Василий Лановой. Самый обворожительный офицер: читать начало книги онлайн

Если у кого-то из стариков-вахтанговцев и наблюдались сомнения в том, стоит ли брать его в театр, то после сыгранного им Ахмета педагог Александра Исааковна Ремизова сказала главному режиссеру Симонову:

– Рубен Николаевич, мы берем не артиста в труппу, а приобретаем драгоценное украшение для театра на долгие годы.

Увы, но мы предполагаем, а Всевышний располагает. Как раз на эти самые долгие годы Лановой стал завсегдатаем сценических массовок. Его серьезной работой за все это время можно считать разве что роль политрука Бакланова в спектакле «Вечная слава».

Сам актер вспоминает:

«Первые семь лет работы в театре я был скудно занят в репертуаре. За малым исключением выходил на сцену лишь в ролях одноплановых, главным образом романтических – принцы, полководцы, рыцари. Я играл Артура Грэя в «Алых парусах», Фортинбраса в «Гамлете», Гостя Лауры, а затем Дона Гуана в «Каменном госте», наконец, принца Калафа в «Принцессе Турандот». А хотелось попробовать себя и в других ролях. Режиссеры же пользовались в основном внешними актерскими данными молодого актера Ланового, не особенно считаясь с моим стремлением вырваться из этого круга «голубых» героев. В это время С. В. Джимбинова под руководством Р. Н. Симонова начала постановку детского спектакля «Золушка» Е. Шварца, в котором мне опять предложила сыграть… Принца. Тут уж я не выдержал, подошел к Рубену Николаевичу и взмолился дать мне какую-нибудь другую роль.

– Ну не могу я больше изо дня в день, из года в год играть только принцев. Нельзя человеку питаться одной халвой. Поручите мне наконец стоящую роль!

– Какую, Вася? – недоуменно спросил он меня.

– Ну хоть Маркиза Падетруа. Это острохарактерная, даже гротесковая роль. В ней я смогу даже немного похулиганить, – неожиданно для себя проговорился я и сам удивился собственной смелости.

Рубен Николаевич тоже от неожиданности как-то посерьезнел, призадумался. А потом вдруг как расхохочется. Ну прямо до слез смеялся.

Наконец, отхохотав, так же неожиданно вдруг серьезно заметил:

– А что? Может, ты и прав?

И было в том сомнении великого режиссера больше согласия, чем неприятия моего предложения. Хотя Рубен Николаевич, конечно же, лучше меня самого понимал, что более неподходящей роли, большего несовпадения моих данных с тем, что требовалось в этой роли, трудно было себе представить. После ролей молодых романтических героев и вдруг – играть древнего, ветхого старика! Но это же театр! А я так и вдвойне остался доволен тем, что не пришлось мне в том разговоре с главным режиссером пускать в ход припасенные на всякий случай козыри, которыми располагал. Меня к тому времени уже усиленно зазывали в свои ряды сразу два замечательных столичных театра: имени Моссовета и «Современник».

Тамара Зяблова

В жизни бывает, что обожжется человек на молоке, а потом, как бы чего не вышло, на холодную воду постоянно дует. Долгое время после совместной жизни с Таней Самойловой Василий Семенович этим и занимался, отбивал атаки активных представительниц прекрасного пола, жаждавших во что бы то ни стало окольцевать такого неотразимого красавца. Поверьте, что юмора здесь меньше всего. Вы просто не забывайте, любезный мой читатель, что со школьной скамьи и далее лет тридцать с большим гаком герой мой представлял собой, как бы теперь обязательно написали мои молодые собратья, секс-символ Советского Союза. В описываемые времена, правда, о таком символизме никто и не помышлял. А секса в СССР вообще не существовало.

В этом месте кто-нибудь обязательно должен ехидно засмеяться по поводу моей ограниченной недалекости. Ну как же, неужели автору неизвестны слова нашей соотечественницы, произнесенные на советско-американском телемосту летом 1986 года? С неописуемым просто-таки душевным удовольствием отвечаю таким продвинутым скептикам: «Известны!» Более того, я, будучи в те времена специальным корреспондентом ТАСС, встречался и беседовал с автором сего мема Людмилой Николаевной Ивановой, работавшей администратором гостиницы «Ленинград» в чудном городе на Неве, и узнал от своей милой собеседницы весьма интересные вещи.

Прежде всего то, что Владимир Познер, проводивший телемост Ленинград – Бостон под названием «Женщины говорят с женщинами», оказывается, специально подготовил Людмилу к эфиру и даже посадил ее в первом ряду, чтобы она выдала такой чудный перл-экспромт.

«Так что я хорошо приложила руку к его карьере. Кто помнит другие телемосты между Америкой и СССР? А наш, женский, запомнили благодаря мне».

Но и это еще не все. Крылатая фраза русской женщины с редкой фамилией Иванова не просто урезана, а искажена до наоборот.

В ее устах она прозвучала так:

«Секса у нас нет, и мы категорически против этого. У нас есть любовь!»

Но давайте вернемся к замысловатой, трудной и прекрасной судьбе нашего героя. Расставание с Самойловой изрядно потрепало впечатлительного Ланового. К счастью, он до сих пор сохраняет способность компенсировать любые жизненные невзгоды самоотверженной, порой лютой работой. Ее недостачи, нехватки актер, слава богу, никогда не испытывал.

Он, само собой разумеется, отваживал от себя всяческих доброхотов и свах, зарившихся на его свободу. В этом смысле друг Земляникин находился вне подозрений. Именно он однажды предложил Василию познакомить его с отличной девушкой. Лановой сперва возмутился, мол, и ты, Брут, однако потом все же послушал друга.

Актриса Театра имени Пушкина и режиссер Центрального телевидения Тамара Зяблова оказалась именно такой девушкой, о которой Лановой втайне и мечтал. Она была на пять лет старше, но о подобном пустяке он никогда даже не подумал, не то чтобы комплексовать по такому поводу. Тамара покорила его и внешностью, и доброжелательным характером, а главное умом. Друзья и родственники искренне радовались счастью, которое создали для себя эти красивые и талантливые люди.

В 1961 году режиссер Александр Птушко решил экранизировать повесть-феерию Александра Грина «Алые паруса». Известна высочайшая требовательность этого мастера к подбору артистов. Он назначил на главные роли самых красивых – Василия Ланового и Анастасию Вертинскую. Но озвучивать ее предложил Нине Гуляевой, актрисе Художественного театра, супруге Вячеслава Невинного, которая обладала необычным тембром.

Для съемок фильма была зафрахтована баркентина «Альфа» вместе с командой. В Одессе на ее борт погрузили 600 квадратных метров специального алого шелка, из которого изготавливались галстуки для советских пионеров. Потом судно пошло в Ялту, где и проходили основные съемки.

Лановой загодя отправил туда супругу поездом, а сам вылетел в Севастополь, чтобы там перехватить парусник. Он хорошо подружился с капитаном судна Дворкиным, даже выпил с ним по чуть-чуть коньячку.

Парусами баркентину команда должна была оснащать в Коктебеле.

Но Лановой предложил Дворкину:

– Слушай, в ялтинском доме отдыха «Актер» находится моя половина Тамара. А давай удивим ее, заодно и всех отдыхающих нашими шикарными парусами!

– Семеныч, это чудная мысль! Как жаль, что не мне первому она пришла в голову! Для любимых женщин время от времени надо поднимать алые паруса.