— Как это случилось? — спросила Катя.
— Глупо, — сплюнула Глория. — Нарвались. На стаю, маленькую, но злую. Они шли с запада. Мы их поздно заметили. Бурый… он приказал отходить к болотам, а сам остался с пулеметом на перекрестке. Дал нам время. Минуты три.
Она замолчала, сжав стакан так, что побелели костяшки.
— Его порвали. Я слышала. Даже выстрелить не успел толком, когда они накатили волной.
Штопор вдруг швырнул стакан в стену. Осколки брызнули в стороны.
— Всё! — заорал он, вскакивая. Глаза у него были бешеные, налитые кровью. — Хватит! Я пас! Я больше за периметр ни ногой!
Он пнул колесо нашей «Шишиги».
— Стройте свои танки, ищите приключения! А я жить хочу! Пойду в охрану. На стену. Там пайку дают и крыша над головой. И твари только в бинокль видны.
— Штопор, не дури, — устало сказала Глория. — Ты рейдер. Ты на стене со скуки сдохнешь через месяц.
— Лучше со скуки, чем как Бурый! В кишках! — вызверился он. — Вы как хотите, а я умываю руки.
Он развернулся и, шатаясь, побрел к выходу из сектора. Мы смотрели ему вслед. Никто не пытался его остановить. Сломался человек. В Стиксе это бывает.
Мы остались втроем. Я, Катя и Глория. И недопитая бутылка самогона.
Я посмотрел на снайпершу. Она сидела, сгорбившись, похожая на побитую птицу. Но в ней еще был стержень. Я это чувствовал.
Я постучал пальцем по горлышку бутылки, привлекая внимание.
— Уррр…
Глория подняла на меня мутный взгляд.
— Чего тебе, Молчун?
Я встал. Подошел к «Шишиге». Положил руку на ржавый борт. Потом указал на Катю, на себя и на неё.
— Мы собираем экипаж, — перевела Катя. Голос у неё был твердый. — Нам нужен стрелок. Нам нужен опытный человек.
Глория посмотрела на грузовик, потом на нас. Усмехнулась.
— Вы? Экипаж? — она покачала головой. — У вас ничего нет. Ржавое ведро, которое не едет. Денег нет — я знаю, сколько стоил этот металлолом. Вы голодранцы, ребята.
— Не правда, — парировала Катя. — У нас есть Молчун — контролер. У нас есть я — сенс. И у нас есть машина. Пусть пока не на ходу, но это временно.
Я подошел к Глории вплотную. Посмотрел ей в глаза. Тяжело, уверенно.
Я не мог обещать ей золотые горы прямо сейчас. Я не мог дать ей денег. Но я мог дать ей цель.
Я достал из кармана патрон — 7.62, винтовочный, как у неё. Поставил перед ней на ящик.
— Мы пойдем туда, где жирно, — сказала Катя, озвучивая мои мысли. — Мы не будем бегать за объедками. С нами ты не сдохнешь в первой канаве. Молчун удержит тварей. Я увижу засаду. Нам нужен тот, кто нажмет на спуск.
Глория молчала. Она крутила патрон пальцами, глядя то на него, то на меня.
В её глазах боролись усталость и азарт. Страх и жадность.
— Штопор ушел, — тихо сказала она. — Бурый мертв. Мне некуда идти. Либо в шлюхи, либо на стену, либо к вам.
Она подняла голову. Взгляд изменился. Стал оценивающим, чуть насмешливым и кокетливым. Она провела языком по пересохшим губам.