Из кабины выпрыгнул водитель, побежал к воротам, маша руками.
Я узнал этот силуэт. Глория.
Она хромала на обе ноги, но двигалась быстро. Её снайперская винтовка болталась за спиной стволом вниз, чего раньше она себе не позволяла.
Мы с Катей переглянулись и рванули туда.
Грузовик въехал внутрь и остановился у бокса Бурого. Из кузова начали выбираться пассажиры.
Их было двое. Какой-то незнакомый нам рейдер и Штопор.
Штопор сполз по борту, как мешок с песком. Он упал на колени и остался так стоять, уперевшись лбом в пыльный бетон. Его ирокез слипся от грязи и крови, куртка была разорвана в клочья.
Глория подошла к нему, попыталась поднять, но он лишь отмахнулся.
«Тигра» не было. Бурого не было.
Я подошел ближе. Глория подняла на меня глаза. В них была пустота. Та самая, которую я видел в зеркале в первые дни после перерождения.
— Где? — тихо спросила Катя, озвучивая вопрос, который висел в воздухе.
— Там, — Глория махнула рукой куда-то на север. Голос у неё был хриплый, сорванный. — На Хуторах. Остался прикрывать.
Она достала пачку сигарет, попыталась закурить, но зажигалка выскальзывала из дрожащих пальцев с сбитыми ногтями. Я щелкнул своей, поднес огонек.
Она жадно затянулась.
— Засада? — спросила Катя.
— Хуже, — выдохнула она дым. — Умники.
— Кто?
— Твари. Стая с менталом во главе. Они не просто напали. Они нас гнали. Как зайцев. На минные поля. «Тигр» подорвался первым.
Она замолчала, глядя на Штопора, который начал раскачиваться из стороны в сторону, что-то бормоча.
— Бурого зажало в кабине. Ноги перебило. Он… он приказал уходить. Отдал нам всё, что было ценного, и остался с пулеметом.
— А хабар? — вырвалось у Кати.
Глория криво, страшно усмехнулась. По её лицу, размазывая копоть, текла одинокая слеза.
— Хабар? Мы жизнь вынесли, девочка. И то не всю.
Она разжала руки. Они были пусты. Ни рюкзаков, ни ящиков, ни оружия, кроме её собственной винтовки.
— Мы бросили всё, — глухо сказал Штопор, не поднимая головы от колен. — «Тигра», боезапас, топливо. Всё сгорело. Мы едва успели выпрыгнуть, когда…
Он не договорил, его плечи затряслись.
Мы стояли молча. Ветер гонял пыль по бетонному полу ангара. Ситуация была хуже некуда. Бурый мертв. Группы нет. Денег нет. И надежды на быстрый ремонт машины тоже нет.
— Помянем, — хрипло сказала Глория. — У вас есть выпить?
Мы сидели в нашем тупике, на ящиках возле разобранной «Шишиги». Кардан, увидев состояние вернувшихся, молча поставил на ящик бутылку мутной самогонки и так же молча исчез в недрах своего гаража.
Бутылка ходила по кругу. Штопор пил жадно, большими глотками, словно хотел потушить пожар внутри. Глория цедила, глядя в одну точку.