Василий Лановой. Самый обворожительный офицер: читать начало книги онлайн

Как читателю уже известно, Василий окончил среднюю школу с золотой медалью. Радовались его успеху многие и прежде всего родные. Но только Штейн нестандартно отметил это знаковое событие.

Он пришел на квартиру к Лановым, поздравил Семена Петровича и Галину Ивановну с успехом сына, а самому Василию сказал:

«Медаль твоя хоть и действительно сделана из золота 583-й пробы, но на самом деле это всего лишь кругляш, который нигде тебе не пригодится. Однако то обстоятельство, что ты сумел органично совместить учебу с занятиями в нашей студии, дорогого стоит. Если не вдаваться в излишние подробности и кратко все подытожить – ты оправдал мои надежды. За это я премирую тебя походом в Большой театр на спектакль «Ромео и Джульетта». Поверь мне, это будет необыкновенное зрелище. Ты его запомнишь на всю жизнь, потому что главную партию исполнит Галина Уланова. А это величайшая балерина всех времен и народов».

А дальше воспоминания самого Василя Семеновича:

«И вот мы направляемся в Большой театр. Это было мое первое посещение Большого театра и сразу – на Галину Сергеевну Уланову!

То, что произошло в театре, буквально потрясло меня. На человека, впервые попавшего на балет, обрушилась такая лавина красоты, грации, света, музыки, которая просто ошеломила. Это было пиршество замечательной музыки, чудо театра, это была встреча с божеством. Потом я еще шесть раз смотрел этот балет, сам разными путями добывал билеты в театр и каждый раз испытывал все те же потрясения, но то, первое, осталось на всю жизнь.

А после спектакля меня ждал новый сюрприз. Сергей Львович после того, как отгремели рукоплескания и артисты в последний раз вышли на поклон к зрителям, как-то по-будничному, просто, как о самом обыкновенном, сказал: «А теперь поедем к Галине Сергеевне домой». Это уже вообще было для меня непостижимым.

Поехали на Котельническую набережную в высотный дом. Поднялись на шестой этаж, Сергей Львович позвонил. Нам открыла дверь какая-то женщина невысокого роста, с бледным, невыразительным, как мне показалось, лицом, светлыми бровями, с накинутым на плечи теплым платком. Мы поздоровались, она протянула руку, сказала: «Здравствуйте!» – и предложила пройти. Я поздоровался, а сам с нетерпением заглядываю вовнутрь квартиры за ее спину в ожидании скорее увидеть саму Уланову. Она заметила, что я, почти не обращая на нее внимания, все время ищу глазами еще кого-то, улыбнулась и сказала: «Проходите». Мы вошли в комнату. Нас встретил Юрий Александрович Завадский, поздоровался и обратился к сопровождавшей нас женщине: «Галя!..», несколько растягивая «а». Меня как стрелой пронзило это – «Га-аля»! Только тут я понял свою ошибку. Ведь это и была та несравненная, великая Уланова. Как же я мог ее не узнать! Галина Сергеевна хитро бросила на меня свой взгляд, а я стоял весь красный как рак от стыда и готов был провалиться сквозь землю. Она конечно же поняла мое состояние, подошла ко мне, положила на плечо руку, как бы успокаивая, мол, ничего страшного, все в порядке.

Известный режиссер, ученик Вахтангова Юрий Александрович Завадский о чем-то начал разговаривать с Сергеем Львовичем, а между нами с Улановой в течение всего вечера продолжалась такая странная игра. Когда встречались взглядами, она едва заметно сводила в улыбку губы, и хитрые огоньки светились в ее глазах, а я, потупив взгляд, вновь и вновь заливался краской. Юрий Александрович сидел в углу комнаты и за все время беседы не выпускал из рук тщательно, красиво заточенные карандаши. Держал их тоже красивыми длинными пальцами и все время что-то рисовал или чертил на бумаге. Поначалу я не понимал, о чем идет речь, потому что все время находился в состоянии растерянности от досадной оплошности, сидел и молчал. Галина Сергеевна напоила нас чаем, угостила вкусными бубликами, успокоила, обогрела, так что через некоторое время я пришел в себя и начал постепенно вникать в суть разговора. Уланова говорила о музыке Сергея Прокофьева, о том, что музыка его при всем том, что ей безумно нравится, но все-таки не на широкого слушателя, несколько сложна для восприятия, сложна и при переложении ее на язык пластики.

В конце вечера она спросила, понравился ли мне балет, на что я невнятно промычал: «О-о-чень!» Она смеялась, а Завадский снисходительно смотрел на нас, отвлекаясь на какое-то время от беседы.

Пришло время прощаться, и тут Галина Сергеевна оставила нас на какое-то время одних, а вернулась уже с красивой коробкой в руках и сказала: «Вася, это вам, за вашу золотую медаль». (Она неизменно обращалась ко мне на вы.) Открыла коробку, и я увидел в ней красивые белые английские ботинки. В 1953 году при той бедности, в которой наша семья пребывала, это была просто роскошь. Особую цену они имели конечно же еще и потому, что это был подарок от самой Улановой.

Года два я их носил белыми, потом, когда они уже изрядно потерлись и потеряли свой первоначальный вид, перекрасил в черный и еще носил до тех пор, пока уже невозможно было надевать. Очень жалею, что не сохранил их, все-таки это был особый подарок».

С тех пор Василий Семенович всегда очень сердечно и трепетно относился к Галине Сергеевне, бывал на всех ее спектаклях. Выступать на сцене она перестала в 1960 году, но до последних дней своих – умерла в 1998 году – занималась педагогической деятельностью в Большом театре.

Лановой посещал все ее творческие и юбилейные вечера. Я знаю об этом не понаслышке. 28 ноября 1977 года в Доме актера имени А. А. Яблочкиной состоялся творческий вечер Галины Улановой, который проводила наша секция зрителей.

Директор дома, знаменитый Александр Моисеевич Эскин инструктировал меня перед этим чрезвычайно важным мероприятием:

«Вот вам два телефона: авиаконструктора Антонова и артиста Ланового. Галина Сергеевна лично меня просила, чтобы этим двум ее гостям мы обеспечили всяческое внимание. Более десяти человек пригласила, но ни о ком так не беспокоится, как о них. Вы меня поняли?»

Василий Семенович, кстати, выступал на том вечере. Да он и так довольно часто встречался с Улановой. Они всегда очень тепло вспоминали Штейна. Уланова тоже питала к нему особую симпатию, ибо Сергей Львович и в самом деле был ярким, увлеченным и чрезвычайно интересным человеком.

Лановой многим ему обязан. Однажды он сказал мне, что не знает, как сложилась бы его судьба, не случись того посещения спектакля «Друзья из Питсбурга», не встреться им с Земляникиным та афиша. Всем тем, что из него потом получилось, он обязан театральной студии и прежде всего Сергею Львовичу Штейну.

Зимой 2017 года студия отметила свое восьмидесятилетие и в том же году стала Драматическим театром имени С. Л. Штейна. После ухода Сергея Львовича из жизни в 1977 году, театр, созданный им, десять лет возглавляла Галина Алексеевна Калашникова, преподаватель Института культуры. Ее сменил Ювеналий Александрович Калантаров. Затем на 18 лет пришел Михаил Васильевич Логвинов. После него театр возглавил Павел Александрович Полушкин. Именно он добился того, чтобы бывшая студия получила имя своего основателя.

Рассказывает Павел Полушкин:

«Меня сюда пригласили после окончания режиссерского факультета «Щуки». Пришел я без планов и амбиций на этот театр. Сначала попросили преподавать, это я умею и люблю. И с группой, которая ко мне попала, мы сделали спектакль «Сказки про слона Хортона». Это наша «Чайка» нового поколения, новый этап театра.

Мы читаем много хорошей литературы – здесь это давняя традиция. Может быть, и поэтому выпускники нашей студии учатся сегодня в театральных вузах Москвы, Петербурга, Ярославля.

Я уже не воспитывался в театре Штейна. Для меня он почти легенда. И я ее чту, как чту и всех тех, кто в минувшие десятилетия прошел через студию ЗИЛа. Многие ее выпускники побывали на наших юбилейных торжествах, связанных с 80-летием этого самобытного самодеятельного коллектива. Среди них – Татьяна Борисовна Вьюкова самый старший выпускник театра-студии. Недавно, по ее словам, она широко отметила собственное девяностопятилетие. Нашими дорогими гостями были Василий Семенович Лановой, Вера Кузьминична Васильева, Маргарита Михайловна Монахова, Вадим Александрович Сафронов, Юрий Яковлевич Румянцев. Праздник мы делали для них. И он получился. Как состоялся и довольно обстоятельный разговор вокруг театра и его прошлого.

В этом наша благодарность намоленному месту. Они, прославленные старики, тут «натоптали». А мы продолжаем и пытаемся быть на уровне. Их имена в афише вечера – не для того, чтобы хвастаться, – при чем здесь мы? Они свое дело сделали, теперь нам надо делать свое!

Конечно, всегда будут разговоры на тему: «Это уже не тот театр». Кто бы спорил, разумеется, не тот.

Когда-то Товстоногову предложили:

«Георгий Александрович, готовьте преемника».

Он ответил:

«Нет, не буду, потому что мой театр уйдет вместе со мной».

Так и театр Сергея Львовича Штейна ушел вместе с ним и его воспитанниками. Но их дух и их основные принципы, верится, остались. Именно поэтому мы не стали восстанавливать ни штейновские постановки, ни работы других известных мастеров, которые плодотворно отметились в нашем театре-студии. «Автор, время, коллектив», – эта триада Вахтангова жива и актуальна».