть.
– Вам нужна помощь? – крикнула девушка ему вдогонку.
– Нет, – крикнул он в ответ и помчался по перрону.
Когда он добрался до Видения, было уже четыре часа. На кухне в одиночестве сидела Ребекка и с рассеянным видом штопала носок.
[39] Жорж Бенжамен Клемансо (1841–1929) – премьер-министр Франции (1917–1920).